Дмитрий Агалаков – Ордынский волк. Самаркандский лев (страница 39)
Из Ташкента государь выехал в Ходженд, поклониться могиле шейха Маслахата. Раздал бедным десять тысяч кебекских динаров и уже в начале зимы вернулся в лагерь и слег. Простудился по дороге.
Пролежал почти месяц, заставив многих сильно побеспокоиться, потом пошел на поправку…
Беки Тимура взяли всего по две-три жены – самых молодых и быстрых. Какой еще будет дорога! Не брать же старших жен, которые воспитывают общих детей? Каждый простой воин также имел право взять несколько жен, но только за содержание одной из них в походе платила казна. Других жен воины Тимура могли брать за свой счет. В этом была своя сила – наличие женщин в обозе. Каждый бахадур знал, что в случае поражения его жена достанется врагу. Таков закон! И нет ничего позорнее! А если его убьют, то жена перейдет в распоряжение брату или другу. Одна не останется. И таков закон тоже.
Тимур взял в этот долгий и кровопролитный поход небольшой гарем, но день за днем на первый план все чаще стала выходить одна из его жен – самая юная, шестнадцатилетняя красавица Чолпан-Мульк, наездница и ловкая охотница. Тимур заполучил ее недавно, во время карательного похода в Могулистан. Чолпан-Мульк была дочерью родовитого могульского владыки. Ее отец сам приехал и поклялся Тимуру в верности, и государь пощадил его. Тем более что могульский владыка привез с собой любимую из дочерей. Пленница, наложница, подарок. Но каков оказался трофей! Чолпан-Мульк на удивление великолепно стреляла из лука – не хуже бахадуров Тимура. Хитрый отец приказал дочери вскочить на коня, пролететь по полю, преодолеть препятствия, потребовать лук и с лету поразить мишень десятью стрелами точно в яблочко. Все были восхищены! Искренне подивившись красотой и резвостью Чолпан-Мульк, великий эмир Тимур взял ее в жены – и не пожалел о своем решении. Чолпан давала ему небывалые силы, словно он пил из живого родника – пил и никак не мог напиться.
– Возьми меня в поход – только одну возьми! – как-то ночью прошептала она, когда они только двинулись по просторам Азии. – Я тебе и десять жен заменю, дорогой муж мой, и сто!
– Неужели? – рассмеялся Тимур. – Вот прямо сто и заменишь?
– Да!
Небольшой опыт в любовных утехах она компенсировала природным женским чутьем и желанием быть лучшей во всех отношениях. И ей это удавалось – все схватывала на лету.
– А тысячу заменишь?
– И тысячу заменю! Моей любви к тебе, повелитель, хватит и на тысячу жен! Правда-правда!
Он удивлялся ее дерзости и самоуверенности. Юная кошка! Она была непохожа на других женщин. В природной женской силе ей и впрямь трудно было подыскать ровню. Чолпан была само пламя, и оно загоралось сразу, как только она сбрасывала рубаху и прижималась к нему. Черные косы, смуглая кожа, чуть раскосые черные блестящие глаза. Гибкая, ловкая, сильная. Обжигающая. Способная возвратить немолодому мужчине юность. Это ли не сокровище?
– Отец говорил – если бы я родилась мальчиком, то стала бы великим воином, – делилась она с ним.
– Это хорошо, что ты родилась девочкой, – вновь смеялся он. – Воинов у меня тысячи, и один лучше другого. А ты такая одна, милая моя Чолпан.
– Вот и возьми только меня одну! – крепко обнимая его, обвивая ногами, шептала она. – Всюду буду с тобой! Хочешь, и в битвы будут летать с тобой! Хочешь?
Он обнимал и целовал ее.
– Нет, не хочу. Жди меня из битв.
– Буду ждать, буду!
Ночи с ней были долгими, и он забывал о ранах, о заботах, о том, что в мире кругом враги и надо ломать им хребты, а не то они сломают хребет тебе. Под мелодичное бренчание нескольких сонных менестрелей за юртой, в подушках и стеганых одеялах, он наслаждался молодой женой.
И даже голос Чолпан-Мульк звучал как песня…
Другие жены ревновали, конечно, но не показывали вида, молчали. Такова воля повелителя. И такова судьба женщины в этом мире.
Тимур недолго думал, как ему быть. Нет, он еще не успел налюбиться со своей степнячкой Чолпан. А ему хотелось ее больше других, и во много раз. И эти другие, как бы он ни любил их тоже, помешали бы им. Жены в мусульманском мире, нарожав мужу детей, постепенно становятся сестрами и друзьями, часто сварливыми, обидчивыми, всем недовольными, но терпеливыми. Такова их доля. Любовь принадлежит новым женам, юным, еще не изведанным. Таким притягательным! Одним словом, он пошел на поводу у Чолпан. Поэтому все жены были отправлены назад целым караванчиком рассерженных спутниц жизни, изведанных достаточно хорошо в прежние времена.
