Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 71)

— Я не знаю за собой дел, за которые мне должно быть стыдно.

— Совесть променял на ластик ещё в третьем классе?

— Всё нормально у меня с совестью, она у меня есть, и она меня не мучит. Потому что не за что! — Я сделал паузу. — Тебе Алиса не рассказывала про вчерашнюю нашу с ней ночную встречу?

Ульяна закатила глаза:

— Романтическая прогулка под луной? А! Поняла! Вы вчера плавали с ней голышом под светом звёзд и планет? И чем это ты испачкал полотенце, что теперь его нужно стирать?

— Это будет долгая история, — тяжело вздохнул я.

…

— То есть, ты хочешь сказать, что не знаешь, откуда у тебя вторые трусы, предполагаешь только, что тебе их могли подкинуть? Получается, некто раздел тебя, потом отнёс вещи в домик и по пути подложил свои трусы.

— Или не свои. Но в целом всё так, другой вменяемой теории у меня нет.

Ульяна скептически фыркнула:

— Пфф. И ты хочешь, чтобы я в это поверила?

— Ну, не знаю, повесь объявление: «Нашлись женские трусы, забирать у Ульяны». Посмотришь, кто придёт, и решишь тогда, что у меня с этой незнакомкой было, а чего не было.

— Ты, Семёныч, ничему не учишься! Никто не придёт и ничего не расскажет. Это мы уже проходили на примере с Анной.

— Больше ничего не придумывается. Фактов и доказательств у меня нет. Не знаю тогда, что делать. — Я ненадолго замолчал, обдумывая дальнейшие слова. — Понимаю, что если ты мне не поверишь, то участь моя незавидна. Последствия тоже представляю. Придётся быть одиноким негодяем, бабником, эксгибиционистом и мерзким похитителем трусиков. Всеобщим изгоем. Очень не хочется, но раз уж так сложились обстоятельства, ничего не поделаешь.

— Ладно. Не плакай. — Ульяна смягчилась. — Я пока ничего не буду рассказывать девочкам. До выяснения обстоятельств.

— Ох, спасибо тебе!

Ульяна выдержала театральную паузу и выпалила:

— Но с одним условием!

— Каким?

— Ты научишь меня целоваться!

— Ась? — Я удивлённо вытаращился на расплывшуюся в довольной ухмылке шутницу. — Прости, но я такой юмор не понимаю.

— Никакой не юмор, это на самом деле моё условие! Не согласишься — всё девочкам расскажу! И покажу. — Ульяна нахмурилась и потрясла недавними находками у меня перед носом.

— Такие условия я принять не могу, — печально вздохнул я.

— Это ещё почему? Гулял, понимаешь, со всеми напропалую, целовал кого ни попадя, а я тебе, значит, не подхожу? С чего вдруг⁈

Я вздохнул ещё горше:

— Никого я не целовал напропалую. Ты привлекательная и задорная девушка, уверен, скоро ты станешь взрослее и найдёшь свою любовь. Вот с этим молодым человеком ты всему и обучишься. Ничего сложного там нет, я проверял. Мы только вчера с Мику пробовали, и с ней я намерен продолжать. Поэтому я вынужден отказаться от твоего заманчивого предложения.

— А-а-а, вон оно как. Ты, значит, верный и принципиальный на самом деле.

— Стараюсь, насколько это в моих силах, но, как видишь, получается не очень.

— И это правильный ответ! Поздравляю! Ты прошёл первое испытание!

— Ура, — вяло порадовался я.

— Рано радуешься. Пока что рабочая версия такова: ты уже получил всё, что хотел, от Мику, и теперь мечтаешь, чтобы она тебя бросила сама, поэтому и устраиваешь подобные представления.

— Э-э-э… не очень-то ты обо мне хорошего мнения. Если судить по событиям, то, наверное, это логичный вывод, но… если логику отбросить? Неужели ты чувствуешь, что я способен на такой подлый поступок? Я именно про чувства и ощущения. И кроме того, если уж я таков, то зачем мне эти сложности? Я бы мог, например, сам её бросить, куда как проще сказать: «Было хорошо, но теперь нам надо расстаться, прощай».

— Это-то и настораживает. Зачем эти хитромудрые построения, неуклюжие поступки и идиотские метания? К тому же я тебе предлагала самый выигрышный вариант — сказать, что одни от Алисы, вторые от Мику, но ты вместо этого понёс какой-то бред.

— Не бред, а чистую правду, хотел бы обмануть — непременно воспользовался бы твоей подсказкой!

— Возможно, ты долго придумывал столь коварный сюжет расставания и теперь просто наслаждаешься, воплощая в жизнь этот злодейский замысел?

— И злодейски хихикаю при этом, потирая ладошки. — Я старательно изобразил такой смех.

— Именно! — хихикнула и Ульяна.

— Хорошо, можешь так и записать для этой своей лихо закрученной истории в газете.

— Обязательно!

