Дмитрий Андреев – Союз 2030 (страница 4)

— Зарина, отвлекись, — сказал он тихо. — Пирожок съешь. Тётя Галя старалась.

Девушка улыбнулась, послушно взяла пирожок. Марат перевёл разговор на другую тему — начал рассказывать о новой «Волге», которую получил по программе поддержки молодых специалистов. Хвалил подвеску, хвалил эргономику, ругал расход энергии в зимний период. Разговор потёк легко, свободно, как бывает только между людьми, которые не просто коллеги, а часть одного большого дела.

После обеда началось селекторное совещание. Защищённый зал «Рубин» — небольшое помещение с экраном во всю стену и несколькими камерами. Кораблёв, Снегирёв, Ахметова и ещё двое специалистов из смежных отделов. На экране — представители Главка, заказчика и проектного института в Казани. Лица чёткие, звук без задержек — магистральная линия «Сфера» обеспечивала связь практически без потерь.

Докладывал Алексей. Спокойно, без лишних эмоций, но с той внутренней уверенностью, которая даётся только глубоким знанием предмета. Развязка, эстакады, подземный ярус, транспортные потоки. Ответил на вопросы — технические, экономические, экологические. Когда упомянул про решение с северной эстакадой, представитель заказчика одобрительно кивнул и сделал пометку.

— Хорошо, товарищи, — подвёл итог руководитель совещания. — Проект принимаем с незначительными замечаниями. Окончательное утверждение — в пятницу. До пятницы замечания устранить. Вопросы есть?

Вопросов не было.

В зале зажёгся свет, экран погас. Кораблёв подошёл к Алексею, хлопнул его по плечу тяжёлой ладонью:

— Молодцом, Снегирёв. Чисто сработал.

— Коллектив работал, — Алексей кивнул на Зарину и других коллег.

— Коллектив — да. Но голова у коллектива — твоя. Ладно, до пятницы управитесь. Идите, работайте.

Они вернулись в «Горизонт». До конца рабочего дня оставалось три часа. Зарина снова погрузилась в расчёты, Алексей правил финальную версию пояснительной записки. За окном солнце клонилось к закату, тени от яблонь во дворе становились длиннее.

В 18:00 система издала мелодичный сигнал — конец рабочего дня. Алексей выключил панель, потянулся, снял пиджак со спинки кресла.

— Зарина, не засиживайся допоздна. Завтра всё доделаем.

— Ещё полчасика, Алексей Николаич. Я только проверю один узел.

— Полчаса. Не больше. Приказ.

— Есть, товарищ главный инженер, — улыбнулась девушка.

Алексей вышел из института. На Сущёвском Валу было ещё по-летнему светло. Он постоял немного на крыльце, вдыхая тёплый, пахнущий бензином и липами воздух, и не спеша направился к трамвайной остановке. День удался. Хороший, продуктивный день в стране, где его труд был нужен, важен и оценён по достоинству.

Что может быть лучше?

ГЛАВА 4. ХЛЕБ ДА КВАС

Вторник начался с похода в булочную. Елена ушла на смену рано, Паша ещё спал — у него были летние каникулы, и режим сбился к чертям собачьим. Алексей, собираясь на работу, обнаружил, что хлеба в доме — ни крошки. А без свежего чёрного хлеба, как он считал, день не задастся с самого начала.

Поэтому, вместо того чтобы сразу ехать в институт, он свернул во двор, прошёл мимо знакомой зарядной станции с тремя «Москвичами», миновал детскую площадку, где уже возились в песочнице малыши под присмотром мам и бабушек, и вышел к небольшому двухэтажному зданию с вывеской «Булочная № 14».

Булочная была из старых, ещё с тех времён, когда в этот дом ходили за хлебом его родители. Но внутри её капитально обновили года четыре назад: поставили современные витрины-холодильники, автоматические кассы, новые хлебные шкафы с подсветкой. Однако запах — тот самый, ради которого и стоило приходить, — остался неизменным. Густой, тёплый, обволакивающий аромат свежеиспечённого хлеба, от которого сразу начинали течь слюнки.

За прилавком стояла знакомая продавщица, тётя Нина, женщина предпенсионного возраста в кружевном накрахмаленном переднике.

— Алексей Николаич, с добрым утром! Вам как обычно?

— Доброе, тёть Нин. Две буханки чёрного, батон нарезной и… — он задумался, глядя на витрину. — И плюшку московскую. Паше к завтраку.

— Сейчас, родной.

Она ловко, привычными движениями, достала хлеб из шкафа, завернула в бумагу — не в пластик, а именно в плотную, чуть шершавую бумагу с логотипом хлебозавода «Пролетарец». Алексей расплатился через браслет, взял тёплый, пахнущий свёрток и на мгновение замер, вдыхая аромат.

