Дмитрий Алексеев – Через пятнадцать долгих лет (страница 29)

Женщины все практичные и хитрые; хоть мегера, хоть верная жёнушка.

Поход в мебельный магазин после работы привёл к разочарованию: диваны и шкафы красовались внутри, но это были образцы. На изделия надо записываться в очередь. Оля чуть-чуть расстроилась, что придётся ждать, а Юрка вспомнил свои навыки из 90-х годов.

Узнав, где кабинет заведующей секции, он отправился туда, оставив Олю бродить по залу. Завсекцией оказалась очень типовой для советской торговли: толстая тётка с высокой причёской, несколькими перстнями на руках и в дорогом, но безвкусном прикиде. Чувствовалось издалека — взятки берёт!

Юрка вежливо поздоровался, с похоронным видом наплёл историю про смертельно больную маму, которой просто необходим раскладной диван и одёжный шкаф. После этого пододвинул к ней на столе пятьсот рублей.

— Что же вы не сказали, что были записаны раньше, а очередь прошла? — заулыбалась дама, ловким движением убрав деньги в стол. — Мы немедленно вас восстановим и на следующей неделе доставим товар.

— Записался в очередь? — спросила Ольга, когда он вышел из кабинета.

— Знаешь, повезло. Отказались тут привереды, не нравится им фасон, ну а нам в самый раз. На днях привезут, пойдём оплатим, — бордо ответил он.

Оля не сводила с него изумлённого взгляда, а когда вышли из магазина, ехидно спросила:

— Шестопалов, ты же комсомолец, а забыл, что взятки давать нехорошо.

— Оля, это была просто благодарность за качественное обслуживание. Как бы букет, обёрнутый в бумагу из банкнот. Представила?

— Да, и непременно запишу этот эпизод в ту самую тетрадь, куда заношу нехорошие поступки, понял?

Тут они не выдержали серьёзности момента и весело засмеялись. Почему-то дурачиться друг с другом им очень нравилось.

С телевизором и радиолой получилось проще: они были в свободной продаже. Телевизор обошёлся чуть меньше двух тысяч, а радиола — пятьсот рублей. Одновременно Ольга выбрала несколько пластинок, на удивление Юрки, весьма своеобразных. Эстрады совсем не было, зато долгоиграющие диски Чайковского, Моцарта, Гайдна, Бетховена заняли почётное место. Теперь ясно, что за подарки покупать жене.

Устанавливать и настраивать антенну пришлось ещё неделю и Юрка с грустью представил, как комната превратится в кинотеатр со зрителями. На его счастье, ещё две семьи в их коммуналке почти одновременно с ними купили телевизоры и опасения исчезли.

Юрка не был большим поклонником классической музыки, хотя отдельные мелодии нравились. Оля поставила благородную задачу приобщить его к искусству, и он, вздохнув, согласился.

— 35 —

5 октября Юрий пришёл с работы позже жены и застал её сидящей на стуле в застывшей позе и смотревшей в стену, будто ожидая, что на ней появится картина. Такого Юра ещё не видел, поэтому тихонько обошёл её сзади, сел на новый диван и уставился в ту же точку, ожидая развязки. Пять минут прошло и ему это надоело.

— Чего ждём? Или тебя кто-то заколдовал, принцесса? — осведомился он шёпотом, чтобы не напугать любимую.

— Ты заколдовал, и я очень рада, — чуть громче произнесла она. — У меня уже второй раз нет месячных, понимаешь? У нас будет малыш. Я боялась говорить первый раз, а теперь точно.

Она засмеялась тихим смехом и обняла Юрия.

— Ты тоже рад? Не отвечай, я знаю, но всё равно боюсь возвращения памяти у тебя. В любом случае я воспитаю нашего маленького, чего бы мне это не стоило.

— Что за упадническое настроение, любимая? Я очень хочу стать отцом, причём, хорошим отцом, — уверенно заявил Юрка, но в глубине души понимал, что Ольге предстоит сильный шок, когда вернётся в тело хозяин. Весь кошмар в том, что эти переживания могут сказаться на здоровье малыша.

Его малыша! Артём знал, что никогда не встретится с ним, но будто наяву видел первые шаги неуклюжего бутуза по этой комнате.

Оля весело щебетала, и он старался поддержать её; внутри был мрак.

Вечером слушали «Щелкунчика», обнявшись на диване и к Артёму возвращалась надежда, что всё образуется и Оля вырастит их ребёнка хорошим человеком.

Оставалось меньше месяца до возвращения и Юрка развил бурную деятельность. Он купил кроватку, убогого вида детскую коляску, на которую не мог смотреть без смеха; но других не было.

Оля забеспокоилась: по дурацким поверьям нельзя покупать одежду нерождённому малышу, но Юрку уже не остановить. Вспомнил он и про неё, заставив запастись одеждой и обувью. Зачем он это делал — непонятно. Вернее, ему как раз понятно: он хотел потратить все деньги, чтобы не достались прежнему Шестопалову.

Наверняка же, опять будет тратить их на любовниц! Деньги, к удивлению, никак не кончались и он добавил к Олиному вкладу ещё десять тысяч.