— Так мы идём стирать? Или ты больше не хочешь иметь ничего общего с этим мерзким Семёнишкой?

— Идём, куда уж ты теперь без меня. — Ульяна усмехнулась. — Заметь, стирать труселя всё же придётся. Так что я с самого начала была права. А ты всё отнекивался.

— Да уж, в прозорливости тебе не отказать!

Закончив со стиркой, я вернулся к себе в домик. До обеда оставалось еще достаточно времени, и я решил немного полежать и отдохнуть. Недавняя травма головы, как ни странно, никак себя не проявляла, но отдых никогда не помешает! К счастью, у домика в этот раз меня не поджидала ни одна девушка, так что я, вздохнув с облегчением, вошел внутрь.

Едва я успел прилечь, как дверь распахнулась без стука, и в комнату вихрем ворвалась Антонина. Она с порога торопливо и взволнованно заговорила:

— Наконец-то я тебя нашла! Всё утро ищу! Хотела тебя поблагодарить! Надо было, конечно, сразу это сделать, но после того, как ты на меня вывалил всю эту лавину идей… да нет, не идей, это же почти готовый сюжет! В общем, я от всего этого была немного не в себе, а когда пришла в себя, ты уже исчез.

Я сел на кровати. Антонина подошла и протянула руку:

— Дай я пожму твою руку, братан!

Я протянул руку, и Антонина крепко ухватилась за неё и даже несколько раз энергично потрясла — видимо, так пытаясь выразить всю глубину своей признательности.

— Да ничего особенного, — отмахнулся я. — Рад, что смог помочь!

— Ты не просто помог! Ты меня, можно сказать, спас! Творческий кризис как рукой сняло! Теперь у меня в голове столько мыслей, столько идей! Я уже прямо вижу некоторые сцены, как будто они происходят наяву. И все герои — мы с ними уже самые близкие люди! Каждого знаю, как родного. Уверена, теперь я напишу потрясающий роман, эпическую историю! Круче, чем у Толкиена!

— Тут всё просто, — ответил я. — Просто есть разные типы писателей. Есть те, кто придумывают безумную идею «а что, если», и эта захватывающая идея ведёт их через всю книгу. Есть писатели, которые, как я, могут выдать миллион интересных идей и даже как-то связать их. А есть писатели, которые умеют именно хорошо писать текст. Они банальный поход в магазин так опишут, что не оторвёшься, пока не дочитаешь до конца.

Я улыбнулся:

— Так что хорошо, когда книгу пишут несколько человек. Мне будет интересно почитать, что у тебя получится.

— Да! Да! Обязательно прочитаешь! Знаешь, я даже хочу включить тебя в соавторы! Будет твоя фамилия на обложке! На первом месте причём! Сначала твоя фамилия, а уже потом — моя! — торжественно заявила Антонина.

— Так и быть. Я — Краснов. Хотя нет! Давай не так! Пусть лучше будет творческий псевдоним: Дмитрий Арканов! — выразительно продекламировал я. — Звучит?

— Ещё как! Решено! Будешь Аркановым! О! У меня и фамилия похожая! Будет здорово смотреться рядом! — Антонина удовлетворённо и мечтательно прикрыла глаза, уже, должно быть, представляя себе яркую суперобложку и наши имена рядом.

Внезапно её фигуру окутало сияние, яркое, золотисто-жёлтое. Очертания её тела начали размываться, словно она таяла в этом обволакивающем свете. А потом её тело, будто распадаясь на отдельные тонкие лучи, стало медленно подниматься вверх, совершенно беспрепятственно проходя сквозь потолок. Это происходило не одновременно: одни столбики золотистого света поднимались быстрее, другие — медленнее, но постепенно все они исчезли.

Я, открыв рот от изумления, наблюдал за этим невероятным зрелищем, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось где-то в горле.

«Кажется, что-то подобное я видел в кино. Когда неупокоенный дух обретает то, чего был лишён при жизни. Если сбывается его самое заветное желание, которое и не позволяло ему окончательно покинуть мир живых, он уходит с похожими спецэффектами. Неужели это произошло и с Антониной?»

«Она, получается, была духом? Привидением? Но мы же обменялись рукопожатием — я всё прекрасно чувствовал. Может, она и не совсем обычная девчонка, но и привидением точно не была!»

Я выскочил из домика и, запрокинув голову, попытался найти в небе эти лучи света, но на меня с безоблачной синевы лишь привычно светило ослепительное солнце.

— Вот те на… — пробормотал я, совершенно сбитый с толку, и медленно вернулся в домик.

Добравшись до своей кровати, я вдруг остановился как вкопанный, поражённый внезапной догадкой: а что, если это было не «вознесение», а телепортация? Может, Антонина сейчас сидит у себя в домике и хихикает, представляя, какое ошеломляющее впечатление произвёл на меня её необычный «уход»?

Я пулей вылетел обратно в жаркий полдень и, быстро добравшись до домика Антонины, забарабанил в дверь.

— Войдите! — раздался девичий голос.