Дмитрий Абрамов – Царь-монах. Государи и самозванцы на русском престоле (страница 52)

Сусанин видел, что увёл литву и ляхов вёрст на пятнадцать в сторону от Домнино. Зимник сам собою закончился и начался довольно крутой и длительный спуск вниз. Литовские ратные заволновались.

– Куда ведёшь, староста? Дорога уходит в низ, в густые леса, – с недоверием и вызовом обратился к Ивану доспешный шляхтич.

– Веду вас самым кратким путём, а путь этот лежит через тот лес, – отвечал Сусанин и указал рукой на бескрайний лесной массив, раскинувшийся в огромной котловине. – За тем лесом – Домнино, – добавил он.

Услышав эти слова, шляхтич кивнул головой и отправил своего служку назад – по следу за подкреплением. Когда же спустились они уже в низину и пошли лесом по еле заметной просеке, Иван стал истово и тихо молиться. Через час пропала и просека. Небосвод закрылся тёмной пеленой, спрятавшей Луну и звёзды. Густой снег сыпал с неба, заметая следы. Верно, Господь услышал молитвы верного раба Своего.

Сколько времени вёл ещё раб Божий Иоанн литовский отряд через дебрь не известно. Что случилось потом, не знает никто, потому, что ни вотчинного старосту Сусанина, ни литовских ратных людей, ушедших по зимнику в лесную топь никто уже более не видел. Все ушедшие туда снежной февральской ночью не вернулись назад. Сильный февральский снегопад полностью замёл следы польско-литовского отряда, ушедшего в Чистую дебрь.

Юрлов с кучкой храбрецов прискакал в деревню Селище ранним февральским утром. Здесь он разведал, что польско-литовские отряды уже рыскают в окрестностях Железного Борка, Головинского и Сумарокова. Сельский батюшка, приехавший из Спас-Хрипелей поведал, что литовских ратных видели даже близ Домнино. Юрлов немедля поторопился, чтобы поднять в дорогу уставших соратников, седлать коней и запрягать сани, которые были уже заранее приготовлены. И вдруг сторожевой казак принёс весть, что со стороны деревни Сокирино движется небольшой санный обоз. Юрлов немедленно послал сторожу в разведку к обозу. Каково же было его удивление, когда через полчаса сторожевой принёс ему известие, что обоз идёт из Домнино.

Вооружённый отряд под рукой Юрлова встретил обоз на околице деревни Селище. Подъехав к возу, где сидела инокиня Марфа, Юрлов сошёл с коня, снял папаху, кланялся в пояс государыне, назвал ся и поведал ей, что направлялся в Домнино, дабы охранять государя и государыню-мать и вывести их в Кострому, в Ипатьев монастырь, «береженья для от ратных литовских людей».

Инокиня Марфа внимательно выслушала Юрлова, пристально посмотрела на него, и, наконец, изрекла, что благодарна ему за старания, и ныне принимает служение его.

Ясным морозным полднем в 20-х числах декабря 1916 года Сергей Дмитриевич Шереметев и его собеседница прогуливались по Пятницкой в Москве, обсуждая последние события, взволновавшие весь Петроград и эхом отозвавшиеся в первопрестольной. Ветви деревьев одел иней, пушистый снег укрыл улицы и крыши домов. Лёгкий морозец румянил щеки даме, пощипывал за кончик носа и уши.

– И что же, граф, вы не верите в то, что Распутин был действительно убит? – спросила собеседница, стряхивая снежинки с воротника из писца.

– Мадам, я точно знаю одно – дискредитация старца была преднамеренной и целенаправленной. А настоящий старец Григорий, возможно и жив, – отвечал Сергей Дмитриевич.

– А зачем нужно было дискредитировать «старца» как Вы его называете?

– Дискредитация Григория Распутина – вопрос политический, ибо это – дискредитация монархии!

– Да, это убедительно! Но тогда, где же сейчас истинный Григорий Распутин? – с нескрываемым интересом задала вопрос дама.

– Я, думаю, старец был заранее предупреждён о покушении. Тем более, что одно покушение на него уже было совершено в 1912 году. А сейчас, когда, очередное «покушение» якобы состоялось, ему не остаётся ничего, как укрыться где-нибудь в отдалённом уголке Сибири или вообще оставить Россию, – отвечал граф.

– Укрыться и «похоронить» себя в Сибири после такой карьеры в столице и при дворе? – спросила собеседница.

– А почему бы и нет?! Распутин – старец, ведёт монашеский образ жизни. Сибирь – самое место для таких.

– С Распутиным всё далеко ещё не ясно. Но хотелось бы представить более явные примеры, – отметила собеседница.

– Многие выдающиеся люди России смогли найти в Сибири достойное себе место, дело по плечу. Вам возможно приходилось слышать о некоем загадочном старце Фёдоре Кузмиче, подвизавшемся в Сибири. Ряд исследователей сообщает об обширной переписке, которую вёл Фёдор Кузьмич. В числе его корреспондентов называют барона Дмитрия Остен-Сакена, в имении которого в Прилуках в Киевской губернии долгое время якобы хранились письма старца, но затем они бесследно исчезли. Также сообщается о переписке Фёдора Кузьмича с императором Николаем I, которая велась с помощью шифра. Получив известие о смерти императора, старец заказал отслужить панихиду, на которой долго молился со слезами. На эту тему интересны исследования П. Н. Крупенского, которые он пытается обобщить в книге: «Тайна императора (Александр I и Федор Кузьмич)», – начал рассказывать Шереметев.

