Дмитрий Абрамов – Царь-монах. Государи и самозванцы на русском престоле (страница 16)
После поражения под Пчельней в лагере под Калугой сложилась непростая ситуация, напоминавшая события двухлетней давности под Кромами. Осада Кром продолжалась около трёх месяцев, а осада Калуги – почти пять. Войскам Шуйского пришлось зимовать у стен Калуги. Продовольствие было истрачено. Осаждавшим грозил голод. Из-за частых вылазок повстанцев в войске было много убитых и раненых. Как только пришли вести о поражении воевод под Пчельней, в лагере под Калугой началось брожение. Служилые люди из разгромленного отряды Татева, не мешкая, уходили к Москве. Этому заразительному примеру последовали многие дворяне, оставшиеся под Калугой без продовольствия. Дворянские полки резко сократились в своей численности. Болотников же не упустил возможности снять осаду, ибо от лазутчика получил известие о сражении под Пчельней. Ранним майским утром защитники Калуги сделали вылазку. Их нападение на лагерь правительственных войск произвело переполох. Воеводы Шуйского дали приказ немедля отступать. Были брошены тяжёлые «стенобитные» пушки и склады с боеприпасами. Только лёгкие орудия были вывезены из-под Калуги.
Князь Мстиславский и Скопин с остатками войска, минуя Алексин, отошли к Серпухову. Князь Воротынский оставил Алексин. Толпы беглецов появились у стен Скородома через неделю после сражения у Пчельни. 9 мая Разряд поставил в Серпуховских и в Калужских воротах голов и дьяков, которые «записывали дворян и детей боярских, и стрельцов, и всяких ратных людей, которые разбежались из-под Колуги»[30]. Шуйский вновь остался без войска. Казалось, что повстанческому войску нужно было сделать ещё один рывок, и оно овладело бы столицей. Но сил ни у «царевича» с Телятевским, ни, тем более, у Болотникова, пережившего тяжелейшую осаду, для этого не хватало. С поредевшими отрядами своего войска Болотников пошёл к Туле, оставив в Калуге небольшой отряд под рукой капитана Вандтмана. Тот в своё время возглавлял наёмников – немцев и шотладцев, охранявших царя Димитрия.
Шуйский вновь стал поспешно собирать войска и реорганизовывать разгромленные отряды, подходившие с юга к Москве. В боевых действиях наступил временный перерыв. Лишь к концу мая узурпатор смог как-то подготовить новые силы для продолжения войны с повстанцами.
В ту эпоху центром притяжения для вольных казаков Дона, Волги, Терека и даже Яика была Астрахань. Здесь сходились важнейшие торговые и стратегические пути юга России. В городе давно было неспокойно. И слухи о событиях под Тулой и Калугой явились искрой, попавшей на сухую солому. Против Шуйского восстали стрельцы местных слобод и посадские люди.
Войско боярина Ф.И. Шереметева на стругах быстро пошло вниз по Волге к Астрахани, чтобы подавить восстание. Но Шереметев не только не смог овладеть городом, но сам подвергся ударам вольных казаков и татар. Велика вероятность и того, что боярин Фёдор Шереметев, хорошо знавший в своё время царя Димитрия, служивший ему, уважаемый и почитаемый молодым государем, не спешил проявлять своё рвение на службе у Шуйского. Да и за год до событий в Астрахани терские и волжские казаки во главе с «царевичем Петром» и атаманом Бодыриным благополучно разошлись с судовой ратью боярина Шереметева в районе Казани и добрались до Свияжска. И позже – летом 1606 года, когда казаки повернули вспять, не очень-то стремился Шереметев перехватить и разбить их под Самарой.
Шереметев остановился с войском в 15 верстах от Астрахани, и выстроил острог на острове Бальчик. Подавлять восстание, выслуживаться перед Шуйским, и напрасно лить кровь воевода не торопился. Хорошо зная ситуацию и настроение местного населения от лазутчиков и очевидцев, боярин правдиво отписал в Москву, что: «Астроханские люди и юртовские татаровя тебе, государь, бити челом и вины свои принести не хотят, а будет поидет к Астрохани твоя государева многая рать з большим нарядом, и оне хотят бежать: астроханские люди на Яик и на Дон, а татаровя в Кумыки»[31]. Было ясно, что никто не хотел кланяться «самозванному» царю, «выкрикнутому» год назад в Москве на Пожаре пьяной челядью и разгулявшейся чернью.
