Дмитрий Агалаков – Белоснежка и медведь-убийца (страница 59)

– Неважно, – хрипло ответил Беженцев.

У дверей Юля остановилась.

– Где клетка с медведем?

– А зачем вам? – спросил Юрий.

– Хочу убедиться, что он существует. Что все это не сон. Только за этим.

Жук расплылся в чуть уродливой, но такой обаятельной улыбке.

– Вы пришли по главной тропинке, моя королева?

– Да, – ответила девушка.

– Есть другая тропинка. Как выйдете – берите правее. Она тоже приведет вас к воротам. Там есть железный люк. Справа от дорожки. Постучите в него.

– Спасибо, – кивнула Юля.

И переступила порог дома. За ней вышел Позолотов, и только за архивариусом, готовый к любому выпаду неприятеля, Кирилл.

– Что вы ему сказали, Юленька? – озадаченно спросил Позолотов. – Этому мстителю?

Юля улыбнулась:

– Он же ответил своему волосатому другу: неважно.

– Но я-то не волосатый!

– Еще какой волосатый! – обернулась к нему девушка. – Старый гном!

– Белоснежка! – фыркнул старик.

– Ага, я такая.

– Ладно, не хотите – не говорите, – топая за друзьями, пожал плечами Феофан Феофанович. – А мне вот интересно.

– Уймитесь, профессор, – осек его Кирилл. – Мне тоже интересно, но я молчу. Нельзя узнать все тайны этого мира.

– Точно! – подтвердила Юля.

Они сразу нашли другую тропинку, которая шла правее от дома, и быстро углубились в желтеющий сад. Шагая, все чаще тянули головы и смотрели вправо от дорожки.

– Вот он, люк, – первым остановился Следопыт.

В трех метрах от дорожки и впрямь был укрытый желтыми листьями железный люк. Они осторожно подошли к нему. В петлях висел огромный замок. Сколько тайн хранил в себе этот погреб! Юля присела на корточки рядом с люком и… постучалась в него. Она как будто стучалась в другой мир – страшной сказки. В мир медведя на липовой ноге.

– Эй, Медведь! – позвала она. – Ты меня слышишь?

Только эта сказка, ставшая явью, была куда страшнее любого народного мифа.

– Эй, Медведь, откликнись! – громче позвала она. – Пожалуйста!

И тут они услышали из-под земли тихий приглушенный рёв. Он не был разъяренным или негодующим – лишь настороженным. Им просто ответили. Чужакам. Но это был рык зверя – сомнений не оставалось…

– Нам пора, – оглядываясь в сторону дома, сказал Кирилл.

– Прощай, Медведь, – сказала Юля. – Прощай навсегда.

Скоро они пересекли по тропинке густой желтеющий сад и вышли к калитке. У машины тройка детективов остановилась.

– Как вы думаете, мы поступили правильно? – спросил Следопыт у друзей. – Ведь мы только что совершили тяжкий проступок. Не сообщили о преступниках.

– Мы железную лапу видели, Кирилл? – спросила Юля. – Шкуру? Нет. Живого медведя на одной ноге в этом домике видели? Тоже нет. Слышали голос из-под земли – и все. Нам даже не показали прострелянную руку предполагаемого преступника. Так, один окровавленный бинт! Так что мы видели? Да ничего мы не видели. Сон!

Белозерский покачал головой:

– Лиса.

– Еще какая! – согласился с ним Позолотов. – Мы поступили как гуманисты. Хотя я не уверен, что так поступать правильно. Кто знает, чего еще натворят эти оболтусы?

– Мое сердце спокойно, – садясь в машину, сказала Юля, – а это значит, что все случилось так, как и должно было случиться. Едем в гостиницу!

Эпилог

В этот вечер они попрощались с Борщовым. Юля сослалась на учебу. Феофан Феофанович на здоровье, Следопыт на то, что меньше всего ему хотелось бы влезать в разборки между криминальными группировками Лещёва, одна из которых, возможно, и устранила трех некогда закадычных друзей со Львом Соколовским во главе. Борщов его понял. «Мне и самому этот расклад не нравится. Не удивлюсь, если дело о медведе-призраке так и останется висяком. Но трясти будут многих». Они наспех распили в номере гостиницы «Колос» бутылку коньяка, Борщов попрощался со всеми и полетел по своим делам.

Осталось собрать вещи, сдать ключи и рвануть на «Запорожце» в Семиярск. Дело о медведе-призраке было доведено ими до конца, все остальное должна была решить судьба. Они больше не имели права вмешиваться в ход этой кровавой истории, которая длилась более двадцать лет и развязку которой они застали.

Они выехали из Лещёва после обеда, чтобы к вечеру оказаться в Семиярске, отужинать, а потом успеть на вокзал – проводить Юлю.

На полдороге «Запорожец» архивариуса вдруг загудел, что-то отчаянно забилось в нем, затарахтело, застукало, как будто он ждал неминуемого приступа. Феофан Феофанович быстро подрулил в обочине и нажал на тормоз.

– Дождался! – сказал он. – Хвалил-хвалил, а конек-горбунок не сдюжил.

Все вышли из машины, Юля, сидевшая позади, последней. Серое небо казалось низким. По обеим сторонам дороги тянулись поля и редкие лесопосадки.

– Говорила я вам, – сказала девушка. – Пора пересаживаться хотя бы на «Ниву».

Позолотов открыл задний капот и посмотрел на мотор своей чудаковатой машины.

– А-я-яй, – покачал он головой. – Что с тобой, Боливар?

– Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли? – усмехнулся Кирилл. – Что-то стал задыхаться наш украинский друг!

– Не кощунствуй, – очень серьезно бросил Позолотов. – И не святотатствуй.

– Боливару надо отдохнуть, – тяжело вздохнула Юля. – Да нет, я его успела полюбить. Как своего прапрадедушку. Правда-правда.

– Очень надеюсь на это, – скорбно вздохнул и Феофан Феофанович.

Становилось прохладно. Над полями кружились и тревожно кричали птицы.

– Может, поймать машину и попросить взять нас на буксир? – предложила Юля.

– Дайте-ка я посмотрю на него, – сказал Кирилл. – А вы пока гербарий пособирайте.

– Где, в поле? – спросил Позолотов.

– До лесопосадок дойдите, – посоветовал Следопыт. – Может, опят найдете.

– Я – охотник за привидениями, а не презренный грибник, – пробурчал архивариус. – Идемте, Юленька.

Феофан Феофанович и Юля сошли с трассы и побрели по полю.

– О чем думаете, принцесса?

– Так, ни о чем, – пожала она плечами и подставила лицо холодному ветру, гулявшему по выцветающему осеннею полю.

Ветер трепал и седую вспененную шевелюру архивариуса, и его прозрачные седые бачки.

– Вы говорите неправду, принцесса, я же вижу!

Юля промолчала, потому что старик угадал. Она говорила неправду. Ей было жалко оставлять там, в диком саду, изувеченного Мстислава. Илюшу, жестоко мстившего за свою мать и захлебнувшегося этой местью. И теперь ее женское сердце ныло. Жалко было оставлять его на вечной тропе войны. Она не зарастет для него никогда, знала девушка. Даже если он переиграет судьбу, уйдет от своих преследователей, ему вести эту войну всю жизнь. Юля тяжело вздохнула. Ничего необычного она ему не сказала, когда склонилась над ним. «Будь сильным», – только и всего.

Они недалеко ушли от машины, когда услышали рев мотора. Обернулись. Следопыт выбрался из салона, захлопнул крышку капота, окликнул их:

– Поехали!