Дмитрий Антонов – Изначальные (страница 2)
– Наверное, собираешься толковать со мной на неудобные темы? —вкрадчиво спросила Аппелагея. Сарион шумно выдохнул, пришлось ободряюще улыбнуться тем самым, подтолкнуть к разговору.
– Ты опять вспомнила Владимира?
Да, велизарный бьёт в самую суть, от него не скроешь смятение и муки, но с кем тогда разговаривать как не с другом? Муж далеко, и прибудет лишь к рассвету, а более она никому не собирается изливать душу, в данный момент во всяком случае.
–Как о таком горе можно забыть? – с болью в голосе ответила Аппелагея. – Потерять сына это тяжёлая ноша.
Велизарный предпочёл промолчать – не хочет развивать далее тему, в принципе характерно для Сариона, если взять к вниманию эти его последующие после прямого вопроса тактичные паузы, но Аппелагея помнила и ничего не забыла.
Старые поверья гласят:
Княжна не питала доверия ко всем этим древним и чуждым ей сказкам северных словян, тем не менее муж верил, и этого, как оказалось, было достаточно – Святослав приказал отправить третьего сына к старцам на развитие, и ей пришлось подчиниться. Чародеи намеривались магией да добрым словом воспитать сына честным и порядочным мужем земли словянской, согласно древним законам, но человек предполагает, а судьба располагает. В ту тёмную и дождливую ночь, когда Владимир был рождён, что-то пошло не так. Сын погиб, как и трое воинов его защищавших, а у Сариона остался ожог на правой руке – подарок от тёмного пламени, что вырвалось из открывшегося портала в никуда.
Вот не думали не гадали, а древняя магия все ещё ходит по земле, как ходят и те, кто ею владеет, иначе про межпространственные порталы просто бы забыли, и до дня рождения Владимира это было именно так. Но гром грянул многих застав врасплох.
Нет,– остановила себя Аппелагея, маги, как и военные всё делали правильно. Охрана просто не ожидала проникновения тёмного зла через неподвластные ныне живущим червоточины. И произошло это в самое сердце цитадели Словичей, в сверх защищённый княжий терем. К тому же, во многом, внезапность предрешила удачный исход нападения, да ещё и сразу с двух сторон.
– Вы нашли того, кто открыл портал? – спросила она велизарного, тот отрицательно покачал головой. – А второго? Того, кто спрыгнул с балкона?
– Мы занимаемся этим,– ответил Сарион. – После того как ты родишь, княжна, я лично возглавлю расследование.
Аппелагея удовлетворилась тем, что к поискам убийцы сына подключится самый компетентный в этом деле маг, то есть велизарный, успокоилась и медленно двинулась дальше.
Волшебство, открывающее межпространственные двери, забыто людьми давным-давно. Раньше, в незапамятные времена, порталами пользовались для путешествий даже за Тридевять земель и в быту чтоб выйти из терема в баньку и не отморозить себе зад пробежкой по зимней улице, но теперь, древнее знание безвозвратно утрачено. Даже могучие чародеи великанов, живущие в далёкой Гиперборее, не владеют им.
Но кто-то владеет?
Это понимание многократно усиливало беспокойство в цитадели магии на Чудо-камне, и не только там, военный совет княжьей рати созывался пять раз,но решение не приходило, ибо противопоставить такому могучему волшебству как: открытие дверей куда вздумается – нечего.
Малыш снова дал о себе знать, Аппелагея прогнала тягостные воспоминания, решив сконцентрироваться на том, как назвать четвёртого сына.
Муж предлагал Велиславом, в честь своего прадедушки, основавшего Лукоморье, а матушка, бывшая царица Вязи, желала знать внука как Викториана, но сама Аппелагея думала иначе.
Есть определённый порядок предложений имён, как от родни новорождённого, так и от высших сановников к ней приближённых. Так вот, каждый по очереди, и в соответствии рангу, предлагает имя юному княжичу или княжне. Если Градимира назвал муж, считая – «Строитель мира» как раз подходит наследнику государства, то Ладу окрестила матушка Коппея. Волибору дал имя брат мужа Святополк, а Владимиру верховный старец Светозар. Наконец, настала её очередь, и Аппелагея это сделает лично, так, как душа повелит. А вот если у них будут ещё дети, то после княжны право назвать следующего ребёнка принадлежит её сестре Ольге, потом главному воеводе Даниле Большерукому. Далее в шахматном порядке шли более дальние родственники со стороны мужа и из её рода, но так далеко Аппелагея не загадывала.
Сама княжна ещё никого не называла и не становилась со-матерью. У младшей сестры Ольги два сына от Святополка, Твердислав— старший, названный Святополком по праву отца и Ярополк, имя которому дал Святослав по праву преемственности и как глава Рода. Если появится третий, то право назвать принадлежит тоже Святославу как великому князю, но муж уже передал его матушке Аппелагеи – владычице великого города Вязь, царице Коппее. Далее порядок предложения имён был такой же как и в её собственном случае.