Удивительно, но с подружками Ольги удалось помириться, и они уже не видели в нём врага. Она им похвасталась, что беременна, теперь консилиумы и совещания происходили каждое воскресенье.

Юрка терпел час-другой, потом забирал жену и шёл с ней в парк. Подружки не понимали намёков и всей гурьбой отправлялись с ними. Что делать: приходилось мириться и с этим.

Октябрь заканчивался, заканчивалось и время Артёма в мире Сна. Тот реальный мир встретит жуткой болью и проблемами, но выбора нет.

20 октября, в воскресный день, к Ольге заявились подруги, а на улицу выходить она боялась, чтобы не простудиться.

Юрка случайно узнал, что в магазине на Сенной будет распродажа вязаных шапочек и решил сделать сюрприз жене.

Поездка получилась удачной, он купил шапочку жене и будущему сыну.

День был промозглый и очень ветренный — то есть обычный питерский. Настроение было прекрасным, до дома оставалось четыре квартала; казалось ничего страшного в этот день не произойдёт.

Из ближнего двора валил дым и даже открытое пламя. Юрка понял, что горит деревянный трёхэтажный дом, остальные вокруг были каменные.

Вряд ли его помощь понадобится, поэтому свернул туда просто из любопытства. Уже подъехали пожарные и раскатывали рукава. Огонь действовал намного быстрее их. Был день и вроде все жители покинули дом.

Одно парадное уже догорало, а во втором бушевало пламя, подгоняемое сильным ветром. Зевак собралось много и обсуждение в разгаре.

— Выгорит полностью, — заявил один эксперт в валенках на босу ногу. — Да и чёрт с ним, давно пора ломать.

Двое других немедленно согласились с ним, но остались досмотреть.

И тут Юрка оцепенел: в проёме третьего этажа появились три плачущих ребёнка не старше семи лет.

Начальник караула сориентировался, и пожарные натянули брезент внизу.

— Прыгайте, — кричали все, кто был недалеко. Ревущее пламя заглушало крики и пугало детей. Рама мешала им, и они отступили внутрь.

Юрка вдруг ощутил страх высоты детей и понял: сами не прыгнут.

Подленькая мысль: «Какое дело тебе до этого мира?», шевельнулась и сразу погасла. На глаза попала брезентовая куртка пожарника у машины и сомнения исчезли. Юрий схватил куртку, надел на ходу и буквально влетел в парадное.

«Только бы лестницы не выгорели», — стучало в мозгу.

Лестница была в пламени, но его уже не остановить: первый пролёт проскочил, второй тоже, на третьем стало невыносимо жарко, особенно, голове, но и осталось немного. На третьем этаже хрустнула ступенька и он едва не улетел вниз.

Вон уже и дети у окна. Он отодвинул их и рванул раму на себя изо всех сил. Стёкла резанули лицо и он почувствовал запах крови.

Внизу был натянут брезент, а спина уже плавилась.

Он схватил одного, следом другого и третьего ребёнка и швырнул их вниз. Сейчас не до сантиментов. Сила от стресса удесятерилась.

Пожарные ослабили натяжение и сняли детей, быстро натянули снова, Юрка оттолкнулся.

В то же мгновение тяжёлое бревно перекрытия скользнуло вниз и ударило по голове. Его тело всё-таки упало вниз на брезент, но уже безжизненное.

Через час огонь затих и остатки дома проливали водой. Юркино тело накрыли брезентом, рядом лежали две вязаных шапочки, а вокруг ходили женщины и плакали. Там были заводчане, его узнали и кто-то побежал за Ольгой.

— 36 —

Первой мыслью проснувшегося Артёма было: «Когда ты уже поумнеешь?». Боль после перехода была просто адская, да ещё добавляли «горячие» воспоминания боли от огня.

Словно наяву, он видел, как к дому подбегает едва одетая Оля с подругами и безжизненными глазами смотрит на кусок брезента, который скрыл её надежды на счастье. Что с ней будет дальше — бог весть.

Думать о будущем её и их ребёнка было невыносимо.

Он порылся в аптечке, нашёл болеутоляющие таблетки и выпил в двойной дозе. В зеркале отразилось опухшее мурло, по-другому не скажешь. Выходить в таком виде на улицу: даже голуби спрячутся. Но боль немного снималась при ходьбе, и он отправился в далёкое путешествие из комнаты в кухню и обратно. Через час стало полегче, он опять уснул. Меньше всего хотелось есть.

Новый день принёс облегчение и даже лицо стало стремится к изначальному варианту. Горячей воды не оказалось, а с ней и холодной. Артём включил компьютер и вышел на сайт управляйки. Так и есть: воду отключили на два дня — авария у них.

Кое-как оделся, поднял воротник куртки, хотя было тепло и пошёл в магазин. Еда не нужна, а вот пить хочется. Он купил десятилитровую бутыль и пошёл домой. На выходе из него порыв ветра с Балтики подхватил карту «Мир» и унёс в неведомую даль. Искать сил не было.

Артём еле донёс бутыль домой, вошёл в онлайн-банк и заблокировал карту. Там было всего пять тысяч, но всё-таки жалко.