Дмитрий Алёхин – Яркость (страница 5)
– Вижу, – сказала она тише. – Как мутное сияние. С тех пор… как мы вернулись. – Она перевела взгляд на меня. – Но я не думаю, что это плохо, Фрэй. Наоборот. Похоже на… занавес. Как защита. Что-то укрывает нас здесь. От мира и от всего… что там случилось.
Это звучало надеждой. Она так хотела, чтобы её дом оставался островком безопасности, пусть и в океане непонятного.
– Возможно, – уклончиво ответил я. – Но что нам с этим делать?
Она пожала плечами, продолжая смотреть на туман.
– Не знаю. Я просто хочу… сад привести в порядок, – она снова улыбнулась, на этот раз более решительно. – Поешь пока. Я ещё покопаюсь тут.
Затем отвернулась и продолжила возиться с ромашками. Я наблюдал за ней ещё минуту, как она аккуратно подрезала корни, пропалывала сорняки. Упорядоченный мир её сада резко контрастировал с неопределённостью за забором и, казалось, таившейся в самом доме. Она просто старалась отсрочить неизбежное. «
Мир потерял всякие ориентиры. Болезненная усталость загнала меня обратно в постель, и я не заметил, как Астра вернулась в дом. Полулёжа в кровати я пытался сделать записи в блокноте, но буквы расплывались. Мои мысли витали вокруг озера, особняка, камня и… Ниа.
Внезапно из гардеробной донесся резкий треск. Я вскочил и бросился на звук.
Астра стояла спиной ко мне перед трюмо; в поднятой руке – деревянная расчёска с широкой ручкой. По разбитому зеркалу, от центра удара во все стороны расходилась паутина трещин, искажая отражение. Астра не двигалась, дыша едва-едва, коротко, как мотылёк.
– Что случилось? Ты поранилась? – я осторожно подошёл, стараясь не наступить на осколки.
Она медленно опустила руку с расчёской и повернулась. В её глазах застыло недоумение. Астра смотрела на меня и… сквозь меня.
– В зеркале… – её голос был скорее шёпотом. – Там… кто-то был.
– Кто? – спросил я, шагнув ближе и всматриваясь в веер трещин.
– Чёрная тень, густая как сажа, смотрела прямо на меня, – Астра будто искала в своём раздробившемся отражении что-то ещё. А может, хотела убедиться, что оно, отражение, не смотрит на неё в ответ? – Я ударила. Чтобы… чтобы прогнать. Но это же… зеркало…
Она медленно подняла на меня беззащитный взгляд:
– Я схожу с ума, Фрэй?
– Конечно, нет, – сказал я твёрдо, глядя поверх её головы на искажённое нарушенной перспективой отображение: на куски комнаты, на обрывки света, на наше с ней раздробленное подобие. – Ты не сумасшедшая. Я тебе верю.
– Но… призраки? Правда?
– Не знаю, – честно признался я. – Но отрицать то, что ты видишь… бессмысленно.
Она огляделась, проверяя комнату, и торопливо наклонилась, чтобы убрать беспорядок.
Нервно стала сгребать крупные осколки. И ойкнула, отдёрнув руку – острый край одного из них чиркнул по подушечке её указательного пальца. Крупная алая капля выпуклой бусиной проступила на коже.
– Чтоб тебя! – сдавленно выдохнула Астра, сжав порезанный палец второй рукой.
– Дай взглянуть, – перехватив запястье, я сразу повёл её к раковине, под струю воды.
Кровь смывалась, оставляя тонкий, но глубокий порез. Она не сопротивлялась. Замкнулась, наблюдая, как вода с розовой пеной утекает в слив. Я чувствовал, как на тонком запястье под моими пальцами пульсирует её кожа. Она задерживала дыхание, пытаясь унять дрожь, но удавалось плохо – короткий, влажный всхлип то и дело вырывался из груди против её воли. Астра стиснула зубы, сжала кулак, но это не помогло. Плечи содрогнулись, и она, проиграв, беззвучно зарыдала, опуская голову ниже. Я притянул её к себе, и она уткнулась лицом в моё плечо, пока её пальцы цеплялись за мою спину. Я сжал руки сильнее, чувствуя, как слёзы впитываются в рубашку; её тихие рыдания были громче любого крика.
Она отстранилась, не глядя в глаза, и вытерла лицо рукавом.
– Извини, – прошептала она наконец. – Я сама не своя.
