Дмитрий Алёхин – Яркость (страница 6)

Я поддержал Астру за предплечье, продвинувшись вперёд, но дальше позволяя ей решать, как действовать. Она сделала осторожный шаг, затем другой. И вот её ладонь сама потянулась к пустому месту на кровати, кончики пальцев слегка дрогнули, касаясь пустоты.

– Ничего… Холодно немного, – прошептала она, оглянувшись, и лишь чуть скривилась. – Грустно. Он и не знает, что мы здесь.

Она опустилась на край кровати, будто у неё подкосились ноги от тяжести этого ощущения. Я наблюдал, как её собственный страх перед призраком сменился чем-то иным – подавляющей чужой тоской, как если бы она ощущала её физически.

– Они не могут навредить, Фрэй, – подтвердила мои догадки Астра, с каким-то новым, горьким знанием в голосе. Она смотрела на свои ладони, будто впервые видя их. – Они… не здесь. Не сейчас. Это… как читать книгу с картинками о прошлом. Очень грустную книгу.

Я сел рядом, стараясь осмыслить её слова.

– Прошлое, – прошептал я. – Тебе открылось прошлое этого дома. Чужие горести. Ссоры и слёзы.

– Вероятно. Словно стены запомнили только грусть… показывают мне. Когда я сама чувствую что-то похожее. Беспомощность. Страх.

Что-то открыло в ней эту дверь. Что-то дало ей эту… силу. И я с тревогой вспомнил то чувство, когда коснулся камня, помимо боли было что-то ещё, утекающее из памяти, что не давало возможности унять собственные мысли хоть на мгновение. Не прошло минуты, как она подняла на меня взгляд. Теперь в нём читалась решимость, пробивавшаяся сквозь усталость.

– Прости… Я… Должна тебе кое-что показать.

Она подошла к своему старому комоду, к которому редко прикасалась в последние дни. Открыла верхний ящик, просунула руку в стопку белья и достала свёрток.

– Что это?

– Тот самый камень.

Холодная волна прокатилась по спине.

– Ты… взяла его? – мой голос предательски дрогнул. – Почему? Почему не сказала?

– Он выскользнул из твоей руки, Фрэй, и я… инстинктивно схватила, не думая, когда мы выходили из озера. Он будто горел. На нём… – она запнулась, – был знак. Я испугалась. Подумала… если я его спрячу, если мы не будем о нём вспоминать… может, всё успокоится. Вернётся к норме. Без… – она обречённо махнула рукой в сторону окна, за которым царил неподвижный туман, – без всего этого. Хотела защитить нас от новых бед. От необходимости что-то делать. Я так устала от действий, Фрэй. Я хотела покоя.

Я молча обдумывал её признание. В её глазах была вина и страх.

– Я знала, что ты захочешь разобраться. Пойти к Ниа. Я боялась этого. Боялась, что она… Я боюсь, что она принесёт только беды. Но, кажется, прятаться бесполезно. Мы словно заперты в этом… музее чужих страданий. А этот камень… Наверное, он и вызывает видения. Нам надо найти Ниа. Она… часть всего этого.

Астра протянула руку со свёртком. Я посмотрел на него, потом на её лицо, полное смешанных чувств. Пока мы жили в этом искажённом пространстве, среди теней прошлого, она носила в себе эту тайну и прятала этот сверхъестественный предмет. Желание покоя обернулось медленным отравлением. И я не знал, к каким последствиям это приведёт.

– Хорошо, – сказал я твёрдо. – Берём его. Идём. Сейчас же, пока светло. – Я встал. – Посмотрим, что за этой… защитой.

Астра кивнула. Спрятала камень в кармане фартука. В её глазах всё ещё читался страх – и перед тем, что ждёт снаружи, и перед Ниа, и перед моей реакцией на её скрытность. Но было и облегчение – решение принято. Мы молча направились к выходу из дома.

Когда мы перешагнули порог, тот же тёплый, цветочный воздух сада ударил в лицо – как последний привет нашего убежища. Перед нами стоял забор, за ним – плотная, серая, неподвижная пелена тумана, казавшаяся незыблемой стеной.

– Готова? – спросил я чужим в давящей тишине голосом.

Астра сжала пальцами край фартука, не глядя на меня. Она сделала шаг вперёд, к завесе. Я последовал за ней. Мгла не стала преградой – плотная серая стена расступалась сама собой перед каждым нашим шагом, редея до молочной дымки. А вскоре, по мере нашего продвижения, марево исчезло вовсе. Последние клочья рассеялись, словно их и не было. Нам открылся вид того, что осталось от деревни.

Ледяной воздух опалил лёгкие. Лето, только что царившее в саду Астры, сменилось суровой зимой. Промёрзшая дорога, хрустела инеем под ногами. Небо накрывало низким, свинцовым куполом. Ветер завывал, неся колючую снежную пыль. Деревья вокруг стояли голые, как скелеты, застывшие в мучительной агонии. Листья давно осыпались, превратившись в коричневую труху под ногами.

Астра обернулась, взглянув на свой дом. Тот стоял как бы отдельно, но уже не под солнечными лучами; впрочем, цветущий сад всё ещё ярко выделялся на фоне серого окружения.