Внезапно в памяти всплыл один разговор, состоявшийся семнадцать лет тому назад, шуточный, конечно, но отчего-то запавший в душу. Тогда матушка была крайне разгневана действиями светлейшего князя, её возлюбленного Святослава, относительно слишком скорой культурной ассимиляцией Вязи Словичами. Поэтому, наплевав на чуждые ей словянские правила, да подчиняясь древним законам Фемискиры, матушка сказала им сестрой;
– Если старые Боги дозволят мне ещё раз выносить, то рожу я только в Фемискире, сокрытой от глаз Словичей. Я отправлюсь в тайный город и сделаю это невзирая на волю твоего мужа Аппелагея. Именно так гласят наши обычаи, именно так поступают вольные фурии, а я последняя кто не присягнул Словичам, поэтому дозволяю вам, мои доченьки, назвать это дитя.
Имя мальчику предложила сама Аппелагея, а девочке младшая сестра. Ольга со всей серьёзностью подошла вопросу, и после долгого раздумья выдала – Кассиопея. Аппелагея напротив, считая разговор шуточным, выпалила первое, что в голову взбрело:
– Пусть будет Фома. – Ха! – Вот же придумала, не могла быть посерьёзней!
А если и вправду матушка решит связать жизнь с благородным мужем, и тогда будет их первенец Фомкой.
Княжна улыбнулась.
Медленно прогуливаясь, Аппелагея вышла из размышлений и огляделась. Обоз, расположившийся на половину версты в одну и другую стороны, готовился ко сну, звери лесные мирно бродили в чаще, опасаясь приближаться к людям. Лишь птицы, дружной гурьбой, охотились за крошками, оставленными на походных столах уставшими воинами.
Собрали обоз с единственной целью – сопроводить Аппелагею в Ромашковую слободу, где ждут лучшие лекари и повитухи словян. Муж обещался прибыть туда же через три дня, после того как закончил дела в союзной Вязи, и уж как неделю тому назад выехал, тепереча возлюбленный со всех ног спешил навстречу.
Вязь – родной город.
Аппелагея закрыла глаза и с поразительной точностью вспомнила высокие шпили имперского триединого дворца Фурий, пронзающие облака. Тяжёлые знамёна реют гонимые ветром. На крышах каждого из дворцов, органично дополнявших друг друга, и создававших впечатление единого целого, блистали голубые с золотом морские черепицы, – дивное диво для этих мест, расположенных в глубине материка или старинный подарок подводного царя первым трём сёстрам за… Аппелагея попыталась вспомнить, за что именно наградил Аслан основательниц Вязи, но так и не смогла. Бросив это дело, она вновь предалась приятным воспоминаниям.
Узкие, овальные окна, широкие балконы и парапеты. Длинные лесенки и каменные мостики, соединяющие башни на головокружительной высоте, а вокруг, внизу, дворцового комплекса, раскинулись дивные сады Амазонии с фонтанами и небольшими озёрами высокими пальмами и гигантскими баобабами, с каменными изваяниями прославленных воинов ив центре, мраморная композиция древних владык каждая высотою в десять саженей и выше.
Первая, старшая из трёх сестёр – Аглая, длинноволосая, русая, высокая фурия, восседала верхом на крылатом, белом как снег, коне по кличке Мираша, другие сёстры стояли в строгих позах справа и слева и каждая из цариц была равная из равных и по-своему прекрасна. Обволакивающая стройное тело Аглаи тонкая шёлковая ткань, так живо переданная мастером в камне, будто колыхалась от только что налетевшего порыва ветра и небольшая прядь кудрявых волос, вот-вот готова была вырваться из боевой косы. Правой рукой Аглая сжимала поводья, левая отведена назад в замахе и сжимала орорак5. Создавалось впечатление, будто древняя прародительница готова разрубить тебя, разорвать на кусочки! – если ты предашь память предков.
Аппелагея поёжилась.
Второй сестрой основательницей Вязи считалась Багряна, та кто стоял слева. Её защитная кираса прикрывала весь торс, скрывая отнюдь не атлетично-малую, а вполне себе приличную – не характерную для фурий, грудь и кожаная птеруга6 еле прикрывающая длинные стройные ноги. Короткие волосы виднелись из-под полностью закрытого шлема – апулока7, сдвинутого на затылок, в одной руке копьё во второй круглый щит с оттиском стремительно пикирующего сокола. Да и вообще, Багряна, смотрелась больше как мирянка, причём красавица мирянка, нежели как фурианская воительница. Но столь сильное различие между внешностью и характером никого не должно было ввести в заблуждение на её счёт, подвигам Багряны нет числа.