Дмитрий Ангор – Восхождение мага призывателя. Том 2 (страница 39)
Первым выступил вперёд Леонид Рясов — в глазах читалась усталость человека, проведшего слишком много часов, наблюдая за чужими жизнями.
— Олег Николаевич, я вернулся из Ревды, — начал Рясов, положив на стол папку с отчётом, тонкую, как надежда на повышение. — Вёл наблюдение за Фроловыми, как вы и приказали. Никаких контактов с родом Невских больше не зафиксировано. Похоже, они провалили свою задачу и на этом всё закончилось. Фроловы вернулись к обычной жизни — работа, дом, тусовки. И ничего подозрительного.
Тяпкин кивнул, забирая папку с той же решимостью, с какой патологоанатом берёт скальпель, и перевёл взгляд на пухлого молодого опера, нервно переминающегося с ноги на ногу, будто стоял на раскалённых углях.
— Сюткин, твоя очередь. Надеюсь, ты не потратил казённые деньги на очередную бесполезную слежку.
И Миша Сюткин — достал из портфеля свои записи, помятые, как его карьерные перспективы.
— По секте мёртвых некромантов в южном районе — полный голяк, Олег Николаевич, — доложил он, вытирая лоб платком, который, казалось, впитал в себя все его страхи. — Три дня наблюдения, и ничего. Обычные сектанты — собираются, бормочут свои заклинания, разводят новичков на деньги. Никаких связей с шрамированными магами не обнаружено. Даже упоминаний о них нет. Единственное сверхъестественное явление там — это цены на их «магические амулеты».
Тяпкин недовольно хмыкнул, как человек, который ожидал найти в холодильнике пиво, а обнаружил лишь кефир, и повернулся к третьему оперативнику — лысому мужчине в синем поло, методично жующему жвачку с упорством палача, готовящегося к долгому рабочему дню.
— Пчела, надеюсь, у тебя есть что-то интересное? Или мне придётся писать в отчёте, что мы снова гонялись за призраками?
Кузьма Пчелкин, которого все называли просто Пчелой, пожал плечами и выдул небольшой пузырь из жвачки, прежде чем ответить, словно готовил сцену для своего выступления.
— Северная ячейка некромантов чиста, шеф, — доложил он, погружая руки в карманы, словно пряча там что-то запретное. — Наблюдал за ними трое суток без перерыва. Ничего серьёзного, кроме использования кладбищенской земли для своих мрачных ритуалов. Мелочь, не наша епархия. О шрамированных — ни намёка, ни шёпота.
И Тяпкин с яростью вдавил окурок в переполненную пепельницу — кладбище никому не нужных сигарет — и тут же извлёк новую, будто продолжая бесконечный ритуал. А тем временем телефон на столе разразился пронзительной трелью. Он схватил трубку, и лицо его, секунду назад безразличное, преобразилось, как у актёра, внезапно вспомнившего свою роль.
— Тяпкин на связи, — произнёс он, и по мере того, как невидимый собеседник вливал в его ухо информацию, брови начали медленное восхождение ко лбу. — Так… Понимаю… Когда именно?.. Ясно… Да, разумеется, выдвигаемся немедленно.
Положив трубку, он окинул тяжёлым взглядом своих оперативников, застывших в ожидании.
— Господа, ситуация кардинально меняется, — объявил Тяпкин, поднимаясь из-за стола с торжественностью. — Княгиня Невская отправилась с Царевым на каникулах в Ямало-Ненецкий округ. И, представьте себе, её снова похитили. Судьба у неё такая — быть похищенной, как у других — простужаться.
— Опять? — изумлённо выдохнул Сюткин.
— Заткнись, — отрезал Тяпкин с холодностью патологоанатома. — Царев со своими амазонками вызволил княгиню. Более того, они отправили на тот свет трёх шрамированных магов, организовавших похищение.
И в кабинете воцарилась плотная тишина… Пчелкин замер с жвачкой во рту, словно подавившись ею, Рясов издал тихий свист, а Сюткин нервно сглотнул.
— Собирайтесь, — скомандовал Тяпкин, облачаясь в пиджак, как в боевые доспехи. — Немедленно выезжаем в Ямало-Ненецкий округ.
— А как же текущие дела, Олег Николаевич? — осторожно поинтересовался Рясов. — У нас же нераскрытые преступления…
Тяпкин остановился в дверях и обернулся. В его глазах вспыхнул стальной блеск — тот самый, что видели только те, кто потом долго не мог спать по ночам.
— Мертвецы в моргах никуда не денутся, Леонид, — отрезал он. — У нас задание от самого императора — выяснить, кому так необходима эта княгиня и какие шрамированные маги за ней охотятся. Это приоритет номер один. Всё остальное — прах и тлен. К тому же тут и без нас оперов, да следователей хватает. Не мы же все дела на себе в одиночку обязаны тянуть. Временно передадим коллегам.
И он снова глубоко затянулся, выпуская дым через ноздри.
— За всем этим стоит кто-то чертовски могущественный. И мы обязаны узнать, кто это, пока не стало слишком поздно, — вырвалось у него.
