Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 20)

— Это что ещё за выходки⁈ — строго спросила вожатая. — Какое пиво⁈ Ты в своём уме⁈ Немедленно прекрати этот цирк!

— Но как же! — Антонина вскинула голову, её голос зазвенел от негодования. — Как же я буду работать⁈ Где мне взять вдохновение⁈ Тысячи людей ждут моего следующего шедевра, нет не тысячи — миллионы! А я… я не могу писать, потому что вы отказываетесь выдать мне этот живительный напиток! Это просто произвол! Вы губите мой талант!

— Я требую немедленно выдать мне хотя бы пару бутылочек! Я же знаю оно у вас точно где-то есть! Я прям это чую!

— Что за абсурдные требования⁈ Ничего ты не получишь! — отрезала Ольга Дмитриевна. — С чего вообще ты решила что можешь что-то требовать? Уймись! Или я заставлю тебя это сделать! И тебе, уверяю, это не понравится! Так что если не хочешь последствий, советую немедленно прекратить этот балаган и спокойно идти к себе в домик!

Антонина, видимо вспомнив, насколько сурова бывает вожатая, когда дело доходит до наказаний, мгновенно сникла. Щеки её по-прежнему пылали, но, кажется, не от стыда, а от возмущения. Поняв, что сопротивление бесполезно, она понуро опустила голову и, бормоча себе под нос что-то о загубленном таланте и бессердечных мучителях, поплелась прочь из столовой.

— Вот и славно, — подытожила Ольга Дмитриевна, смерив взглядом удаляющуюся фигуру Антонины. — А вы, молодёжь, кушайте, кушайте, не отвлекайтесь, — добавила она, обращаясь к нам, и вернулась к своему столику. Я же проводил взглядом Антонину, скрывшуюся за дверью, и невольно задался вопросом: что это за «шедевр» она пишет, что ей для этого так необходимо пиво? И кто те «тысячи людей», которые с нетерпением ждут его появления?

Несмотря на всё её вызывающее поведение, на эти нелепые капризы и абсурдные требования, в глубине души я даже испытал что-то вроде… зависти? Нет, не то слово. Скорее, лёгкое восхищение. Как бы там ни было, но она умеет отстаивать свою точку зрения. Не сдаётся, идёт до последнего, пока не наткнётся на действительно непреодолимую преграду. В данном случае — на Ольгу Дмитриевну.

Я не такой. Я мягкий, покладистый, не люблю конфликты. Мне проще промолчать, уступить, согласиться, чем спорить и доказывать свою правоту. И порой мне самому от этого тошно. Смогу ли я когда-нибудь стать хотя бы чуточку таким же смелым и пробивным, как Антонина? Научиться отстаивать свои интересы, не боясь показаться смешным или глупым? Не знаю. Но, наверное, хотелось бы. Хотя бы немного.

Решив немного поухаживать за девушками, я собрал их пустые тарелки и стаканы к себе на поднос и отнёс к ленте транспортёра, на которую все ставили грязную посуду.

Когда я вернулся, Алиса, одарив меня мимолётной улыбкой, сказала, что им с Мику нужно переговорить о чём-то своём, девичьем, и попросила меня оставить их наедине. Я не стал возражать. Интересно, что они не пошли к выходу, а уединились в дальнем углу столовой, скрывшись за раскидистым фикусом. Что ж, у девушек свои секреты.

Я собрался было выйти из столовой, но путь мне преградила Ольга Дмитриевна:

— Семён, ты ведь помнишь, что сегодня у нас вечер настольных игр?

— А, да… точно, настольных игр, — я сделал вид, что припоминаю, но, видимо, это объявление было сделано на линейке, которую я полностью прослушал, занятый своими мыслями.

— Так что все остаются в столовой, будем играть в тихие игры.

— Хорошо, понял, можно я снаружи подожду, пока другие не закончат есть?

— Мы тебя позовем, — разрешила вожатая.

Выйдя из столовой, я присел на ступеньки. Приятная тяжесть в животе располагала к спокойному созерцанию и философскому настрою в мыслях. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в пастельные тона. Длинные тени от сосен, словно гигантские пальцы, тянулись по земле, а верхушки деревьев пылали золотисто-оранжевым огнем. Воздух, настоянный на ароматах хвои и трав, казался густым и осязаемым, словно сотканным из тончайших лучей заходящего солнца. В нем витала едва уловимая сладость, смешанная с легкой горчинкой уходящего дня. Кузнечики, осмелевшие с наступлением вечерней прохлады, затянули свою неугомонную песню, наполняя пространство вокруг умиротворяющим стрекотанием.

Казалось, весь «Совёнок» замер в предвкушении ночи. Если днём здесь царила атмосфера безудержного веселья: громкий детский смех, весёлые крики, суета и беготня, шум и гам, то с наступлением вечера лагерь преображался. Он становился тихим, задумчивым, спокойным, словно и он устал от дневной суеты и теперь постепенно расслаблялся, погружаясь в то блаженное, умиротворенное состояние, которое предшествует сну.

Кто-то легонько похлопал меня по плечу, вырывая из созерцательного настроения. Я обернулся. Это был Электроник.

