Дмитрий Ангор – Курсант Сенька (страница 31)
Рука его уже взметнулась, когда за спиной прозвучал знакомый голос.
— Товарищ сержант Волков, в чем дело?
Это был младший сержант Лосев с группой второкурсников. Тот самый Лосев, который некоторое время сам пытался поставить нас на место, пока мы не дали достойный отпор.
— Да вот, младший, салаги бунтуют, — проворчал Волков, не опуская руки.
— Понятно, — кивнул Лосев и обратился к нам. — Курсанты, в чем проблема?
— Никакой проблемы нет, товарищ младший сержант. Принимаем пищу согласно распорядку дня.
Лосев окинул взглядом Волкова.
— Сержант, столовая общего пользования. Найдите свободный стол.
— Ты что, Лосев, против старших курсов пошел? — нахмурился Волков, сжимая кулаки.
— Я за устав, товарищ сержант и за порядок в училище.
Третьекурсники же вместе с Волковым переглянулись и призадумались — против двух курсов одновременно им не выстоять. Вот и отступили, бормоча что-то недовольное под нос. А когда они удалились, я взглянул на Лосева.
— Благодарю, товарищ младший сержант. Любопытно получилось — ведь я говорил вам, что обратимся за поддержкой к третьему курсу, а теперь вот как вышло. Но ничего не изменится — мы не станем…
— Ничего и не изменится — успокойся, — перебил меня Лосев. — Я же дал слово, что второкурсники первокурсников больше трогать не станут. И сдержу его!
Он присел с нами за общий стол и вскоре подтянулись еще несколько второкурсников. Атмосфера же постепенно разрядилась, словно после грозы.
— Ну что, салаги, — произнес один из них, рядовой Кузнецов, — как вам первый курс? Еще не раздумали служить?
— Пока держимся, — отозвался Леха. — А что нас впереди ожидает?
Второкурсники переглянулись и усмехнулись с видом бывалых.
— О, вас такое ждет! — рассмеялся Лосев. — Помню, как мы на полевых учениях… Рассказать?
— Давайте! — хором откликнулись мы.
— Значит, так, — начал Лосев, отправляя в рот ложку перловой каши. — Майские учения, полигон под Рязанью. Получаем задачу — провести разведку боем. Командир роты, капитан Дубов, педант еще тот. Все строго по уставу, все по науке. Выдает нам карты генштаба, компасы АК-69, объясняет маршрут. А в нашей группе был один товарищ — Степан Сомов. Так вот он математик высшего уровня, но с ориентированием на местности — полная беда у него.
— И что случилось? — спросил Коля, отставляя алюминиевую кружку с остывшим чаем.
— А то, что Сомов взял да и перепутал азимут! — захохотал Кузнецов, качая головой. — Вместо ста двадцати градусов выставил двести десять! Идём мы, идём, думаем — что-то долго топаем. А Сомов нас уверяет — «Всё правильно, товарищи! По науке идём, по уставу!»
— В итоге вместо «противника» вышли к складу горючего нашей же части! — подхватил Лосев, смахивая слезинку. — Часовой нас углядел, думает — кто еще такие. Прибегает караул, окружает нас, а мы стоим с компасами и топографическими картами, словно истуканы.
— А Дубов что? — поинтересовался я, предчувствуя развязку.
— Дубов примчался через полчаса, красный как знамя над казармой! Орёт — «Где вас черти носили⁈» А Сомов ему с каменным лицом отвечает — «Товарищ капитан, задачу выполнили согласно боевому уставу! Склад противника обнаружили и взяли под наблюдение!» — Лосев уже слёзы вытирал от смеха. — Дубов сначала хотел всех нас под трибунал отправить, а потом как подумал, что объяснять начальству придётся, как его курсанты собственный склад «захватывали»…
— И что, простил? — спросил Леха, прищурившись.
— Да куда ему деваться-то! Только сказал — «Сомов, если ещё раз азимут перепутаешь — в наряд на месяц пойдёшь!» А Сомов отвечает: «Никак нет, товарищ капитан! В следующий раз точно штаб противника обнаружим!»
И мы в этот момент захохотали так, что курсанты за соседними столами в столовой на нас оглядывались.
— А вот ещё случай был, — продолжил другой второкурсник, Макаров, поправляя воротник. — На втором курсе у вас будет военная топография. Преподаёт полковник Железняк — дед старой закалки, ещё фронтовик. Даёт он нам задание — построить профиль местности по карте масштаба одна к двадцати пяти тысячам. Сидим мы в классе, чертим рейсфедерами, высоты вычисляем по горизонталям. А один наш товарищ, Витька Рыжов, решил схитрить. Думает — «А что если я просто красиво нарисую? Авось прокатит!»
— И нарисовал? — спросил Коля, наклонившись вперёд.
— Нарисовал! Такие горы изобразил — Кавказ отдыхает! А там ведь максимум холмики метров на пятьдесят должны быть. Железняк смотрит на его работу и говорит спокойно так — «Курсант Рыжов, а скажите-ка мне, в каком году здесь землетрясение было?» Витька растерялся — «А… а какое землетрясение, товарищ полковник?» — «Да то самое, которое такие горы наворотило! По вашим расчётам выходит, что мы с вами на Эльбрусе сидим!»