Когда он прощался с караваном «старых жен», то встретил взгляд Сарай Мульк Ханум. Он подъехал к ней. Она сидела на подушках в роскошном паланкине с откинутым пологом и с непроницаемым набеленным лицом смотрела на него. Что ж, ему было пятьдесят пять, ей – пятьдесят три. Когда-то ему, упрямому мальчишке, было четырнадцать, а ей – двенадцать, совсем девочка, и она всякий раз опускала глаза, увидев его. Потом они повзрослели, и он страшно завидовал Хусейну, что тому досталась жена-Чингизидка. Потом он убил ее мужа, своего бывшего друга, а ее взял в жены. Как брал все, что ему хотелось взять по праву сильнейшего. Но она так и не родила ему детей. А сколько было упований и молитв! Бог не дал им этой благодати. Тимур знал: для Сарай Мульк это стало личной трагедией на всю жизнь, и одному Богу было известно, как она с этим справлялась. Увы, закат уже давно встретил ее. Но он подарил ей царский почет и первое место среди жен. Все при дворе ее называли «Биби-Ханум» («Старшая жена»). Она же стала наставницей всем другим его женам и старшей матерью всех его детей и внуков. Такова оказалась ее судьба.
– Я одобряю твой выбор, мой господин, – сказала Сарай Мульк. Речь шла о веселой юной наезднице – Чолпан-Мульк. – Она подарит те жизненные силы, которые тебе понадобятся в этом походе.
Словно в воду смотрела Сарай Мульк! Повторила слова Чолпан!
– Благодарю тебя, – ответил Тимур и сжал руку давно отставленной жены. – Ты – мудрая женщина.
Но ее пальцы были холодны, как у покойницы, и он не получил рукопожатия в ответ.
Взяв Чолпан-Мульк в долгий изнурительный поход по степным просторам, он угадал! Стихия кочевой жизни оказалась абсолютно ее стихией, и теперь она всюду была с ним, если он позволял, конечно; носилась на лучших жеребцах, радовала глаз пожилого воина. Да и всей армии тоже. Пусть завидуют! Владыкам достается все лучшее.
Молодая жена становилась с каждым днем смелее. Как-то ночью, при горящих светильниках, она взяла его изувеченную правую руку и долго смотрела на обрубки его пальцев.
– Я прежде боялась спросить… Как это случилось, мой господин?
– Давняя битва…
– А твое плечо и колено?
– Все в тот же день. – Он помолчал. – Эти отметины оставил мне Господь.
– Как это так?
Тимур нахмурился, но потом, глядя на огонь, улыбнулся.
– Для создания великой империи мои раны ничтожны, милая Чолпан. Но они напоминают о том, что предательство всегда рядом, оно неотступно идет за тобой, как волк за своей добычей; раны не дают забыть, что враг караулит тебя за каждым углом, в любой тени, и нужно быть всегда настороже и готовым первым нанести удар. Господь оставил на мне эти зарубки, и теперь я сильнее и осмотрительнее во сто крат, чем был когда-то. Я больше не верю словам – только делам, и умею заглянуть в душу любого человека, кто осмелится поднять на меня глаза.
Она горячо поцеловала его искалеченную руку, потянулась к нему, заглянула в глаза владыки и мужа.
– А что ты видишь в моих глазах, мой господин?
Он погладил ее по черным жемчужным волосам, по голому смуглому плечу.
– Ты не соврала, когда сказала, что с радостью заменишь мне даже сотню жен.
– Даже тысячу, сказала я.
– Именно так. Я вижу все, что хочет видеть мужчина в женщине: любовь, огонь и покорность.
– Это так, – со всей искренностью кивнула она. – Клянусь Богом – все так!
– Знаю, знаю, – привлекая к себе юную жену, сказал Тимур. – Я слышу, как об этом поет твое сердце…
Он чувствовал, что она станет ему и усладой, и опорой в этом походе. Опорой его изболевшемуся сердцу и настрадавшейся душе.
Эта зима выдалась довольно теплой, и уже во второй половине января Тимур поднял войска. Хронист написал об этом: «В день четверга двенадцатого дня месяца сафара в году семьсот девяносто третьем[28] он (Тимур. –
В местность Кара Саман, близ Отрара, где Тимур встал лагерем из-за непогоды, и прибыли послы от хана Золотой Орды Тохтамыша.
Глава третья
В чужие пределы
Уже несколько дней лил проливной дождь, земля раскисла, войско двигаться не могло, увязло бы.
Тимуру доложили: «Прибыли послы от хана Тохтамыша, государь!»
– Приведите их ко мне, – греясь в непогоду крепким вином, приказал Тимур.
Злость уже закипала в нем, но он умел сдерживать порывы сердца. Татары вошли. Послы вероломного ордынца хоть и старались держаться гордо, но предстали перед эмиром вымокшими до нитки, измотанными быстрой и утомительной дорогой, опасениями за свои жизни. Жалкие видом, они пришли с дарами. Привезли девять белоснежных коней, тоже намокших и понурых, и гордого сокола. Тохтамыш знал, что Тимур – заядлый охотник и большой любитель соколиной охоты. Эмир взял его на руку и заглянул в глаза хищной птице. Намокший сокол тоже одарил его ледяным взглядом и встряхнул перья, окатив Тимура брызгами. Это был плохой знак! Полководец поморщился, пренебрежительно отдал птицу слугам.