Дмитрий Агалаков – Белоснежка и медведь-убийца (страница 40)
– Есть предположения. – Кирилл отошел от окна и включил телевизор. – Где тут местный канал? Вот же он. Я так и думал…
Из телевизора неслись те же завывания сирен, которые они только что слышали на улице. Камера неровно снимала центральный вход у местного цирка «Глобус». Толпа из нескольких сотен человек скандировала: «Медведей, покажите нам медведей! Всех покажите – их у вас четыре! И не по очереди – вместе! Тащите медведей, клоуны, а то сожжем вас на фиг!» В стеклянные стены и двери цирка уже летели комья земли. Некоторые жители были вооружены охотничьими винтовками.
Юля тут же сбросила ноги с дивана и уставилась в экран. Потянулся в ту же сторону и Феофан Феофанович.
– О, линчеватели! – с какой-то особой радостью сообщил он.
– Тут покруче любой оппозиции будет, – заметил Кирилл.
– Да много как! – возликовал Позолотов.
– Чему вы радуетесь? – спросила Юля.
– «Стихийное проявление народного гнева в Российском обществе» – была тема моей курсовой на истфаке, – с важностью сообщил Феофан Феофанович. – Люблю поглазеть, как народ волнуется! Разинщина, Пугачевщина. Всё ведь через Семиярск прокатилось. Пугачеву Семиярск сам ворота открыл. С хлебом-солью встретил. Дворян Емелька повесил, солдатушек бравых ребятушек перебили казачки-разбойнички, священников утопили. Три дня пировали бунтовщики. Погуляли, так сказать. По-русски. С размахом. Крррасота!
Юля взглянула на Кирилла, тот утвердительно кивнул:
– Было. Перебили, в Волге перетопили, повесили. Кого-то сожгли. И три дня пировали. Потом дальше пошли.
– Ясно, – кивнула Юля.
Речь девочки-комментатора была сбивчивой, она больше думала, как не угодить под раздачу. Что-то скороговоркой говорила про медведя-призрака, терроризирующего город.
«И укротителя покажите! – ревела толпа. – Укротителя давай! А ну, выходи, убийца!»
Девочка-корреспондент напомнила, что горожанам не забылось представление прошлого года, в котором укротитель Лавров, заслуженный артист РСФСР, коварно заставлял ездить медведей на велосипеде, ходить по канату и выполнять много других своих укротительских прихотей.
«Где он?! – кричали в толпе. – Укротителя на мыло!»
– Мутит городок, – резюмировал Кирилл.
– Интересно, они его в Лещёвке утопят али как? – поинтересовался Феофан Феофанович.
– Кого? – спросила Юля.
– Как это кого? Укротителя, разумеется. А может, и директора цирка. И клоуна заодно. Чтобы не паясничал.
– Да ну вас, – отмахнулась Юля.
– А чего да ну? Сами сейчас увидите, Юленька. Станем свидетелями проявления средневекового образа мышления наших удивительных соотечественников. – Позолотов вновь вытянул ручки и вновь пропел, шевеля короткими волосатыми пальчиками, но на этот раз еще более страшно: – У-у-у!
А Лещёв переволновался не на шутку. Появление медведя-призрака наконец-то взбудоражило большой провинциальный городок. Второе убийство на улице парализовало одну часть горожан, другую толкнуло к реальным действиям. Завывали полицейские сирены. Уже были видны взволнованные охранители правопорядка, которым совсем не хотелось лезть в протестующую массу. Тем более, что они были такими же гражданами Лещёва и тоже опасались медведя-призрака. А граждане кричали: «Медведей давай! И тигра тоже показывай!»
– А тигр им зачем? – удивилась Юля.
– До кучи, – усмехнулся Кирилл. – Зверь как-никак… А вот эти физиономии мне знакомы, – Следопыт оживленно кивнул на экран телевизора и даже подошел ближе. – Смотрите, смотрите!
Трое крепких откормленных молодых мужчин, отдаленно напоминающих спортсменов, скандировали громче всех: «Дре-си-ров-щи-ка! Дре-си-ров-щи-ка! Ди-рек-то-ра! Ди-рек-то-ра!»
– Паша, Гриня и Славик, – узнала Юля. – Симпатяшки.
