Дмитрий Антонов – Изначальные (страница 1)
Дмитрий Антонов
Изначальные
ИЗНАЧАЛЬНЫЕ
Словянские земли южный тракт
Тишина древнего леса оглушала, вековые дубы, возвышались с обеих сторон тракта, полностью закрывая небо могучими кронами, и казалось, будто дорога шла сквозь зелёный тоннель. Куда ни глянь, словно сказочный многоцветный ковёр, росли папоротники и древние Лучезарки – цветы, мерцающие радужными огнями в сумраке бескрайней дубравы. Пели птицы, любопытные обитатели северного леса нередко выскакивали из зарослей, наблюдая за пришлыми незнакомцами, которые потревожили их спокойные пенаты, а затем с недовольным видом, возвращались в чащу, заниматься привычными делами.
Дорога в этом чудесном месте, была единственным напоминанием о могучем государстве людей, кое раскинулось от древней Гипербореи до гигантского разлома, а северные леса считались малой частью огромной империи, возведённой людьми и великанами на заре времён.
По краям дорожного полотна с момента возведения, сияла голубая люминесцентная краска, обозначающая контур южного тракта и не дающая пьяным мужикам, даже в полной прострации, заблудиться в самую тёмную ночь. Это придавало дороге некую таинственность, ведь никому неизвестно, что ждёт путника за следующим поворотом.
Как странно, – поймала себя на мысли Аппелагея, рассматривая тракт. – Столько лет прошло, а великанье творение продолжает радовать глаз людей, оставаясь такой же ровной, как и много столетий назад.
Ноги затекли от долгой поездки, и когда её бравые защитники решили встать на ночлег большим лагерем в чудной дубраве, княжна поправила длинный бардовый сарафан свободного покроя, накинула сверху голубую с золотом парчовую свиту, обула белые сандалии вышла из большой кареты и направилась прогуляться вдоль обоза. Витязи и ратники готовили ужин, некоторые собирали хворост для костра, дружелюбно поглядывая на обитателей леса, но были и те, кто откупоривал крынку с хмельным мёдом.
Видать, в ночной караул не заступать. Раз так, пусть отдохнут, – подумала княжна.
Служба у воинов словян не легка. Витязи постоянно перебрасываются из одной части страны, названною Даарией, в другую, будь то борьба с разбойниками или война с захватчиками. У ратников тоже не сахар, они ежегодно ратируются по приграничным гарнизонам, поэтому нахождение в центральных округах, каким является Ярилгород – столица всех земель словян, расценивается воинами как некий курорт.
Вот и пусть радуются миру, – Аппелагея улыбнулась этим мыслям, затем сойдя с дороги сорвала голубую Лучезарку. Тонкий лиловый стебель, острые угловатые зелёные листочки и пышный небесно-голубой бутон, придавали цветку некую утончённость, которая в купе с благоуханным ароматом, делала Лучезарку одним из любимых цветков девушек словян. Был ещё конечно Огнецвет – алый, в половину человеческого роста, с переливающимися бордовыми и золотыми оттенками лепестками, чудно-пахнущий, но обожали, всё-таки, больше маленькие Лучезарки.
Вдохнув аромат древнего соцветия, княжна с восторгом для себя поняла, насколько дивно это создание великого творца, и какую чудную красу вложили старые боги это растение.
– Держи, – передала Аппелагея цветок повитухе,– этот сгодится для обезболивающего снадобья.
С недавнего времени, супруг – великий князь Даарии Святослав Слович, обязал Аппелагею брать повитуху во все поездки, и это нормально в её-то положении, беременность хоть и протекала достаточно легко, но кто его знает, что случится завтра. Аппелагея медленно пошла дальше, бережно поглаживая чрезмерно большой живот. Малыш тут же почувствовал прикосновение матери и шевельнулся.
– Уже скоро,– сказала она, успокаивая егозу. – Скоро.
Если волшебники не ошиблись, когда впервые обследовали только что забеременевшую Аппелагею, то будет мальчик. Впрочем. Обследовали её не зря.
У мужа много врагов, есть даже внутри государства, но главными были Пхазары. Кто его знает что у них на уме. Пхазары уже пробовали устранить Святослава, устраивали засады в приграничных округах, пытались отравить и наслать убийц, но маги Чудо-камня всегда спасали.
Чудо-камень – атеней1 и хранитель мудрости.
Тут и школа чародейства и академия магических искусств, и магистрат хранителей жизни и боевые маги и лекари и оборотни и чудотворцы, а уж светочам – магам универсальной специализации, нет числа. На кого только не обучали в Чудо-камне и только на Чудо-камень можно было положиться в трудный час, в миг, когда враг прибегает к колдовству.
