Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 14)

— О чём мечтаешь? — голос Слави вернул меня к реальности.

Рядом материализовалась Ольга Дмитриевна, словно строгий дух советской педагогики, призванный следить за порядком.

— Ты запомнил план на неделю? — спросила она.

— План? План я никогда не забуду! — выпалил я.

— Вот и отлично! — Ольга Дмитриевна повернулась к Славе с видом заговорщика. — Принесла?

— Да, — Славя протянула ей какой-то листок, который в руках вожатой тут же превратился в документ государственной важности, от которого, кажется, зависели судьбы мира.

— Это обходной лист. Тут пять позиций. За сегодня тебе нужно везде отметиться, — сказала Ольга Дмитриевна. — Во-первых, записаться в клуб, они у нас в здании кружков и отдельно — музыкальный. Во-вторых, в медпункт зайти. В-третьих — в библиотеку. И посетить спортивный клуб — он у нас в спортзале.

«Прямо как в военкомате, только вместо врачей — кружки по интересам», — подумал я.

— Всё понял? — спросила вожатая.

— Да, — листок перекочевал ко мне в руки.

«Квест получен. Награда неизвестна. Сложность — высокая. Что ж, будем посмотреть».

— Это ещё не всё, поскольку вчера вы с Ульяной повели себя недостойно, то сегодня ты и она в качестве наказания получаете наряд в столовую. Вне очереди, — продолжила Ольга Дмитриевна.

«А вот и дополнительное задание подъехало. Социальное. Причём обязательное к выполнению и, судя по всему, не самое приятное», — пронеслось у меня в голове.

— Ульяна поступает в распоряжение кухонных работников сразу после завтрака, а ты, как пострадавшая сторона, присоединишься к ней после того, как закончишь с обходным, — сказала Ольга Дмитриевна. — И поторопись, ты же не хочешь, чтоб маленькая, хрупкая девочка отдувалась за вас обоих!

Она закончила и нахмурилась, заметив моё желание возразить.

Я открыл было рот, чтобы высказать всё, что думаю о «хрупких девочках» и их способности устраивать неприятности, но, взглянув на Славю, решил проявить благоразумие и не усугублять ситуацию.

— Как скажете, — к тому же, в присутствии Слави хотелось быть законопослушным и покладистым, а не пререкаться с начальством.

— Вот и хорошо, начнешь тогда сразу после завтрака, — Ольга Дмитриевна скрылась из виду.

На завтраке все девушки из отряда сели рядом со мной. Не успел я опуститься на стул, как обнаружил себя в плотном кольце девичьего внимания. Все они, кроме Лены, устроившейся поодаль с видом стороннего наблюдателя, собрались вокруг меня, словно пчёлы вокруг горшочка с мёдом. «Похоже, я вчера успел их всех заинтересовать. Неплохое достижение для первого дня в лагере! Интересно, что будет дальше?».

— Семён-Семён! А правда, что ты полярник? — тут же спросила Мику. — И тебя к нам сбросили на парашюте? Чтобы ты мог отдохнуть от вечной мерзлоты и отогреться в нашем лагере.

— Мику, дай человеку хотя бы кашу проглотить, — улыбнулась Алиса.

Впрочем, остальные были ничем не лучше. Вопросы сыпались как из рога изобилия, и мне приходилось выкручиваться, словно пойманному шпиону на допросе, стараясь не выдать никаких государственных тайн.

— Семён, а у тебя есть девушка? — ехидно спросила Ульяна.

— Нет, — ответил я.

«И если бы вы знали, насколько „нет“. Мой единственный опыт отношений ограничивался виртуальной девушкой из дейт-сим, да и та меня бросила из-за бага в программе. Эх, не везёт мне с девушками, даже с нарисованными».

— Как это нет? — удивилась Мику. — Такой интересный молодой человек — и без девушки?

— А какие девушки тебе нравятся? — продолжала допытываться Ульяна.

«Ага, вот и главный вопрос», — пронеслось у меня в голове. «Провокационный вопрос! Как бы выпутаться и никого не обидеть? Надо срочно придумать что-то остроумное и уклончивое».

— Знаете, девушка моей мечты обязательно должна быть рыжей! — заявил я.

У Ульяны глаза стали размером с чайные блюдца, а Двачевская застыла с ложкой у рта, словно статуя «Пионерка на завтраке».

— И обязательно должна быть хулиганкой — с правильными девочками ужасно скучно! — добавил я.

Лена приняла вид министра иностранных дел на важных переговорах, Славяна расцвела как майская роза, а Алиса начала медленно краснеть, явно принимая сказанное на свой счёт.

— И непременно должна любить насекомых и щедро делиться этой любовью с окружающими! — закончил я свою мысль.