Прошло некоторое время, прежде чем я, позаботившись об Астре, вернулся в гардеробную. На полу сверкнули обломки зеркала, притягивая взгляд. Перед глазами всплыл образ: женская рука, сжимающая окровавленный осколок. Потребовалось время, чтобы отогнать видение.
Закончив то, что не доделала Астра, я накинул тряпку на треснувшую поверхность зеркала.
– Можно… я лягу с тобой? – спросила она, выйдя из своей спальни с подушкой. – Рядом? Не хочу быть одна.
Было тесновато, но эта теснота была желанной, оберегающей. Астра легла боком, лицом ко мне:
– Наш мир стал тонким, ведь так?
– Ты про особняк или про то, что видишь то, чего не вижу я?
Она поморщилась, обдумывая новую действительность.
– Тени, – прошептала она наконец. – Густые, поглощающие свет. Как чёрные трещины в реальности. Так было несколько раз, на улице тоже. Будто их можно заметить лишь краем глаза.
– Может, это связано с тем, что было вчера?
– Не хочу этого всего. И не хочу… чтобы что-то просачивалось сюда. Это мой дом. Последнее… нормальное место, – она нервно сжала край одеяла. – Я не готова… к призракам, к магии из старых маминых книжек… к тому, что Филлип…
Её пальцы впились в моё запястье, взгляд был полон мольбы.
– Мы разберёмся с этим вместе, и никто не причинит тебе зла, – в очередной раз попытался успокоить её я.
Она кивнула, ослабив хватку, но не отпуская руку. Мы придвинулись ближе друг к другу, так, что я почувствовал тепло её тела, запах ромашки в волосах.
– Вместе, – прошептала она невнятно, уже проваливаясь в сон.
Я лежал, слушая её дыхание и назойливое тиканье часов.
Тик-так. Тик-так.
И больше никаких звуков. Тишина за окном была абсолютной.
– Фрэй? – её голос прозвучал неожиданно чётко, разрезая тяжёлое молчание у нетронутого с зимы камина. – Ты думаешь о Ниа?
Вечернее солнце било в щели ставен, окрашивая всё в густой багрянец. На столике между нашими креслами в блюдце лежали срезы сыра и подгоревший с одной стороны нарезанный хлеб. Я отломил уголок.
– Думаю, – честно ответил я. – Мы не знаем, что с ней. Она тоже была там.
– Да, – Астра отвела взгляд, её пальцы сжали край кресла. – И это она привела нас туда…
В её голосе не было вопроса – лишь выстраданное утверждение. Обвинение, которое копилось всё это время, наконец прорвалось наружу.
– Почему ты это говоришь?
– Не знаю. Просто в голову пришло, – она резко встала, словно не в силах больше сидеть на месте. – Этот хлеб несъедобен. Я принесу другой.
Схватила блюдо и почти побежала на кухню. Ей нужна была цель для своей боли и страха. И она нашла её в Ниа. После всего, что случилось, это было…
С кухни донёсся её сдавленный вскрик. Я вскочил с кресла и помчался на звук. Астра стояла, едва переступив порог кухни, и смотрела куда-то вбок, вглубь комнаты.
– Там… – едва вымолвила она и указала дрожащим пальцем в угол, где стоял старый буфет. – Они… кричат! – Астра зажала уши ладонями и беспомощно присела на корточки. – Прекратите! Уйдите!
Я бросился к ней, встревоженно оглядываясь по сторонам. Ничего. Пустота. Только пыльный буфет и тени от заходящего солнца.
– Там никого нет, Астра! Слышишь? – я присел рядом, обхватил её плечи.
Она медленно опустила руки. По её щекам катились слёзы.
– Но… они были… Я чувствовала их ненависть, – прошептала она сквозь всхлипы. – Почему я их вижу?
Мы сидели на полу, я сжимал её в объятьях, пока дрожь не прошла. Она не хотела идти в другую комнату, боялась темноты коридоров. Поэтому мы остались на кухне, у окна, где ещё было светло.
Когда солнце почти коснулось верхушек сосен, еле различимых за туманной завесой, Астра снова вздрогнула. Теперь она смотрела на дверной проём.
– Опять что-то видишь?
– Слышу. Там… – Астра несколько отстранённо, со смирением кивнула в сторону коридора. – В моей комнате. Детский плач.
Я помог ей подняться на ноги. Мы прошли к ней в спальню.
– Здесь? – прямо спросил я.
Астра кивнула, не отрывая глаз от того, что видела. Выражение её лица уже не отображало недавнюю внутреннюю панику, теперь на нём застыл отпечаток глубокого, почти трансового сосредоточения.
– Но… он не замечает… Плачет в пустоту.