Змееловы – охотятся на подземных змеев, слепых драконов, длинных как черви с гладкой толстой кожей чёрного цвета, четырьмя короткими лапами и зубастой, огнедышащей пастью. Мыслеведы – приглядывали за сиринами и алконостами, чтобы эти волшебные птицы зубы не заговаривали люду простому и в рабство не заманивали велеречивым сладкоречием. Буревестники – следили за погодой, ратиборы – служили в боевых частях несметной словянской рати, но самыми важными из всех боевых магов Чудо-камня считались – некроборцы, ведь они защищают мир людей от Сумрака – обиталища злых сил – некромантов, колдунов, ведьмаков и прочей пакости, каждый день и каждый час и только Чудо-камень стоит между живыми и ещё более грозной силой чем всё то, что прячется в Сумраке, страшными и беспощадными существами на заре времён прозванными – Гротами или Грот-магами – владыками подземного мира.
– У тебя сын, Аппелагея, – сказала незнакомая ей светоч, вновь всплыли слова давно минувших дней, – на этот раз двойни не будет.
Ранее Аппелагея радовала мужа только двойняшками, Градимиром и Ладой, Волибором и Владимиром, но этот пострел своей подвижностью в материнском чреве даст фору всем четверым!
Она остановилась.
Нет, лишь троим.
Грусть печаль сковала душу княжны, когда воспоминания об утерянном семени коснулись материнского сердца. Владимир, третий сын убитый двумя лиходеями сразу после рождения, чуть не стал той пропастью, которая разрушив августейший брак, ввергла бы Аппелагею в пучину отчаянья и бездонной тоски. Однако муж, горевавший не меньше, проявил безмерно сильную волю и окружил Аппелагею всепоглощающей любовью и терпением, что княжна, со временем, всё же приняла это испытание от старых богов и стала жить дальше. Но сейчас и в эту самую минуту, горе вновь, словно это произошло лишь вчера, всколыхнуло материнское естество, а сопровождавший Аппелагею Сарион, напрягся.
–Аппелагея, с тобой всё в порядке? – спросил он, почувствовав перемену в её недавно умиротворённом настроении.
– Да, Сарион, все хорошо. Это не плотская боль, душевная.
Озадаченный Сарион поклонился, поправил свой серый раскидистый плащ так, чтобы рукояти двух полуторных мечей, висящие в ножнах справа один над другим, оставались незамеченными и, отправив повитуху готовить отвар, остался с княжной наедине.
Сарион преданный друг Словичей и далеко не дурак, к тому же он велизарный – воин-маг крайне редкой классификации. Велизарные считались сильнейшими магами в мире живых, и Аппелагея знала, по крайней мере, о трёх велизарных помимо Сариона, кто был на службе у её мужа, но, ни разу с ними не встречалась. Есть, конечно, ещё «Велизарная сотня» – сто воинов истинно преданных только Святославу, но эти «велизарные» не были истинными велизарными, они лишь воины-маги или ратиборцы принявшие решение служить с мечом в руках вне Чудо-камня, а не выбрать специализацию волшебства как все остальные.
Некоторые добивались успеха и помимо княжьей сотни, служили в элитных подразделениях словянской рати, к примеру: в Соколах Береста2 или в Молчаливых3 либо в Стражах покоя4– эти отряды были на слуху. Другие воины-маги уходили со службы селились там, где душа пожелает и жили своим умом, но были и те кому не посчастливилось в чем-либо ли их надломила судьба и они, со временем, озлоблялись, становясь колдунами. Подобное происходило крайне редко и было скорее исключением чем правилом, Сарион же олицетворял собой истинный образец преданного делу Добра воина мага, он проявлял не только чуткость, достаточно редкое качество для воинов, но и сопереживание.
Аппелагея догадывалась: за маской преданности и юмора, кроется нечто большее – Сарион искренне любит Словичей как свою собственную семью, и это правда. Да. Впрочем, нужно отдать должное этому вояке, даже если отбросить его, мягко говоря, пёстрое прошлое в качестве кудесника по имени Аронис, то Сарион без посторонней помощи смог взрастить в себе велизарность и по праву заслужить пост главы элитного подразделения словян – главы Велизарной сотни. Недаром муж назначил его своим личным телохранителем вместо очередного магистра Чудо-камня. Супруг разглядел в Сарионе не только могучего волшебника, но верного друга и теперь Сариону вверялось самое ценное, что было у Святослава, Сариону доверялась семья.
Аппелагея пристально взглянула на велизарного, тот мялся – постоянно поправлял полы плаща, поглядывал на чёрные кожаные сапоги и сжимал рукоять верхнего меча. Тёмно-красный рубин на навершии отсвечивал бликами костров, навершие нижнего, велизарного меча – светилось голубым пламенем магии.