— Пойдём в карты играть! — воодушевленно предложил он.

— В карты? На раздевание? — раздраженно уточнил я, недовольный тем, что меня отвлекли от приятного ничегонеделания.

— Нет, почему на раздевание⁈ — опешил Электроник, явно не ожидавший такого вопроса.

— Ну, если нет, то и не надо меня звать! Прочие игры меня не интересуют! — отрезал я.

— Семен, что это такое ты говоришь? — Из-за плеча Электроника показалась удивленная Ольга Дмитриевна.

— А, да ничего такого! Я задумался просто. Во что, говоришь, играть будем? В карты? — мигом сориентировавшись, я постарался принять максимально невинный вид.

— Да! Я игру новую придумал. Интере-е-есную! — оживился Электроник, потирая руки в предвкушении.

— И какую же? — изображая интерес спросил я.

— Ну, надо сначала карты добыть, потом расскажу, — хитро улыбнулся он.

— Так ищи, в чём проблема?

— Они есть только у Ольги Дмитриевны, а она против карточных игр, — заговорщицки понизив голос, сообщил Электроник.

На крыльцо вышла Славя, с любопытством поглядывая на нас.

— Ольга Дмитриевна! А Семён как раз хотел у вас карты попросить! — громко обратился Электроник к вожатой так, как будто она не слышала нашего разговора.

— Я вообще-то… — попытался было возразить я.

— Зачем? — строго спросила Ольга Дмитриевна, нахмурив брови.

— Мы игру новую придумали! — выпалил Электроник, сияя от энтузиазма.

— Что за игра? — Тон вожатой смягчился, но в глазах по-прежнему читалась настороженность.

— Будут карты — я покажу, — многозначительно заявил Электроник, не раскрывая всех секретов.

— Ох, не нравится мне эта идея… Но раз и Семён за, то, наверное, ничего страшного… — протянула Ольга Дмитриевна, задумчиво теребя прядь волос.

— Да я вообще не… — снова попытался вставить я, но меня в очередной раз бесцеремонно перебили:

— Конечно, ничего страшного! Даже наоборот! Весьма полезная и развивающая игра! — Электроник принялся расписать все достоинства своего изобретения. — Она тренирует внимание, сообразительность, память и… — он на секунду замялся, придумывая следующий пункт.

— И ловкость рук, — с хитрой улыбкой добавила Славя, выручая Электроника.

— Ну что ж, звучит убедительно. Инициатива, так сказать, с самых низов… — изображая глубокую задумчивость, проговорила Ольга Дмитриевна, едва сдерживая улыбку.

— А инициативу нужно всячески поощрять! — с энтузиазмом подхватила Славя, явно наслаждаясь разыгрываемым спектаклем.

— Хорошо! Уговорили! Семен, карты в нашем домике. В ящике стола. Будь любезен — принеси страждущим, — Ольга Дмитриевна, наконец, сдалась под натиском юных хитрецов.

— Мы вместе сходим! — Славя сделала шаг в мою сторону.

— Спасибо за предложение, конечно, но лучше я один, — вежливо, но твердо отказался я. «Сколько пионеров нужно, чтобы принести карты? Ответ — ни одного! Пионеры не играют в карты!» — Я усмехнулся этой мысли, кивнул вожатой и поспешил удалиться, пока заботливая Славяна не придумала, как ещё осчастливить меня.

Когда я вернулся с картами, все уже зашли внутрь. На крыльце столовой осталась лишь Алиса, задумчиво смотрящая на сгущающиеся сумерки. Я попытался пройти, но она, заметив меня, загородила проход.

— Тебе что-то нужно? — осторожно спросил я, не зная, чего ожидать от этой непредсказуемой девчонки.

— Что, тоже планируешь участвовать в этой дурацкой игре? — В ее голосе звучало пренебрежение пополам с вызовом.

— Ну… да, возможно, а что такого? — Я пожал плечами, не понимая, к чему она клонит.

— Нет, ничего. А в карты-то играть умеешь? — Алиса скрестила руки на груди, выжидающе глядя на меня.

— Умею немного, — признался я, чувствуя себя не в своей тарелке под ее пристальным взглядом.

— В дурака, небось, и всё? — В ее глазах мелькнул насмешливый огонек.

— Ну, в принципе, да…

— Значит, тут у тебя шансов никаких, — безапелляционно заявила она.

— Почему? — Я искренне удивился.

— По кочану! — Алиса фыркнула, явно довольная произведенным эффектом.

— Ты правила знаешь?

— Конечно! — Она гордо вскинула голову.

— Что ж, значит, у тебя будет преимущество, — спокойно констатировал я, не видя смысла дальше продолжать этот бессмысленный разговор. Я сделал несколько шагов по направлению к двери.

— Что ты все сбежать пытаешься⁈ Меня боишься? — Алиса придвинулась ближе, в ее голосе зазвучала неприкрытая издевка.

— Да… нет… совсем не… — Я растерялся, не зная, как реагировать на ее провокацию.

— Давай поспорим, — неожиданно предложила она.

— Ты про что?

— Совсем тупой⁈ Про карты, про что же ещё!