Гигант Славик, с винтовкой в руках, ревел со всей страстью, двое друзей только подвывали ему из чувства солидарности и мужской дружбы.
– Линчеватели из глубинки, – с удовольствием вздохнул Феофан Феофанович. – Когда думаю, на кого этот мир оставлю, сердце радуется! Вот ни них, Пашу, Гриню и Славика, потомков Пушкина и Лермонтова, Толстого и Достоевского.
К ревущим мужчинам пробились двое молодых полицейских. Камера снимала именно их, активистов.
«У вас есть разрешение на оружие?» – спросил у Славика первый полицейский, с неохотой готовый вступить в схватку.
«А как же?! – взревел Славик. – Я – охотник! Со стажем! Как по вашему городу без оружия-то ходить?! У вас же медведи людей рвут на части на глазах у прохожих!»
– Тут он прав – прямо на глазах, – заметила Юля.
– На наших, – кивнул Следопыт. – И хотели бы забыть, да куда теперь.
«Предъявите», – попросил полицейский.
Камера не отпускала их.
«Вот мои документы! – рявкнул Славик. – Братва, – окликнул он товарищей, – кажи наши документы!» – Достал удостоверение охотника и сунул их полицейскому.
Журналистка не удержалась и ткнул в нос активистам микрофоном:
«Представьтесь, кто вы и откуда?»
«Вячеслав Топорков, – представился он. – Из Семиярска. Частный предприниматель. А родился я тут, в Лещёве, кстати! Так что это и мой город!»
«А зачем вам дрессировщик, Вячеслав? И директор?»
«А затем, девушка! – возопил Славик. – Больше медведей в округе ни у кого нет! Или вы хотите, чтобы мы в привидение поверили?! Да фиг там! Тут ведь настоящий медведь-живодер гуляет! А в цирке вашем их целый выводок! Чего они по ночам-то делают, кто ответит? Чему их этот маньяк Лавров научил, вы знаете?!»
– В чем-то он прав, – сказала Кирилл. – Я тоже в призраков не верю.
– А вот я верю! – воскликнул Феофан Феофанович, подтвердив свое прежнее убеждение. – И где вы медведя на одной ноге возьмете?
Позолотова неожиданно поддержал Гриня:
«А вот я, девушка, верю в медведя-призрака!»
«Правда?» – радостно воскликнула она.
«Конечно! – кивнул тот. – Это что за медведь, который исчезает в пространстве? Сами подумайте!»
«Заткнись, Гриня», – прервал того громогласный бугай Славик.
«И ведь только ночью появляется, девушка!» – не слушая его, продолжал Гриня.
«Да-да-да!» – горячо подхватила она эту догадку, как видно, придерживаясь мистической версии.
«Молчи, Гринька! – рыкнул Славик. – Каким дебилом нужно быть, чтобы в призраков верить?!»
«И самое главное, девушка, сюда, в Лещёв, уже команду из Москвы прислали, охотников за привидениями», – выдал наконец-таки главный аргумент словоохотливый Гриня.
«Какую команду?!» – вытаращила глаза корреспондентка.
Но камера тут же потеряла ее и уперлась объективом в туповатую физиономию Грини.
– Слышите?! – воскликнул Феофан Феофанович. – Я так и знал, что пришлют команду колдунов из столицы! Понял, Кирюша?!
– Понял, понял, – ответил тот. – Дураков много!
«А такую команду! – вскричал на вопрос журналистки Гриня. – Они в гостинице «Колос» живут. Подтверди, Пашка!» – потребовал он у третьего друга, который прятался у него за спиной.
«Точно, прислали», кивнул тот.
«Мы с ними немножко поругались вначале, – продолжал Гриня. – Они тут работают по поручению правительства, ФСБ и с разрешения полиции. Точно знаю! Сам видел всю команду! У них такой старик есть, древний, экстрасенс, он одним прикосновением лишить силы может…»
«Какой силы?» – вопросила журналистка.
«Любой!» – ответил охотник.
– А это он о нас, – только и успел проговорить Феофан Феофанович.
– Понял уже, – мрачно откликнулся Следопыт.
«У него знаете какие глаза? – продолжал Гриня. – Ненормальные! Жуткие глаза! Как рентгены!»
– У меня что, ненормальные глаза? – негодующе спросил Позолотов, снял очки и взглянул на друзей. – Жуткие?