Лена спрятала улыбку за ладошкой, Славяна залилась смехом, а Алиса наконец-то вспомнила о существовании своей ложки и продолжила есть кашу.

— Ой, а я знаю одну девочку, которая коллекционирует бабочек! — радостно сообщила Мику. — Правда, она в третьем отряде…

— Семёныч, так значит, ты меня любишь⁈ — удивленно спросила Ульяна.

— Конечно, как младшую сестрёнку, — ответил я. — Знаешь, такую, которую то обнять хочется, то придушить.

— Чего это придушить⁈ — взвилась Ульяна. — Нечего было скакать как стрекозёл, сидел бы смирно и ничего бы не случилось! Меня из-за тебя ещё и наказали — теперь батрачить в столовой придется! Всё ты виноват!

— Ой-ой, не надо ссориться! — испуганно пролепетала Мику.

— Не поверишь, но нам придется работать тут вместе, — сказал я Ульяне. — А вот если бы ты была хорошей девочкой, то ничего бы этого не случилось! Может быть, стоит прекратить устраивать пакости окружающим?

— Тогда будет слишком скучно жить! Сам же говорил об этом!

— Полагаю, можно жить не скучно и при этом не делать ничего наказуемого.

— Все приятное в жизни либо запрещено, либо вредит здоровью, либо вызывает ожирение! — выдала Ульяна.

— Ульяна, ты не права, — серьёзно сказала Славяна. — Всё хорошо в меру… Всегда можно найти то, что доставляет тебе удовольствие и радость, но не вредит ни тебе, ни окружающим людям. И даже более того — приносит пользу всем. Если ты хороший человек, конечно.

Ульяна насупилась, как воробей в дождливую погоду. Было видно, что она не согласна, но спорить с рассудительной Славяной не решалась.

Закончив завтрак, я взглянул на карту лагеря, висевшую на стене столовой снаружи. Медпункт значился в списке первым, и, прикинув по карте его местоположение, я направился прямиком туда.

«Хм, а вот и медпункт. Неожиданно…» — подумал я.

Передо мной стояло довольно внушительное здание, сложенное из добротного бруса. Судя по названию, я ожидал увидеть нечто куда более скромное и невзрачное, вроде покосившейся избушки, а тут — целый терем! Металлическая двускатная крыша, поблескивая на солнце, слепила глаза. На ней развевался флаг с красным крестом, по которому сразу было понятно предназначение здания. Вот только окна… Окна были разного размера, словно их собирали по остаточному принципу со всего лагеря, пустив в ход всё, что не пригодилось при строительстве остальных строений. Выглядело это, мягко говоря, странно.

«И что я забыл в медпункте?» — спросил я себя. «Здоровье вроде не шалило, тем более, местный свежий воздух явно пошёл мне на пользу — чувствовал я себя куда бодрее, чем обычно. Но раз так надо…». И, смирившись с довлеющей необходимостью, пусть и бессмысленной, я вошёл.

Внутри оказалось достаточно просторно и прохладно. Пахло медикаментами и чем-то ещё, неуловимо больничным. Плиточный пол блестел такой неестественной чистотой, что казался зеркальным. В стене приёмной виднелись две двери. На одной из них красовалась надпись: «Изолятор». Увидев её, я невольно вздрогнул, и по спине пробежал неприятный холодок.

За столом сидела женщина средних лет, очевидно, медсестра. Она была погружена в чтение какого-то журнала и на моё появление отреагировала лишь коротким:

— Ты присаживайся, — сказала она, не отрываясь от своего занятия.

— Добрый день… — поздоровался я.

Я стал озираться в поисках места, куда можно присесть. В приёмной обнаружилось две кушетки.

— На кушеточку, — всё так же не отрывая взгляда от журнала, уточнила медсестра, указав рукой на ближайшую к ней.

Я прошёл и сел.

— Да мне бы вот только подписать… — произнес я.

— Раздевайся, — всё это она говорила совершенно ровным тоном, не глядя на меня.

— Зачем?.. — удивился я.

— Смотреть тебя будем, щупать, — она на секунду оторвалась от журнала, чтобы поправить очки. Затем, видимо, вспомнив про хорошие манеры, поправилась: — То есть смотреть и слушать.

С этими словами медсестра потянулась за стетоскопом, висевшим на спинке стула.

— Может, не надо? Я здоров… — попытался возразить я.

Надев стетоскоп на шею, она наконец-то удостоила меня взглядом.

— А, да, тебе действительно не надо… Что там смотреть — кожа да кости, — сказала она. — Меня, кстати, зовут Виолетта, но ты можешь звать меня просто Виолой.

Она снова уставилась в свой журнал. Но тут в дверь постучали.