Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 73)

— Ой, да ладно, оставь на память. Будешь их иногда доставать и улыбаться, вспоминая это забавное летнее недоразумение… Меня… — уголки её губ слегка поднялись.

— Всё же я вынужден настоять, иначе у меня будут неприятности, — настаивал я.

— А… ну всё понятно с тобой, ладно, давай уж, — её улыбка померкла. «Кажется, я скатился в её глазах до банального подкаблучника.»

— Спасибо, — в очередной раз поблагодарил я и заискивающе добавил: — Резиночку я починил, как ты просила. В знак моей благодарности… за всё. Ты очень хорошая девушка. — от всего сердца добавил я.

— Буду носить с удовольствием, — пообещала мне Аня с лукавой улыбкой. — Прощай, Семёнчик.

— Счастливо! — ответил я, провожая её взглядом.

После того, как Анна ушла, из засады выбралась Ульянка:

— Молодец Семёныч, растёшь в моих глазах прямо! Осталось разобраться с ещё одними труселями, и твоё доброе имя будет восстановлено!

— Я с вами скоро поседею! Если не помру раньше от инфаркта с такими переживаниями.

Оставалось дождаться Мику с Алисой у входа и узнать, чем закончился их разговор по душам. Возможно, место и время для этого не самые подходящие, но дальше пребывать в неизвестности было выше моих сил.

«Надеюсь, Мику меня не бросила. Что там Алиса ей наговорила? Кто я теперь в её глазах?» — думал я, волнуясь, пока Ульяна присела мне на уши и рассказывала про некоего Надоева из прошлой смены.

— Он правда довольно странный тип был. Как только приехал, начал клинья подбивать к девушкам, причём ко всем сразу. Уж не знаю, на что он рассчитывал, но, естественно, ничего не добился, — вещала она.

— Вот как, занятно, — вставил я, делая вид, что внимательно слушаю.

— Даже ко мне проявлял нездоровый интерес, смотрел на меня так, как будто я булочка какая-нибудь, мне кажется, облизывался даже. Про обучение поцелуям это я от него услышала.

— Так вот почему ты мне предлагала подобное, — догадался я.

— Ага, плохому научил, — с кокетливой улыбочкой заявила Ульяна.

— Что, правда научил? — я отвлёкся от тяжёлых дум и с интересом посмотрел на рыжую непоседу.

— Вот ещё. Ничего ему не обломилось. — Ульяну явно возмутила мысль, что я мог поверить в подобное. — Поэтому он расстроился очень и до конца смены заперся у себя в домике. Все вздохнули с облегчением.

— Бывает, — кивнул я, снова теряя интерес и высматривая в потоках суетящихся пионеров милую моему сердцу обладательницу аквамариновых хвостов.

— А под конец смены на дне самодеятельности литературный кружок озвучил результаты конкурса. Они там соревновались, кто лучше напишет про пионерскую жизнь, — продолжала Ульяна.

— Правда?

— Да. Так представляешь, он стал победителем! Леночка, как представитель жюри, очень лестно отзывалась о его работе.

— Ничего себе! — удивился я, пытаясь хоть немного сосредоточиться на её словах.

— А когда вручала ему приз в виде пера… Ну… гусиного. Таким раньше, в старину, книги писали. Знаешь? Только оно не гусиное было, а из дерева. Кружок моделистов выпилил, лобзиком, наверное, — Ульяна рассказывала историю, не упуская ни одной детали.

— Представляю… — протянул я, всё ещё поглядывая по сторонам в поисках Мику.

— Вот, так говорю, когда Лена его ему вручала, он отмахнулся от приза и как закричит: «Лучший мой подарочек — это ты! » и схватил её за титьку. Сжимал её по-всякому и при этом вопил: «О да, вот это упругость, вот это мягкость! Как же давно я мечтал это сделать!» А потом рассмеялся злодейски, как ты недавно, и убежал. Потому что наша Леночка не потерпела такого обращения и хотела этим пером проткнуть негодника, — закончила Ульяна с торжествующей улыбкой.

— Понимаю, да… — пробормотал я, всё ещё отвлекаясь на окружающую суету.

— Чего ты там понимаешь? Не слушаешь совсем же! Я уже тут сочиняю невероятное, а ты всё поддакиваешь, — возмутилась Ульяна.

— Почему не слушаю? Всё я слушаю! — попытался оправдаться я.

— И что я сказала только что? — подозрительно спросила она.

— Про лобзик что-то… Вроде как выпилили им кого-то. Извини, я потерял нить повествования… Признайся, тебя Мику укусила, да? И теперь ты как и она тараторишь без умолку. — я пошутил, чтобы сгладить ситуацию.

Ульяна обиженно засопела:

— Никто меня не кусал. Я, понимаешь, с ним делюсь сокровенным: личными переживаниями, душевными травмами, а он… полено бесчувственное…

— Уля, ну прости, пожалуйста, у меня все мысли о Мику, — взмолился я.

