Дмитрий Андреев – Как я стал Буддой. История Сиддхартхи Гаутамы (страница 6)

– "Ничего", – она быстро перевернула зеркало. "Просто… игра света".

На пятом году замужества, когда Майя уже научилась скрывать свои видения, случилось непредвиденное.

Во время церемонии в честь дня рождения Шуддходаны, когда жрецы лили масло в огонь, пламя вдруг взметнулось вверх, образовав четкий силуэт – фигуру сидящего человека с поднятой рукой.

Толпа ахнула. Брахманы зашептались. А Майя, не в силах сдержаться, вдруг четко сказала:

– "Он придет через семь лет".

Шуддходана резко обернулся. В его глазах читался не гнев, а… страх?

– "Кто?"

– "Тот, кто изменит все", – прошептала Майя, сама не понимая, откуда берутся эти слова.

В тот вечер они впервые спали в разных покоях. А через месяц царь начал строить новую стену вокруг дворца – выше, крепче, непреодолимее.

Но Майя знала: никакие стены не остановят того, что предначертано водами озера Анарта.

Шло время…

Капилавасту привыкло к блеску оружия и громким речам воинов. Но с приездом Майи во дворце появились островки тишины. Она не любила шумных пиров, предпочитая уединяться в южном саду, где рабыни по ее приказу разбили цветник из голубых лотосов – таких же, как росли в Девадахе у храма богини.

– "Госпожа, царь ждет тебя на совете", – робко напоминала ей служанка.

Майя откладывала свиток с поэмами Вальмики (редкая роскошь, привезенная за три года караваном из Таксилы) и медленно поднималась. Ее движения напоминали течение реки в сезон засухи – плавные, но полные скрытой силы.

– "Скажи мужу, я приду после омовения".

Она знала: Шуддходана ценил эту ее особенность. В мире, где все торопились кричать, ее молчание становилось островком покоя.

На двадцатом году замужества, когда отчаявшиеся лекари уже шептались о бесплодии, Майя начала просыпаться по ночам с криком.

– "Опять?" – Шуддходана садился на ложе, его рука непроизвольно тянулась к мечу.

– "Один и тот же…" – она дрожала, обнимая колени. "Лес. Огромное дерево. И ребенок – нет, не ребенок, а свет в форме ребенка…"

Царь хмурился. Он не понимал этих мистических бредней. Но когда на третий раз Майя описала точное расположение войск Косалы (о котором узнали лишь на следующее утро), приказал позвать брахманов.

Те, разложив перед собой священные символы, долго совещались:

– "Это дар, госпожа", – наконец сказал старший. "Но каждое видение забирает часть твоей жизненной силы. Ты должна…"

– "Я знаю", – перебила его Майя.

Она уже решила. Если это цена за ребенка – она заплатит.

Годы текли, словно воды реки Рони в сезон засухи – медленно, но неумолимо. С каждым новолунием служанки все печальнее качали головами, унося из царских покоев чистые, незапятнанные полотна.

Майя сидела в своем саду, где некогда высаженные ею саженцы жасмина уже превратились в высокие кусты. Ее пальцы механически перебирали лепестки, но взгляд был устремлен куда-то далеко – возможно, в прошлое, к берегам озера Анарта, где когда-то девушки плели венки для богини плодородия.

– "Госпожа…" – робко заговорила молодая рабыня, прерывая ее раздумья. "Брахманы принесли новое снадобье".

На серебряном подносе дымилась чаша с густой жидкостью, пахнущей полынью и чем-то металлическим. Майя сжала кулаки – она уже узнала этот запах. В прошлый раз после такого "лекарства" она три дня не могла подняться с постели.

– "Оставь", – тихо сказала она.

В тени колоннады мелькнула фигура Шуддходаны. Он наблюдал за этой сценой, его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы впились в резные деревянные украшения колонны так, что побелели костяшки.

На пятый год бесплодия слухи поползли по Капилавасту, как змеи по болоту.

