Дмитрий Аринини – Изгои Бермудского треугольника (страница 2)
Мы пришли. Входная дверь слева. Дверь не заперта. Трехкомнатная квартира с большой кухней и высокими потолками. Как только вошли в квартиру, в нос ударил запах паленых волос и гари, словно здесь жарили мясо, и оно превратилось в уголь.
– Отвратительно, – сказала Светлана, прикрывая лицо ладонью.
Мы стали осматривать квартиру. На месте происшествия может угрожать опасность. Мы никогда не ходим по одному, делаем все вместе.
В квартире все стены были покрашены в розовый цвет. В гостиной – незаправленная постель. Напротив нее – тумба под телевизор, на тумбе плазма фирмы «
Большое окно, разделенное на две створки. Правая разбита, осколки стекла рассыпаны на полу и подоконнике. Под подоконником красная лужа. На стекле надпись красного цвета, предположительно кровью:
В остальных комнатах ничего интересного. По всей квартире развешаны семейные фотографии. Я открыл дверь в ванную и сразу понял, откуда так несло паленым.
Если Ад действительно существует, то он в этой ванной комнате.
В металлической ванне лежали два обгорелых тела. У обоих трупов руки стянуты пластмассовыми хомутами в районе запястья и заведены за спину, на ногах такие же хомуты. Во рту кляпы в виде красного большого шара на кожаном ремне. Под ванной стоят четыре газовые горелки, они используются рыбаками и охотниками для приготовления еды на природе. Около ванны лежат баллоны для горелок.
– Пустых баллонов шестнадцать, еще четыре на горелках. Если одного баллона хватает примерно на 2 часа, то 20 разделим на 4 и умножим на 2 – получим 10 часов. Вывод: их жарили около 10 часов.
Я посмотрел на Светлану, которая стояла вся бледная, и обратился к ней:
– Ты слышала, что я сказал? Светлана!
Но она стояла прямо над ванной, смотря на обгорелые тела и так ничего мне не ответив.
Я продолжил говорить:
– Такие кляпы используются, чтобы человек не мог издавать громкие звуки. Кляп должен быть таким, чтобы не давать возможности шевелить языком или нижней челюстью. Кляпы, применяемые с этой целью, должны быть или достаточного объема, чтобы прижать язык или каким-то образом фиксировать челюсти в определенном положении. Кляпы, препятствующие не только речи, но и громким звукам должны либо перекрывать собой рот или держать челюсти в сомкнутом состоянии.
Только я договорил, как Светлану вырвало прямо в ванную на трупы желто-зеленой смесью. После чего она выбежала в кухню.
Я вышел из ванны и направился к ней. Достал из шкафа ковшик, наполнил его водой, включил плиту и поставил ковшик кипятиться, накрыв крышкой. Светлана сидела на стуле около подоконника и смотрела в окно.
– Ты в порядке? – спросил я.
– Не знаю, как-то не по себе, – сказала она, еле сдерживая рвотный рефлекс.
– Я пойду, окончу осмотр, а ты следи за водой в ковшике, – сказал я и вышел из кухни.
Зайдя в ванную, я взял зубную щетку синего цвета. Прошел в кухню, подождал, пока вода в ковшике закипит. Из навесного шкафа достал стакан, положи зубную щетку и залил кипятком. Вылил воду из стакана, сполоснул щетку под холодной водой и снова залил кипятком. Достал щетку, ушел в ванну чистить зубы.
Так всегда. Светлана уже привыкла этому. Когда я не высыпаюсь, то могу почистить зубы прямо на месте преступления, выпить кофе и перекусить чем-нибудь.
Закончив приводить себя в порядок в ванной, я направился в кухню и сказал Светлане:
– Нам пора.
– Едем в отдел?
– Я поеду домой отсыпаться, а ты составь отчет и не забудь вызвать группу зачистки.
Рассерженная тем, что я оставляю ее одну, она спросила:
– Ты после обеда приедешь?
– Да. Помогу тебе с отчетом, – ответил я.
После обеда, выспавшись и окончательно приведя себя в человеческое состояние, я приехал в отдел.
Как выяснилось, тело девочки опознать удалось. Это означает, что ее родители уже едут сюда и их надо будет допросить. Отпечатки пальцев на всех газовых горелках, найденных в квартире, принадлежат девочке.
Я обратился к Светлане:
– Что ты думаешь об этом деле?
– Все указывает на то, что девочка убила их. Но только зачем? Да и почему она потом покончила с собой? Вот это самое непонятное.
– Да и как она смогла справиться с двумя взрослыми людьми? Это тоже мне непонятно.
– Ну… знаешь?! Если она сумасшедшая, а это на сто процентов так, то она легко бы с нами справилась. Да и вообще психи самые сильные.
– Тогда зачем так издеваться над людьми? Можно же просто зарезать, застрелить, ну или на худой конец просто утопить. Это же совсем ни в какие рамки не лезет.
– Что там произошло, мы уже никогда не узнаем. Меня только одно сейчас беспокоит.
– Что?
– То, что это дело висяк! Если только нам не удастся убедить родителей в том, что их девочка во всем виновата, тогда мы сможем закрыть дело.
В дверь постучали. Я сказал:
– Войдите!
В кабинет вошли двое взрослых – мужчина и женщина. У обоих – опухшие красные веки. На вид им около 35 лет, одеты они хорошо, судя по всему, особых проблем с деньгами не имеют.
Я спрашиваю:
– Вы, наверное, родители той девочки, которую доставили сегодня в МОРГ?
Они оба кивнули. Светлана предложила им присесть, указав рукой на два стула перед рабочим столом. Они сели.
Я начал:
– Ваша дочка страдала психическими заболеваниями?
Они сморят на меня с недоумением. Женщина:
– Нет, а почему вы интересуетесь этим?
Я протягиваю фотографии погибших:
– Вы узнаете кого-нибудь на этих фотографиях?
Женщина всматривается в фото, потом передает мужчине. Он тоже внимательно всматривается в фотографии.
– Ну, так что? Узнаете или нет?!
– Нет, – ответила женщина.
– А вы? – я обратился к мужчине.
– Нет. Я тоже не узнаю никого.
– Ну тогда, – я обращаюсь к Светлане, – объясни все людям, а я уехал.
Выйдя из отдела, я направился в кафе выпить кофе и перекусить.
ГЛАВА 2
Пошел четвертый десяток, а я все одна – замужем за работой. Никто не хочет встречаться со следователем, тем более брать в жены.
Мужики боятся, если мне что-то не понравится в них или вдруг они захотят меня бросить, то я непременно пожалуюсь куда следует. Ведь раз я следователь, то у меня хорошие связи.
Боятся, что подбросят улики и арестуют. Закроют на пятнадцать суток, дадут год сидеть или даже два. Может, посадят от пяти до десяти лет, от десяти до пятнадцати или вообще закроют пожизненно.
Не мужики, а тряпки. Новое поколение, поколение двух начал – женское и мужское, в мужском обличии. Сильный и здоровый мужик боится стройной и слабой женщины. Прошли времена, когда женщине нужно было сильное и крепкое мужское плечо, на которое, можно опереться и которое тебя защитит.