Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 40)
— Не плачь. Всё же хорошо!
Мику отстранилась от меня, всхлипывая, внимательно оглядела и вновь опрокинула на землю с криком:
— А-а-а, как я рада!
«Эта особа, похоже, ничему не учится,» — подумал я беззлобно, в очередной раз приложившись затылком о землю.
«Что же, терпи теперь, в конце концов ты сам выбрал свою судьбу…»
Мы лежали на земле, обнявшись, и я улыбался, глядя в бесконечное небо. И совсем не потому, что новый удар головой окончательно сделал меня дурачком, а потому… Потому что в этот день два одиночества, наконец, встретились и обрели друг друга…
«Когда-то я хотел научиться играть на гитаре, чтобы этим производить впечатление на девчонок. Но потом забросил попытки привлечь чьё-то внимание, равно как и освоить гитару. То же было и с зарядкой по утрам, и со всем, что требовало методичной работы над собой.»
«Музыкальный кружок имеет смысл посещать тем, кто уже хоть что-то умеет. Меня же сюда занесло то ли сочувствие к Мику, то ли естественное любопытство, если так можно назвать фривольные мысли, витавшие в районе пионерской юбки. И вот к чему это все привело… Одно могу сказать наверняка: благодаря музыке я, все же, понравился одной девчонке. Невероятный успех для меня! Ничего не значащий шажок в масштабах человечества, но гигантский для меня одного.»
Я улыбнулся мыслям и вновь уставился в книгу, прислушиваясь краем уха к тому, что Мику говорила непоседливому пионеру. После недавнего эмоционального признания я был все еще несколько не в себе, но новый посетитель музыкального клуба позволил нам с Мику вздохнуть свободнее и отвлечься от собственных переживаний.
Едва мы вернулись в музыкальный клуб, как в него ворвался растрепанный парень и, не откладывая дело в долгий ящик, напросился к Мику в ученики. Это был Виктор Токарев, с которым мы познакомились за завтраком. Для Мику он представился по новой, в точности повторив утреннюю речь. Упомянул и про желание исполнять блатные песни.
— Пацаны будут уважать! — аргументировал он свой выбор.
— Какие аккорды ты называешь блатными? — Мику прищурилась, с любопытством разглядывая нового ученика.
— А, то есть ты не умеешь играть? — пионер с разочарованием поглядел на Мику.
— Я все умею! Только многие новички думают, что трёх блатных из тональности ля-минор им достаточно, но для поддержания мелодики аккомпанемента нужно знать хотя бы семь! Но начинать надо даже не с этого. Ты хоть гитару умеешь держать?
— Канешн! А чё тут сложного. Во! — Виктор схватил гитару, как автомат.
Мику засмеялась.
— Конечно же, неправильно. Так ты руками гитару держишь, а тебе ими играть нужно.
И урок для отрока начался. А я, временно лишившись наставника в лице Мику, взял с полки первую попавшуюся книжку. На обложке было написано «Самоучитель игры на балалайке».
— Первое, что мы делаем — проверяем, настроена ли гитара… — Мику принялась объяснять азы.
— Э, а когда я играть буду? — нетерпеливо спросил Виктор.
— Один момент!
Мику с расторопностью подкрутила колки, сравнивая звучание струн, однако за эти несколько секунд Токарев успел изъёрзаться на стуле, словно вшивый:
— Ну⁈
— Готово! Бери гитару.
Токарев закинул ногу за ногу, чтобы было удобней держать инструмент. Мику начала усаживать его так, как ей казалось правильным. И тут я заинтересовался всерьёз. Получалось, что если держишь гитару правильно — руки могут двигаться гораздо быстрее. Вот она, беглость рук, которой мне всегда не хватало. Ах, если бы у меня была в своё время такая учительница…
Мику объясняла Токареву, что такое лады и каким нотам какие струны соответствуют, а он мучительно кивал, стараясь запомнить. Она, прислонившись к его спине, помогала найти пальцами нужные точки, где зажимаются струны для пресловутых блатных аккордов.
«Эге! А ведь на его месте должен быть я!» — какое-то странное чувство неприятно кольнуло в сердце.
«Это что, ревность?»
Казалось, Мику была готова втолковывать неразумному ученику простейшие приёмы целую вечность, но у Токарева неожиданно быстро кончилось терпение.
— Ай, всё! Я больше так не могу. Не получается!
Мику была расстроена едва ли не сильней Токарева.
— Подожди! Но ты занимался всего ничего, каких-то пять минут! Нельзя вот так бросать, толком не поучившись!
— Да ладно, подумаешь! И вообще, меня футбол ждёт, — за хвастливым тоном в голосе Токарева слышалась досада. Не зная, куда деть гитару, он всучил её Мику и убежал сломя голову.
— Семён, наверное, из меня плохой учитель… — Мику грустно опустила глаза. — Признайся, ты ведь тоже, наверное, хочешь заняться чем-нибудь более интересным. А не сидеть тут со мной…
Я не мог не отметить, с какой лёгкостью это малозначительное происшествие повлияло на её настроение и на отношение к самой себе.
