Дмитрий Архипов – Истребитель Сталина (страница 2)

Он тоже хотел найти дорогу домой. Но сначала нужно было уйти.

Через три дня он возвращался в часть. Его эскадрилья «Зелёное сердце» стояла под Варшавой, и ходили упорные слухи, что скоро их перебросят дальше на восток. Куда именно — не говорили. Но все понимали.

Война с Россией.

Эрих не был политиком. Он был лётчиком. Он любил небо, любил свою машину, любил чувство полёта — когда земля уходит вниз, а ты остаёшься один на один с бесконечностью. В небе не было границ. В небе не было фюреров и генеральных секретарей. В небе был только ты, твой самолёт и твой противник. Честная игра.

Но война не была игрой.

Он отошёл от окна и сел за стол. На столе лежала раскрытая тетрадь — он пытался писать письмо, но слова не шли. Что написать Хелене? «Дорогая, я скоро уезжаю. Возможно, мы будем бомбить русские города. Возможно, меня собьют. Возможно, я больше никогда тебя не увижу»? Нет. Он не мог так написать. Он писал о погоде, о том, что скучает, о том, что Марте нужно купить новые туфли — она так быстро растёт.

Хелена вошла в комнату. Марта уже спала у неё на руках — маленькая, светловолосая, с пальчиками, сжатыми в кулачки.

— Ты опять не спишь, — сказала Хелена.

— Не спится.

— Ты думаешь о войне.

— Да.

— Ты вернёшься?

— Конечно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он обнял её — осторожно, чтобы не разбудить Марту. Хелена пахла молоком и лавандой. Он запомнил этот запах. На всякий случай.

Позже, когда все уснули, он вышел в сад. Дождь наконец прекратился. Небо очистилось, и стали видны звёзды. Эрих смотрел на них и думал о том, что где-то там, за тысячи километров, такие же звёзды видит другой лётчик. Русский. Тот, с которым ему, возможно, предстоит встретиться.

Он не знал его имени. Но почему-то думал о нём часто.

Отец, Отто фон Штайнер, вышел следом. Он всё ещё носил военную выправку, хотя был в отставке уже десять лет. Полковник. Железный крест первого класса. Рана под Верденом. Он знал, что такое война.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Как и ты.

— Я старый. Мне можно. А тебе нужно отдыхать. Скоро будет некогда.

— Отец, ты веришь в победу?

Отто долго молчал. Потом сказал:

— В прошлую войну мы тоже верили. В кайзера. В бога. В Германию. А потом сидели в окопах по колено в грязи и жрали крыс. Я не хочу, чтобы ты прошёл через это.

— Но я уже иду.

— Знаю. — Он положил руку на плечо сына. — Запомни одну вещь, Эрих. Война — это не солдаты. Солдаты — это просто люди. Война — это те, кто сидит в кабинетах. Те, кто рисует стрелки на картах. Те, кто никогда не видел крови. Не дай им себя сломать. Оставайся человеком. Даже если это будет стоить тебе карьеры.

— Даже если это будет стоить мне жизни?

— Жизнь — это не самое дорогое. Самое дорогое — это то, ради чего ты живёшь. — Он посмотрел на дом, где спали Хелена и Марта. — Вот это. Ради этого стоит жить. И ради этого стоит оставаться человеком.

— --

Глава 3. Предчувствие

СССР, Куйбышевская область. Июнь 1941 года. За десять дней до войны.

Алексей не мог уснуть. Он вышел во двор босиком, сел на крыльцо и закурил. Небо было ясным, звёздным. Где-то далеко, на западе, небо было другим — тёмным, тревожным. Ему казалось, что он слышит гул. Не моторов — чего-то другого. Чего-то огромного, надвигающегося.

Катя вышла следом. Она всегда чувствовала, когда ему плохо.

— Опять не спишь? — спросила она, садясь рядом.

— Опять.

— Ты боишься?

— Нет.

— Врёшь. Я же вижу.

Алексей вздохнул:

— Боюсь. Но не за себя. За вас.

— За меня не бойся. — Она взяла его за руку. — Я сильная. Я, если что, сама в лётчики пойду.

— Ты же девочка.

— Ну и что? У нас есть знаменитые лётчицы. Раскова, Гризодубова, Осипенко. Они Герои Советского Союза! Я в газете читала.

— Ты слишком много читаешь.

— А ты слишком много боишься.

Они замолчали. Звёзды мерцали. Петух Адольф спал в курятнике и не подозревал, что его имя скоро станет ругательным.

— Алёш, — тихо сказала Катя. — А правда, что война будет?

— Не знаю. Говорят, что нет.

— А ты чувствуешь?

— Что?

— Что будет.

Алексей посмотрел на неё. Ей было двенадцать, но глаза у неё были взрослые. Слишком взрослые для ребёнка.

— Чувствую, — сказал он.

— И я чувствую. — Она прижалась к его плечу. — Но ты вернёшься. Я знаю.

— Откуда?

— Мне бабушка сказала.

— Какая бабушка?

— Старая. Она живёт на окраине. Все говорят, что она ведьма. А она просто старая. Я к ней хожу иногда, помогаю. Она мне сказала: «Твой брат вернётся. Он встретит того, кто ему равен. И они выберут жизнь».

— Что за чушь?

— Не чушь. Она много чего знает. Она сказала, что у тебя есть что-то. Какой-то «ключ». Ты сам не знаешь, но он есть.

Алексей хотел рассмеяться, но почему-то не смог. Слова старухи — он никогда её не видел, даже имени не знал, — засели в нём занозой.

— Что за ключ? — спросил он.

— Она не сказала. Сказала только: «Когда придёт время, он поймёт».

— Ты веришь в это?