— И Алиске, — добавила она с укором.

— Да. То есть нет. Практически решается вопрос моей жизни и смерти, а ты мне про какого-то Надоева. Какое он отношение имеет к нашей драме? — спросил я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

— Самое непосредственное. Не будь его, этого всего наверное бы и не случилось, — буркнула Ульяна себе под нос и отвернулась.

— Чего не случилось? — попытался я поддержать беседу.

— Всего! — Ульяна показала язык.

— Семён! — раздался знакомый голос.

Появление Мику прервало нашу высокоинтеллектуальную беседу.

— Как ты? Всё хорошо? Голова не болит? Не кружится? Тебя подташнивает, может? Мне почему-то казалось, что объясниться с Алисой и выяснить подробности важнее, чем позаботиться о тебе. Ну, на тот момент, не знаю, что на меня нашло. А потом, когда мы поговорили и всё обсудили, я успокоилась и подумала, что поступила с тобой очень плохо. Прости меня, пожалуйста. Главное же, чтобы ты был жив и здоров, чтобы у тебя было хорошо, а с кем ты там встречался, гулял и куда падал, это не так уж важно… пустяки, не стоящие внимания, — выпалила она на одном дыхании.

— Эээ… — только и смог выдавить я, чувствуя себя немного растерянным.

— Со мной всё хорошо. Это ты меня прости. Мне надо было сразу всё рассказать, и тогда бы не случилось… этого представления. И тебе не пришлось бы волноваться. Я виноват, — ответил я, стараясь говорить как можно искреннее.

— Ну, кто виноват и что делать, до конца ещё не ясно, — прервала мою речь Алиса, подойдя к нам.

— Да всё уже ясно! Ольга Дмитриевна разрешила нам вместо сончаса репетировать. Правда, здорово? Поэтому собираемся после обеда в музкружке! — радостно воскликнула Мику, её глаза светились от счастья.

— Мику, а можно до этого мы поговорим наедине? Я всё же чувствую, что мне необходимо объясниться и расставить все точки над ё. Потому что мне, например, тоже непонятно, что вы там с Алисой наговорили про меня и к чему пришли. Страшно представить, честно говоря. Я уже тут надумал себе самые жуткие вещи, а ты пришла, и как будто ничего не случилось.

— Потому что ничего и не случилось! Ну, пойдёмте скорее, а то вместе сесть не получится! — Мику потянула Ульянку за собой.

Я двинулся было следом, но меня придержали за руку.

— А? — я обернулся и увидел смущенно потупившуюся Алису. Повисло секундное молчание.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Даже не мечтай! — категорично заявила она.

— О чём ты?

— Ради такого дурака, как ты, я в Японию не поеду! — выпалила Алиса и решительно направилась вслед за подружками.

«И что это должно значить?» — подумал я, провожая её взглядом.

Мы взяли положенные блюда на раздаче и заняли свободные места неподалёку от входа. Девушки по большей части молчали, обмениваясь лишь короткими фразами по делу.

Хоть Мику и декларировала, что ничего не изменилось, в реальности я этого не наблюдал — прежняя атмосфера непринуждённого общения как будто испарилась. Хотелось что-то сказать, чтобы нарушить затянувшееся неудобное молчание, но я не мог придумать, что.

На выручку пришла Ульяна:

— А если тебя интересует выпиливание, то это надо рассказать про Антонину — бессменного члена литературного кружка. На протяжении многих лет она в нём состоит и можно сказать является его звездой. Истории у неё, конечно, получаются не столь красивыми, как у Надоева, но тоже многим нравятся. Не совсем понятно, конечно, почему, возможно, это литературная магия какая-то… Или, может, за такой успех пришлось душу дьяволу продать, а впрочем, это неважно — она сама нас сейчас не интересует. Я хотела про одну главу рассказать из её творения.

Я благодарно посмотрел на Ульянку, которая с энтузиазмом живописала какую-то бредовую историю про съёмки фильма, кузнечиков, исчезновения, жестокие убийства и локальный зомби-апокалипсис в пионерлагере. Затем переключил своё внимание на сосредоточенно поглощающих обед Алису и Мику.

Те поймали мой взгляд, на миг перестали жевать, после чего Мику улыбнулась, а Алиса смущённо вспыхнула и отвернулась.

«И чего это она так на меня реагирует теперь? Неужели поняла, что погорячилась с выводами и теперь сожалеет о том опрометчивом ударе?»

Я перевёл взгляд дальше и заметил неподалёку от нас Токарёва и льнущую к нему Анну.

«Какая неугомонная девушка! Радует, что она не стала впадать в печаль по поводу нашего расставания и быстро нашла мне замену.»

Вскоре мы покончили с нашими порциями, Ульянка и Алиса пошли репетировать в музклуб, а мы с Мику направились к её домику.