Дмитрий Андреев – Что если?! Расширенная версия (страница 3)

Пока я не увидела его.

Молодой человек в идеально сидящем костюме цвета ночного неба. Уверенная, но не наглая улыбка. Он не пробивался сквозь толпу — она расступалась перед ним сама, подчиняясь невидимому полю. Я перевела взгляд ниже и увидела, что его браслет светится уверенным, спокойным синим. Он свободен. Отлично.

— Место свободно? — голос был бархатным, приятным, без следов нервозности.

— Только что освободилось, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал томно и игриво, маскируя внутренний расчет.

Он сел. Завязался легкий, отточенный вербальный танец. Музыка, погода в Питере, последний нейросериал, вшивающий сны прямо в кору. Он был остроумен, я парировала, не отставая. Игра шла красиво, но правила в 2029-м диктовал не вербальный теннис. Все это была лишь прелюдия, красивая обертка для главного события.

— Знаешь, хватит прелюдий, — сказала я, кокетливо наклоняя голову, но внутри чувствуя знакомый холодок азарта. — Давай к делу. Пожужжишь мне?

Я протянула руку с браслетом, предлагая ритуал соприкосновения, и улыбнулась своей самой эффектной улыбкой, которая сводила с ума всех моих прошлых ухажеров.

Его лицо словно замерло, а в глазах пробежала тень, похожая на легкую усталость.

— А какая разница? Разве нам не хорошо? — он однозначно пытался увести тему в старые, допотопные игры, в которых еще можно было что-то скрыть.

Напряжение сжало мне плечи. А улыбка дрогнула, превратившись в недовольную гримасу. Он что, не знает правил? Или его рейтинг так низок, что он стыдится его показать?

— Разница, — сказала я уже холоднее, в голосе зазвенела сталь. — Вся разница.

Он вздохнул, глядя на меня со странной, почти жалостливой улыбкой.

— Ладно. Но знай, если я это сделаю, мне придется уйти. Мне правда жаль.

Я фыркнула про себя. Ну, конечно. Типично. У него наверняка двойка. Категория «Д» — должник. Но любопытство и азарт, этот древний инстинкт игрока, видящего закрытую карту, пересилили осторожность.

— Не бойся, я не укушу. Показывай.

Он пожал плечами, словно делая что-то неизбежное, и поднес свое запястье к моему. Браслеты мягко щелкнули, и началась тактильная симфония моей судьбы.

Ж-Ж-Ж. Раз. Что и ожидалось. Ничего страшного.

Ж-Ж-Ж. Два. Скромно. Я мысленно готовилась к вежливому отступлению.

Ж-Ж-Ж. Три. Уже неплохо. Можно было бы и пообщаться.

Ж-Ж-Ж. Четыре. Серьезно? Четверка — это уже стабильность, крепкий середнячок.

Ж-Ж-Ж. Пять. Мои глаза начали округляться. Пятерка — это почти элита. Уровень, к которому я сама стремилась.

Ж-Ж-Ж. Шесть.

Воздух застрял у меня в горле. Шесть? Уровень федеральных чиновников, топ-менеджеров госкорпораций. Я снова посмотрела на его простой, но безупречно скроенный костюм. Не может быть! Маскировка?

Ж-Ж-Ж. Семь.

Мир замер. Шум бара превратился в глухой гул, лица вокруг поплыли, как в дурном сне. Семь. Таких людей — единицы. Состояние, измеряемое в миллиардах. Влияние, меняющее правила игры. Мой мозг отказывался верить. Дальше все было, как в тумане, но я все равно инстинктивно ждала восьмого щелчка — несбыточной мечты простого смертного. Однако его не последовало.

Собравшись с мыслями, я подняла на него глаза, полные немого вопроса, восторга и дикого, животного азарта. Я уже мысленно примеряла платья от кутюр, яхты и взгляды завистниц. Я видела не его, а цифру. Великолепную, идеальную цифру.

Он смотрел на меня все с той же спокойной, грустной улыбкой. Медленно, почти нежно, убрал руку.

— Ну вот. Я предупреждал. Приятно было познакомиться.

Он развернулся и ушел. Растворился в толпе так же легко, как и появился. Просто ушел.

Я сидела, ошеломленная, как будто меня окунули в ледяную воду. Он ушел от меня. Семь баллов, и он ушел.

Ушел!

УШЕЛ!!!

Сначала накатила волна жгучего, оправданного гнева. Ну конечно! Что я хотела от человека с семеркой? Он, наверное, такой же черствый и расчетливый, как его рейтинг. Просто поиграл, потешил свое самолюбие, посмотрел на реакцию простой смертной. Да он просто самовлюбленный козел! Мое любопытство было абсолютно естественным, кто на его месте не удивился бы? Проблема была в его завышенном самомнении и нездоровой скрытности. Сказал бы сразу — и я бы вела себя иначе, не огрызаясь!

Я яростно смахнула предательскую слезу и сделала большой глоток бабл-кваса. Вкус теперь был противным и приторным. Я оглядела зал с новым, озлобленным взглядом. Везде эти парочки. Они смеются, тычутся друг в друга браслетами, и их счастливые лица вдруг показались мне удивительно глупыми. Ну да, у них там, наверное, скромные тройки-четверки. Они и рады тому, что есть, им большего и не надо. Убогая серая масса, довольствующаяся крохами. А я? Я мечу выше. Я хочу большего. И в этом нет ничего плохого!