– "Проклятие", – шептались женщины у колодца. "Озерные духи мстят за то, что увезли их дочь".

– "Бесплодна, как пустыня", – смеялись воины в тавернах, не зная, что царь стоит за тонкой перегородкой.

Шуддходана не наказал их. Он просто вышел, и смех мгновенно замер. Царь молча прошел между столами, и там, где он ступал, на деревянном полу оставались кровавые следы – он шел босиком, предварительно наступив на осколки разбитого кубка.

На десятый год Майя сама пришла к мужу с неожиданной просьбой.

– "Возьми вторую жену", – сказала она, глядя куда-то за его плечо. "Твоей династии нужен наследник".

Камин в покоях царя потрескивал, отбрасывая блики на его неподвижное лицо.

– "Ты знаешь, что не в этом дело", – наконец ответил он. "Лекари говорили – проблема не в тебе".

Майя резко подняла глаза – впервые за этот разговор.

– "Но народ не будет верить лекарям. Народ верит в царицу, которая…"

– "Довольно!" – он ударил кулаком по столу, и стоявшая там статуэтка священной коровы упала, разбившись на куски. "Я не изгоню тебя в дальние покои. Не сделаю так, как поступил мой отец с матерью после…"

Он резко замолчал, но Майя поняла – он вспомнил свою младшую сестру, рожденную наложницей, которую никогда не признали законной.

Тишина повисла между ними, тяжелая и липкая, как воздух перед грозой.

На десятый год Майя сама пришла к мужу с неожиданной просьбой.

– "Возьми вторую жену", – сказала она, глядя куда-то за его плечо. "Твоей династии нужен наследник".

Камин в покоях царя потрескивал, отбрасывая блики на его неподвижное лицо.

– "Ты знаешь, что не в этом дело", – наконец ответил он. "Врачи говорили – проблема не в тебе".

Майя резко подняла глаза – впервые за этот разговор.

– "Но народ не будет верить врачам. Народ верит в царицу, которая…"

– "Довольно!" – он ударил кулаком по столу, и стоявшая там статуэтка священной коровы упала, разбившись на куски. "Я не изгоню тебя в дальние покои. Не сделаю так, как поступил мой отец с матерью после…"

Он резко замолчал, но Майя поняла – он вспомнил свою младшую сестру, рожденную наложницей, которую никогда не признали законной.

Тишина повисла между ними, тяжелая и липкая, как воздух перед грозой.

На пятнадцатый год бесплодия Шуддходана сделал то, что потрясло весь двор.

Во время большого совета он поднялся с трона и объявил:

– "Если боги не дают нам ребенка, мы возьмем его у людей".

И приказал собрать всех сирот Капилавасту младше пяти лет.

Майя наблюдала за этим со своей галереи, ее сердце сжималось при виде испуганных детских глаз. Но когда она уже хотела вмешаться, произошло чудо.

Маленькая девочка, не старше трех лет, вырвалась из рук няньки и побежала прямо к трону. Никто не осмелился остановить ее – настолько уверенными были ее движения.

Она поднялась по ступеням и положила свою крохотную ладонь на царскую руку.

– "Не бойся", – сказала девочка, и ее голос звучал странно мудро для такого возраста. "Он придет. Тот, кто нужен всем".

Шуддходана замер. В зале воцарилась мертвая тишина.

А Майя, стоявшая на галерее, вдруг почувствовала странное тепло внизу живота – словно крошечное семя наконец упало на благодатную почву.

Но до рождения Сиддхартхи оставалось еще пять лет, которые прошли как один год.

В ночь перед тем сном – тем самым – Майя стояла у окна, наблюдая, как луна касается вершин деревьев в Лумбини. Ее руки сами собой легли на живот, где уже месяц ощущалось странное тепло, будто внутри разгорался крошечный огонек.

– "Ты придешь завтра, да?" – прошептала она пустоте в своем чреве.