– Поясните граф, я что-то слышала по этому поводу, но не придала значения!

– Сведения о Фёдоре Кузьмиче (исключая документы, связанные с арестом и ссылкой) по большей части известны из воспоминаний современников, в особенности купца Семёна Хромова, у которого старец прожил свои последние годы. На основании этих многочисленных рассказов исследователями был написан ряд работ, посвящённых загадке Фёдора Кузьмича. Различные гипотезы о том, что сибирский старец является императором Александром I, оставившим престол, принявшим монашество и ушедшим странствовать по России, выдвигали в своих работах Великий князь Николай Михайлович, К.В. Кудряшов, В.В. Барятинский, Н.Н. Кноринг и другие. Популярность свидетельств о тождестве Фёдора Кузьмича и императора Александра I была настолько велика, что Н.К. Шильдер завершил своё четырёхтомное жизнеописание императора рассказом о старце. Большое собрание воспоминаний современников о Фёдоре Кузьмиче опубликовал в 1909 году Г. Василич (псевдоним Г.В. Балицкого). Наиболее крупное исследование было проведено Великим князем Николаем Михайловичем, биографом императора Александра I. Он направил в Сибирь чиновника для опроса местных жителей, знавших старца, произвёл анализ почерков императора и Фёдора Кузьмича, а затем изложил собранные им сведения в опубликованной в 1907 году работе «Легенда о кончине императора Александра I в Сибири в образе старца Федора Кузьмича». Изначально князь считал, что все рассказы о загадке старца являются не более чем легендой, но позднее, по словам Великого князя Дмитрия Павловича, изменил своё мнение и пришёл к выводу о тождестве императора и старца. В нынешнем году он просил у государя разрешения опубликовать свои новые исследования, но получил отказ. При этом, по словам князя Дмитрия, государь не отрицал реальности существующей легенды.

Кроме того, мне при упоминании Сибири, вспомнилась почти аналогичная ситуация и одна особая персона эпохи Смуты, которая не может не заинтересовать нас обоих, – рассказывал граф.

– И о ком вы сейчас вспомнили, Ваше сиятельство!? Что это за персона?

– Это – малоизвестный, на первый взгляд, участник Смуты или, скорее, некто, кто выступал под именем Третьяка Юрлова! Казалось бы, дворянин по происхождению, Юрлов стал казачьим предводителем. Спрашивается зачем? Он – загадочный сподвижник Юрия Беззубцева, действовавший в его тени и укрывшийся на исходе Смуты в Сибири.

– Поведайте мне об этом загадочном человеке, граф!

– Обязательно расскажу, мадам. Но давайте зайдём в трактир, выпьем горячего чаю. Подморозило, похолодало, пора в тепло и поужинать, – предложил Шереметев.

Дама согласилась, и они проследовали в один из дорогих трактиров, которыми было немало на Пятницкой. В трактире было хорошо натоплено. Играли скрипка, саксофон и фортепьяно. Там собеседники сняли верхнюю одежду и сели за отдельный стол в углу зала, подальше от чужих ушей. Шереметев заказал горячий чай с баранками, свежий калач, сёмгу, и они повели беседу.

– Ваше сиятельство, почему Вы вдруг вспомнили этого Третьяка? – поинтересовалась собеседница, устраиваясь за столом.

– Потому, мадам, что это – действительно загадочная личность. Заметьте, по материалам, выявленным Императорской Археографической комиссией, мы узнаём, что молодой царь Димитрий, опасаясь боярского заговора и переворота, отправил весной 1606 года посольство с грамотой к казакам Дона, Волги и Терека, приглашая их в Москву на службу. Во главе посольства был поставлен Григорий Отрепьев, пользовавшийся уважением у казаков. В составе посольства были Юрий Беззубцев и дьяк Третьяк Юрлов Плещеев. Терские казаки, узнав о приглашении, на войсковом кругу после долгих споров отказались от похода на Каспий и собрались искать царского жалованья на Москве. До них дошли известия о том, что Григорий Отрепьев где-то у большой излучины Дона собирает казачьи отряды для царской службы. В те дни казаки выдвинули из своей среды самозванца – «царевича Петра», выдав его за сына покойного царя Феодора и Ирины. А далее самое интересное изложено в материалах, открытых Археографической комиссией: «Из-под Астрахани казаки пошли вверх Волгою к Гришке Ростриге двору, и дошли до Самары, и тут, де их встретили от Ростриги под Самарою с грамотою. И Третьяк Юрлов велел им идти к Москве, наспех», – процитировал Шереметев, – заметьте, сударыня, «наспех»! Значит, тот, кто назвался Юрловым, знал о заговоре в Москве и торопил казаков, – немного подумав, добавил он.