«Как наивно. Даже слишком.»
— Неправда, у тебя очень хорошо получается, просто кое-кому не дано ни терпения, ни ума довести начатое до конца, — возразил я. — Определенно, для меня вообще не может быть лучше учителя, чем ты! И это я говорю совсем не потому, что хочу понравиться тебе. Я правда так считаю! Я в прошлое занятие смог не только вспомнить, что знал, но и новому научился. И я тебе очень благодарен, что вчера ты не стала указывать на все мои ошибки сразу! Ты вообще учишь, кроме того, что хорошо, еще и… ласково, — я засмущался такой откровенной оценки, и поспешил продолжить: — После твоих объяснений Токареву, я понял, что мне тоже нужно учиться держать гитару!
Мику прямо расцвела у меня на глазах.
— Ах, Семён! Спасибо! Я очень рада это слышать! Конечно же, давай отработаем твою посадку!
И Мику окружила меня заботой и вниманием. Она показала отличие вывешенной кисти и полусвободной, как зажимать гитару между плечом и коленом так, чтобы левая рука могла бегать по грифу, а предплечье правой ничто не сковывало. И всё это с деликатными прикосновениями, дыханием в шею и плотным контактом при показе техник перебора и боя для правой руки.
…
— Думаю, дальше я сам попробую. Не все же тебе со мной нянчиться. Ты на меня и так сколько времени угробила. Ученик должен ведь делать самостоятельные задания? Я потренируюсь. Буду нарабатывать опыт.
— Ладно. Хорошо, — моя учительница опять несколько поникла.
— К тому же, наверняка, у тебя есть что-то, что нужно сделать, ведь так? А я тебя отвлекаю.
— Да, я готовлю песню собственного сочинения ко дню творческой самодеятельности. Но ты меня не…
— Ну вот. О чем я и говорил! Давай-давай! Время для индивидуальных занятий пришло!
— Так и быть, — Мику улыбнулась. — Но если будут трудности — спрашивай, помогу!
— Идёт.
Мику отдала мне гитару, а сама взяла флейту.
Я подхватил стул и отнёс его с книжкой и гитарой к барабану возле меловой доски. «Надо нарабатывать аккорды! Благо теперь я понял перспективы и поверил, что смогу выйти хотя бы на средний уровень. О-окей!..»
Пальцы пробежались по струнам над розеткой гитары. Нейлон. Негромкое звучание верхних, зато хорошие басы. Не металлическая классика, но мне так даже лучше.
«Пожалуй, если я выучу аккорды и научусь быстро их менять… то в сочетании с разными способами игры правой рукой я смогу исполнять всё то, что принято петь вечером у костра. Или в компаниях…»
Разумеется, о солировании или игре по нотам даже и не стоило пока и мечтать.
Практика, которую я себе выдумал, смахивала на обычные физкультурные упражнения, только вместо приседаний и отжиманий я делал подходы к аккордам. Медленно и старательно, по сотне раз, в разных сочетаниях, чтобы безошибочное исполнение въелось в подкорку.
…
Аккорд за аккордом, время незаметно для меня утекало.
«Мику что-то там говорила про нормативы… Надеюсь, вожатая удовлетворится, если я смогу спеть у костра „Пока Земля ещё вертится“ или подобную медленную лирику. А вообще, что я из песен помню? Что смогу воспроизвести на память, к чему подобрать аккорды?»
Я старался дёргать струны с осторожностью, чтобы не помешать Мику. Она исполняла какую-то красивую переливистую мелодию на флейте.
Мику играла безмятежно и легко, но с чувством, вызывая в уме живые образы: казалось, мелодия уносила меня куда-то на ветреный берег южного моря, где остаёшься один на один с природой. Музыка зачаровывала красотой и тайной.
Кое-что не оказалось обманом воображения: в самом деле, ветерок гулял по классу из-за распахнутого настежь окна, возле которого сидела Мику с флейтой. Ветер растрепал на лбу чёлку зелено-голубых волос.
«Крайне миловидное лицо, не лишённое изящества… Похоже, я впервые позволил себе вот так пристально изучать его. Словно только сейчас ее образ сложился у меня в голове цельно и полно. А раньше, вроде как, и не воспринимал Мику целиком как личность. Так, отдельные моменты и характерные особенности, позволяющие как-то выделить и обособить от остальной массы пионеров.»
Её прелестные губы приникли к дульцу флейты, чуть сжатые для ритмичных дуновений, которыми рождался тот чудесный воздушный звук непрерывной мелодии. Похоже, я поддался не только очарованию музыки, но и её исполнительницы…
«Она безусловно талантлива. Неудивительно, что ей так легко все дается. А вот у меня способностей к чему-либо нет. Не замечено. Да, говорят, что успех — это десять процентов таланта и девяносто процентов труда. Но сдается мне, что это говорят неудачники, которым мало что дано от природы. Вот и трудись, упирайся, а потом придет одаренная личность и легко и непринужденно продемонстрирует, что все твои годы усилий ничего не стоят перед ее изначальным превосходством.»