Этот запах был для него запахом детства. Вот так же пах хлеб, когда он, ещё мальчишкой, бегал в булочную на углу — только тогда булочная называлась по-другому, и хлеб стоил копейки, и в очереди стояли не с браслетами, а с авоськами. Но суть — суть осталась прежней.

— Спасибо, тёть Нин.

— Кушайте на здоровье. Матушке привет передавайте.

— Передам.

Он вышел на улицу и сразу заметил жёлтую бочку на углу. Квасная бочка — ещё один непременный атрибут московского лета. Только теперь это была не та цистерна на колёсиках, которую катил усатый мужик в засаленном фартуке, а стационарный автомат, стилизованный под старину. Та же жёлтая окраска, та же надпись «Квас» по трафарету, но внутри — автоматическая система охлаждения, гигиенический разлив и приём оплаты.

За автоматом стояла пожилая женщина в синем халате и белой косынке — следила за чистотой, подавала стаканы, общалась с покупателями. Очередь была небольшая — трое мужчин, судя по виду, рабочие из соседнего ЖЭКа, и девушка с собакой.

Алексей встал в очередь. Когда подошла его очередь, он кивнул женщине:

— Два стакана, пожалуйста.

— Больших или малых?

— Больших. С собой.

Женщина ловко подставила два плотных бумажных стакана под носик автомата, нажала кнопку. Насыщенная, тёмно-коричневая жидкость с шипением наполнила их. Мелкие пузырьки газа заплясали на поверхности, защекотали в носу. Алексей взял стаканы, отошёл в сторонку и сделал первый глоток.

Вкус был именно тот, что нужно. Кисло-сладкий, освежающий, с лёгкой хлебной ноткой. Холодный настолько, что заломило в висках. Квас был настоящий, живого брожения, а не тот газированный концентрат, который пытались выдавать за квас в лихие времена.

Он допил один стакан, второй решил взять с собой — благо, до дома было рукой подать. Пашка, когда проснётся, оценит.

Дома сын уже встал, сидел на кухне в трусах и футболке и ковырялся в планшете.

— Держи, — Алексей поставил перед ним стакан с квасом и плюшку. — Завтрак чемпиона.

— Ого, спасибо! — Павел с готовностью вцепился в плюшку. — А ты разве не на работе?

— На работе. Зашёл хлеб оставить и тебя проверить. Какие планы на день?

— Мы с Денисом хотели в парк Горького поехать. Там сегодня выставка робототехники в павильоне «Юный техник».

— Езжайте. Только чтобы в шесть вечера был дома. Мать с дежурства вернётся — волноваться будет.

— Хорошо, па.

Алексей ещё раз глянул на сына — лохматый, счастливый, с крошками от плюшки на губах, — и улыбнулся. Ради таких моментов и живём.

Он вышел из дома, на этот раз направившись к трамвайной остановке. В руке — портфель с бумагами, в кармане — браслет «Сириус», в мыслях — предстоящее совещание по казанскому проекту. День обещал быть насыщенным.

Но перед тем как сесть в трамвай, он оглянулся на свой двор, на старые тополя, на бочку с квасом, на булочную, — и вдруг поймал себя на мысли, которая посещала его всё чаще. Вот это всё — и есть счастье. Не абстрактное «светлое будущее», а вот это: тёплый хлеб в бумажном свёртке, холодный квас в бумажном стакане, сын, ждущий дома, и работа, на которую идёшь с удовольствием. Простое, настоящее, осязаемое счастье советского человека.

ГЛАВА 5. СВЯЗЬ ВРЕМЁН

Москва, квартира Снегирёвых, вечер того же вторника

Вечер опустился на Проспект Мира мягко, по-летнему неспешно. Солнце, прежде чем окончательно скрыться за крышами, окрасило небо в такие цвета, какие не всякий художник решился бы смешать на палитре: лимонно-жёлтый у горизонта, выше — нежно-розовый, ещё выше — сиреневый, и, наконец, глубокая, бархатная синева, в которой уже зажглась первая звезда. Воздух остыл до приятных двадцати двух градусов, и в открытую форточку снова потянуло липами, теперь уже с примесью вечерней влажности.

Алексей вернулся из института около семи. Паша уже был дома — как и обещал, в шесть, — и теперь сидел в своей комнате, что-то увлечённо мастерил. Слышно было, как тихо гудит 3D-принтер «Квант-Д» — компактная настольная модель, которую Павлу подарили на четырнадцатилетие. Принтер был отечественный, производства новосибирского завода «Сибприбор», и работал с биоразлагаемым пластиком на основе кукурузного крахмала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.