— Бедолага Рыжов, — покачал головой Леха.
— Да ничего, выкрутился парень! — продолжил Макаров с улыбкой. — Говорит — «Товарищ полковник, это я перспективу на будущее заложил. Вдруг тектонические процессы активизируются!» Железняк так и не понял — издевается Витька или действительно такой… особенный. Поставил ему тройку в зачётку и сказал — «Рыжов, коли у вас такие способности к прогнозированию, может, вам в Гидрометцентр СССР переводиться?»
— А самое курьезное, — добавил Лосев, — что на следующем занятии Железняк притащил настоящую карту Кавказа и заявляет — «Вот, товарищ Рыжов, специально для вас задание. Раз уж горы так полюбились, постройте профиль от Эльбруса до Казбека!» Витька три дня корпел над чертежом, язык на плечо свесил.
— Зато теперь топографию знает лучше преподавателя! — рассмеялся Кузнецов, откидываясь на спинку стула в столовой.
Даже Пашка слегка улыбнулся губами — впервые за все это время. И я приметил, что он наконец-то доел свою порцию еды — хороший знак.
— А что еще нас ожидает на втором курсе? — поинтересовался я.
— Огневая подготовка станет серьезнее, — пояснил Лосев. — Будете стрелять из всех образцов стрелкового оружия. И практики будет больше.
— Страшновато? — осведомился Коля.
— Да что ты, увлекательно! — отозвался Макаров. — Главное — не терять бдительности. А то как один наш товарищ…
Он собрался поведать очередную байку, но тут прозвенел звонок, возвещающий об окончании обеденного перерыва.
И направляясь к выходу, я размышлял о том, какая странная все-таки штука жизнь… Вот Пашка переживает невосполнимую утрату, а рядом раздаются смех и бодрые рассказы. Скорбь всегда соседствует с чем-то живительным и жизнеутверждающим. И вновь я убеждался, что нельзя все делить лишь на черное и белое.
Тот же Лосев — месяц назад был нашим недругом, а сегодня заступился перед третьекурсниками. И возможно, тот юноша Сенька, в чьем теле я ныне пребываю, и не постигал подобных истин в силу своих лет, но я в очередной раз удостоверяюсь в этом… Жизнь оказывается неизмеримо сложнее и многограннее, нежели могло показаться на первый взгляд.
Глава 13
Козлов Кирилл затянулся сигаретой, прищурившись от едкого дыма. И его зубы сами собой стиснулись, когда за перевалом просвистела знакомая песня мины. Февральское утро в Панджшере встречало их очередным «добрым утром».
— Козлов! Живо к «бэтээру»! — рявкнул старшина Петренко, поправляя «калаш». — Сегодня идем прочесывать кишлак Рохи. Разведка докладывает — духи там окопались после вчерашнего замеса.
Кирилл молча затушил сигарету и подхватил свой АКС-74. Еще полгода назад он косил траву возле дома в Березовке, а теперь… Теперь каждое утро начиналось с одной мысли — доживешь ли до отбоя.
— Слышь, Козлов, — окликнул его Димка Макаренко, земляк из соседней роты, — не дрейфь. Я уже четвертый месяц здесь мотаюсь, все тропы знаю. Главное — за мной держись и башку не высовывай.
И БТР-80 натужно завелся, выплевывая черную гарь. Внутри, в тесноте и духоте, разместились восемь человек. Кирилл примостился рядом с пулеметчиком Гришей Захаровым — парнем из Новосибирска, который уже успел обрасти бородой и приобрести тот особый, усталый взгляд.
— Вчера душманы накрыли колонну у Чарикара, — тихо проговорил Гриша, проверяя ленту ПКМ. — Двоих наших упаковали. Командир говорит, Масуд готовит что-то серьезное к весне.
Кирилл кивнул, стараясь не выдать волнения. О командире Ахмад Шахе Масуде — «панджшерском льве» — он уже наслышался. Неуловимый полевой командир, который уже не первый год держал в напряжении целые дивизии.
БТР же вдруг резко затормозил. Люк распахнулся, и в лицо ударил колючий горный воздух.
— Выходим! Кишлак в двухстах метрах! — скомандовал лейтенант Романенко, молодой офицер, который сам прибыл сюда месяц назад прямо из училища.
Они двигались цепью по каменистому склону. Кирилл шел третьим, не спуская глаз с Димки, который показывал рукой, куда ставить ноги. Афганские камни были предательски скользкими — один неверный шаг мог стоить жизни всей группе.
Кишлак Рохи встретил их мертвой тишиной. Глинобитные дувалы, узкие улочки между домами, запах дыма и овечьего помета. Женщины и дети попрятались по домам — только изредка мелькали любопытные глаза в щелях ставен.
— Козлов, Макаренко — прочесываете левый фланг, — приказал Романенко. — Остальные — за мной в центр.
Кирилл и Дима осторожно продвигались между глиняными заборами. В одном из двориков копошились куры, в другом — привязанный козел жевал сухую траву, недоверчиво поглядывая на незваных гостей.