Оперативники же обменялись мрачными взглядами и начали молча собираться. А через пятнадцать минут кабинет опустел и чёрная служебная машина уже мчалась к аэропорту…
Закат подкрадывался к богатому особняку и сквозь высокие окна гостиной пробивались агонизирующие лучи солнца, окрашивая дубовые панели в цвет старого золота — того самого, за которое когда-то продавали души и убивали наследников.
Герцог Александр Валентинович Северский восседал в кожаном кресле у камина. А серебряная ложечка в его руке кружила в фарфоровой чашке с фамильным гербом. Аромат кофе наполнял пространство, вступая в причудливый танец с запахом книг, хранящих истории давно умерших людей, и коньяка, терпеливо ждущего своего часа в хрустальном бокале.
Герцог был облачён в безупречно скроенный костюм. Его седеющие виски и резкие черты лица говорили о человеке, для которого власть была привилегией. Тишину же препарировал звук шагов. Дверь отворилась, явив Игнатия Павловича Вержбицкого — секретаря герцога. Сухопарый, словно высушенный временем и службой, мужчина с аккуратной бородкой и глазами, видевшими слишком много для одной жизни, держал в руках папку.
— Прошу простить вторжение, Ваша Светлость, — произнёс Вержбицкий с поклоном, в котором читалась многолетняя практика. — Новости, требующие вашего внимания, не терпят отлагательств.
Герцог оторвал взгляд от чашки и кивнул ему.
— Входи, Игнатий. Если ты считаешь новости срочными, значит, где-то уже горит погребальный костёр.
Секретарь бесшумно прикрыл дверь и замер на расстоянии, выверенном годами службы.
— Случилось нечто из ряда вон выходящее, Ваша Светлость, — начал Вержбицкий, открывая папку, как крышку ящика Пандоры. — Княгиня Невская подверглась нападению в Красноярском крае.
Герцог застыл с чашкой у губ, его глаза превратились в ледяные щели.
— Продолжай. И не щади моих седин подробностями.
— Согласно нашим данным, на княгиню было совершено нападение с целью похищения. Это была не просто выходка дилетантов, а хирургически точная операция. Почти сотня наёмников, — Вержбицкий сделал паузу, а затем добавил, — передвигающихся на крупных гепардах.
— На гепардах? — герцог опустил чашку, как опускают крышку гроба. — Любопытно… Ну продолжай, Игнатий.
— Именно так, Ваша Светлость. Наши источники клянутся собственными глазами. Но самое интересное — эпилог этой трагикомедии. Княгиню спас граф Царев.
— Царев? — герцог подался вперёд, словно увидел призрак. — Из того самого древнего рода Царевых?
— Верно, — кивнул Вержбицкий, поправляя манжету рубашки. — Представитель древнего рода.
И герцог оторвался от кресла и приблизился к окну. За стеклом, будто чернила в воде, уже растворялись сумерки. В парке особняка один за другим вспыхивали фонари, рисуя на аллеях причудливые силуэты.
— Что стало с нападавшими? — спросил он, не отрывая взгляда от темнеющего парка.
— Здесь, Ваша Светлость, начинается нечто, граничащее с абсурдом, — Вержбицкий перевернул страницу в папке. — Когда законники прибыли на место, они обнаружили лишь трупы наёмников. Остывающие трупы…
— Царев?
— Нет, Ваша Светлость. Все улики указывают на вмешательство третьей силы. Кто-то методично истребил наёмников после их отступления, словно убирал ненужных свидетелей. Весьма… профессионально.
Герцог медленно обернулся. Его лицо напоминало античную маску — задумчивую и непроницаемую.
— Третья сила… Любопытно. Что ещё тебе удалось выкопать, Игнатий?
Вержбицкий нервно поправил очки.
— Есть деталь, которую следствие пытается похоронить поглубже. Нашим людям в правоохранительных органах удалось её извлечь, — он понизил голос до шёпота, хотя комната была пуста. — За княгиней охотятся люди, чьи лица украшены шрамами.
— Шрамы? — герцог нахмурился, и морщины на его лбу сложились в иероглиф тревоги. — Какого рода?
— Пока сложно сказать, но явно со значением. Возможно что-то сектантское. Следствие же обращается с этой информацией так осторожно, словно она может взорваться.
Тут герцог вернулся к креслу и взял бокал с коньяком. Сделал глоток, позволяя напитку обжечь горло.
— Знаешь, Игнатий, — произнёс он наконец, — всё это складывается в картину, от которой веет могильным холодом. Признаться, я не ожидал столкнуться с такой… конкуренцией.
— Конкуренцией, Ваша Светлость? — переспросил Вержбицкий с осторожностью сапёра.
— Именно. Княгиня Невская — не просто фигура на доске. Она — ключ к шкатулке, о содержимом которой многие лишь догадываются. И теперь вокруг неё разворачивается игра, где проигравших ждёт не просто поражение, — он покрутил бокал, наблюдая, как коньяк кровавыми отблесками играет в свете ламп. — Граф Царев, наёмники на гепардах, загадочные люди со шрамами… и, вероятно, ещё кто-то, затаившийся в тени.