Дома, располагавшиеся вдоль дороги, оставляли гнетущее впечатление: выбитые стекла, покосившиеся крыши, мрак и запустение внутри. Некоторые были сожжены. Обугленные остовы стен торчали обломками чёрных костей. От них несло гарью и холодом. И – ни души. Ни звука жизни. Только вой ветра и слабое потрескивание замерзающих веток.

– Что… что могло случиться? – растерянно спросила Астра.

– Не знаю, – пробормотал я, сердце сжалось. В этом гиблом месте время будто перескочило куда-то далеко вперёд, где уже пронёсся всесокрушающий смерч, не иначе, который разрушил деревню, а затем выморозил саму жизнь. – Идём к трактиру.

Постоялый двор Филлипа представлялся мне символическим сердцем деревни, приютом неприкаянного странника; там всегда можно было найти людей, получить помощь, впитать в себя хоть каплю тепла. Раньше.

Мы пробирались по замёрзшей дороге, обходя чёрные провалы, огибая давно заброшенные участки. В одном из домов кто-то прикрыл окно изнутри – возможно, расслышав наши шаги. Астра шла, прижавшись ко мне плечом, через ткань я ощущал её мелкую дрожь.

Таверны не было.

На её месте зияла огромная воронка – совершенно круглая, с гладкими оплавленными стенками, уходящими вглубь. Ни обломков, ни признаков фундамента. Ничего. Как будто гигантская рука вырвала таверну Филлипа и всё, что было под ней, из земли, оставив лишь эту чёрную бездонную дыру. Края покрывал переливающийся цветами радуги в скупом свете зимнего дня слой инея.

Мы остановились на краю пропасти, совершенно потерянные в этом полумёртвом, изувеченном мире. Куда идти? Что теперь делать? Неужели это сотворило то зло, выпущенное нами в особняке?

Вдруг Астра вздрогнула. Не от страха. Она резко повернула голову в сторону одной из уцелевших улиц, ведущей в центр деревни. Её взгляд стал отсутствующим, отстранённым, точно тогда, в спальне, когда она видела призрак ребёнка – тень его прошлого.

– Ниа, – прошептали её губы. – Ниа там…

Астра направилась к дороге – на молчаливый, призрачный зов. Она шла на ощупь, по нити чужого прошлого. Я, спохватившись, устремился следом, боясь спугнуть её сосредоточение.

Холод пробирал до костей, но Астра шла с упорством одержимой, ведомая чем-то, недоступным другим. Минуя уцелевшие дома, мы вышли на небольшую площадь перед двухэтажным зданием, которое, кажется, принадлежало какой-то знатной семье из города.

Астра резко остановилась, подняла глаза кверху, указала осторожным кивком на балкон второго этажа с массивными коваными перилами, холодно отсвечивающими промёрзшим железом.

Там, поперёк глубокого кожаного кресла, вальяжно развалившись, лежала Ниа. Она буквально растекалась в его объятиях, раскинув руки на спинку и подлокотник. На ней была лёгкая тёмная ткань, обнажавшая большую часть тела. Отдельные лоскуты вяло колыхались на ледяном ветру. Её волосы небрежно свисали вниз, раскрывая лицо, которое казалось одновременно знакомым и чужим – спокойным, отстранённым, безэмоциональным. Она смотрела не на нас, а куда-то вдаль, как владычица, оценивающая свои владения.

– Ниа! – крикнул я. – Что случилось? Мы видели…

– Ой, да бросьте, – немедленно прореагировала Ниа. Её голос, звонкий и чистый, разрезал холодную тишину. В нём отсутствовал и намёк на теплоту. – Стало ведь только лучше. И тише.

– Но эти дома? – ужаснулась Астра. – Таверна?

Ниа медленно опустила взгляд, снизойдя до потревоживших её покой. В её глазах читалась пустота – в них не было ни радости, ни удивления. Лишь холодное, безразличное любопытство, смешанное с лёгким раздражением.

– Проваливайте! – зло выдохнула она, помедлила и перевела взгляд на горизонт. – У меня нет настроения для разговоров.

– Ниа! – я сделал шаг вперёд, в наивной попытке разрушить стену внезапно возникшего отчуждения. – Очнись! Что-то происходит! Это важно! Как мы…

Я не договорил – Ниа плавно поднялась с кресла. Её босые ноги не коснулись замёрзшего пола балкона. Она парила в воздухе, лоскуты тёмной ткани странно колыхались, обнажая тонкие руки. Ниа двинулась вперёд – не шагнула, не прыгнула, а именно двинулась. Поплыла по воздуху в нашу сторону, медленно и неотвратимо. Кованые перила балкона при касании с её телом… истлели. Мгновенно рассыпались в серую пыль прямо у нас на глазах.

Ниа бесшумно опустилась на промёрзшую землю перед нами. Она не смотрела на Астру – хищный взор был прикован только ко мне.

– Той здесь нет. Ты опоздал.

Я инстинктивно попятился, но Ниа оказалась проворнее – молниеносно шагнула вперёд, схватила мою левую руку. Её хватка была железной, нечеловечески сильной. Дёрнула за запястье вверх, подняв перед своим лицом.