Но от этой мысли легче не становилось. Проходя первый этаж ресторанного дворика, я пыталась ловить взгляды мужчин, они сменяли друг друга от «Эй, пчёлка, опылишь мой цветочек?» до «Я вообще пришел поесть, не смотри!». Заметила на себе взгляд девушки, сидящей достаточно элегантно, чтобы хотелось просто остановиться и наблюдать за ней, но и в то же время взглядом, с толикой осуждения в мою сторону, будто говорящий мне: «Посмотрите на нее, одинокая неудачница, от которой только что ушел семибалльный приз». Мой энтузиазм по улавливанию взглядов начал угасать, а браслет, что ж… Он все так же вызывающе светился. Но теперь его свет казался мне не приглашением, а клеймом.

И вот тогда, сквозь гнев и обиду, медленно, как холодная вода, начали просачиваться неуклюжие, сменяющие друг друга мысли, от которых, казалось, хотелось отмахнуться, но…

Почему у них счастливые лица?

Не надо большего?

Глупы ли они?

А что, если…А что, если… он не козел?

ОН!

ВОТ ОН, КОЗЁЛ!

Он. Тот самый. Сидел за столиком у колонны, всего в двадцати шагах. Рядом с ним — улыбающаяся девушка с каштановыми волосами. И вот она, смеясь, протягивает ему руку, явно произнося те же слова: «Ну, давай, пожужжим?»

Мое сердце на мгновение остановилось. Я ждала, что он повторит свой холодный трюк, что его лицо исказится той же усталой гримасой. Но произошло обратное.

Он улыбнулся — не той грустной, а теплой, живой улыбкой. Вместо того чтобы поднести запястье, он мягко отстранил ее руку, просто взял ее ладонь в свою, переплел пальцы и что-то тихо сказал, отчего она рассмеялась еще искреннее. И они продолжили болтать, как ни в чем не бывало. Словно между ними было что-то, что не требовало проверки, подтверждения, цифр. Словно они были просто двумя людьми.

Я плюхнулась на ближайший стул, не в силах оторвать от них взгляд. Вроде рядом были какие-то люди. Но мне было все равно. Гнев, обида, самозащита — все это рухнуло в одночасье, обнажив голую, неприглядную правду. Я сидела неподвижно, краем глаза я видела ярко-розовое свечение. А по щеке, минуя все барьеры, медленно и неумолимо текла вниз слеза. Она была горячей и соленой, как осознание.

Но я уже думала не о нем, а о себе. О своем жесте, своем взгляде, своем требовательном «Пожужжишь?». Он не был «козлом». И он увидел в моем взгляде не интерес к нему, а алчный блеск пчелки, ищущей свой нектар. А в ее глазах он видел, что-то другое. И в этом и была разница.

Вся разница.

Глава 4. Недружелюбные птички

Пыль на зубах сладковата и противна одновременно. Она была повсюду. Она въелась в кожу, скрипела на зубах сладковато-противным песком, висела в неподвижном воздухе хибарки. Карим чувствовал её кончиками своих пальцев на экране своего старого телефона, который был единственным окном в мир, где, казалось, жизнь ещё была. Но и это окно сегодня показывало одно и то же: плоское, выжженное солнцем будущее, равное по площади экрану. Работы не было. Вообще. Никакой. Будущее было плоским и безнадёжным, как выжженная солнцем равнина за окном.

А потом алгоритм, словно злой демон, знающий самые потаённые желания, подсунул ему видео. Девятилетний мальчик из какой-то далёкой, сытой страны, где шли дожди и зеленела трава, хвастался. Не просто игрушками, а целым арсеналом взрослых благ: электросамокат, игровая приставка, телефон последней модели. И всё это, как утверждал мальчик, коверкая название, он купил на деньги из игры «Not Friendly Fowls».

Для Карима это был не кликбейт. Это было послание из другого измерения. Спасательный круг, брошенный в его стоячее болото жизни. Руки дрожали, когда он полез в магазин приложений.

Игра оказалась уродливым атавизмом, с графикой двадцатилетней давности — специально, чтобы её мог потянуть любой, даже самый убитый телефон. Синяя птица. Примитивная механика: пролететь, увернуться, врезаться в башню. С десятого уровня — вывод денег. Настоящих.

Его птица взлетела. Сердце колотилось, как пойманная в силок птица. Он концентрировался так, как никогда в жизни. Каждая зелёная труба, похожая на трубу газопровода, была врагом. Краснокирпичная башня вдалеке — вожделенным Эльдорадо. Но ничего не получалось. Он врезался, не долетал, промахивался. После третьей попытки экран почернел, и холодный системный шрифт вынес приговор: «Аккаунт деактивирован за низкую эффективность».

Ярость была жгучей и беспомощной. Он создал новый аккаунт. «Устройство заблокировано». Телефон брата, древний аппарат матери — та же история. Три попытки, позорный провал, бан. Его отфутболивали, словно на дверях висела невидимая табличка: «Нищим и неудачникам вход воспрещен».