В середине мая объявился у Астрахани новый самозванец «царевич Август, князь Иван» (как он сам себя именовал) вместе с казаками. Он «сказывался» сыном царя Иоанна Грозного и царицы Анны (Колтовской)[32]. Оснований для такого самозванства было даже более достаточно, чем для самозванства «царевича Петра». Да и в отличие от «Петра» новый самозванец видимо подолгу бывал в Москве и неплохо представлял себе жизнь царского двора. Воевода Хворостинин открыл ему ворота Астраханской крепости и поддержал его. Слух о явлении «царевича Августа» быстро прокатился по низовьям Волги и 24 мая в городке-крепости Царицыне против воеводы Чудинова-Акинфова (сторонника Шуйского) восстали стрельцы и казаки. Связав воеводу и его сторонников, восставшие отправили их в Астрахань. В Астрахани их прилюдно казнили, а «царевич Август» с казаками тотчас выступил в Царицын и обосновался там.
В конце мая 1607 года перед рассветом шестеро верховых тайно подъехали к московскому рубежу верстах в сорока юго-восточнее литовско-белорусского городка Пропойска. У самого рубежа в лощине, после того как верховые убедились, что никто не будет им препятствовать и никто их не увидел, трое всадников развернули коней вспять. Это были паны Зенович, Рагоза и чечерский хорунжий Будила. Трое других: некто торговец из Пропойска – Грицко, беглый московский подъячий Алексей Рукин, и учитель Дмитр Нагий прошли московский рубеж и направили коней в сторону Стародуба.
Анонимный автор белорусской летописи, живший близ Чечерска и Пропойска, хорошо знакомый с той историей оставил сообщение о ней. Он писал, что после освобождения из тюрьмы в Пропойске «пан Рагоза, врядник чечерский, за ведомостью пана своего его милости Зеновича, старосту чечерского, оного Дмитра Нагого на Попову гору, то есть за границу Московскую пустил, со слугами его пропровадил»[33].
Сбор дворянского ополчения, стрелецких полков и посошных людей был проведён Шуйским по всему государству. Сам он во главе войск выступил из Москвы в Серпухов 21 мая с тем, чтобы оттуда «идти на воров» под Тулу. В Серпухове выкрикнутого царя ждали князья Федор Мстиславский и Иван Шуйский, отступившие из Калуги, собиравшие под своё начало разгромленные и поредевшие полки. Немалые отряды верных Шуйскому войск располагались в Брянске и в Кашире. Две недели Шуйский и его воеводы стояли в Серпухове, не предпринимая решительных действий.
Тем временем, Болотников, пришедший в Тулу с остатками своих отрядов утратил чин «большого воеводы». Его место при дворе «царевича» занял князь Андрей Телятевский. Соединив силы с Болотниковым, он собрал значительный отряд и двинулся к Кашире, где стоял полк князя Голицына. В составе этого отряда было более пятнадцати тысяч сабель и копий. В большинстве своём это были волжские, терские и донские казаки. Меньшую часть составляли служилые люди «северских и зарецких городов». В Разряде быстро узнали о том, и Шуйский послал из Серпухова на помощь Голицыну дворянских голов с несколькими сотнями конного ополчения. Из Рязани к Голицыну прибыл боярин Лыков с отрядом, а также Фёдор Булгаков и Прокопий Ляпунов с рязанцами.
Противники встретились на реке Восме в Каширском уезде 5 июня 1607 года. На обоих берегах реки развернулось жестокое сражение, которое длилось с 6 часов утра до 10 часа. В ходе боя казацкие отряды, составлявшие ядро повстанческого войска, переправились через реку и рассекли строй правительственных войск. Заняв овраг и высоты над рекой на северном берегу Восмы, казаки меткой стрельбой выбивали конных рязанских дворян из полка Булгакова и Ляпунова. Тяжёлая конница не могла вытеснить казаков с высот над спуском к реке и со склонов оврага. Дворянские сотни теряли людей и коней. Дерзкий удар казаков едва не решил исход дела. Боясь надвигающегося поражения, главные воеводы московского войска выехали к сражающимся. Князю-воеводе Голицыну удалось увлечь воинов своего отряда, переправиться через Восму и потеснить полки Телятевского и Болотникова. Вслед ему, оставив казаков в тылу, через реку двинул на повстанцев свои сотни Ляпунов. Люди Болотникова побежали. За ними начал отступать Телятевский. Московские воеводы преследовали отступающих на протяжении 30 вёрст.
Казаки, оборонявшиеся в овраге и на кручах Восмы, оказались в окружении, но сдаваться они не собирались. «Достальные воры и лутчие их промышленники – терские, и яицкие, волские, доньские, и путивльские, и рыльские атаманы и казаки сели на баяраке и городок себе сделали»[34], – свидетельствовал летописец. За два дня московские войска так ничего и не смогли предпринять против укреплённого казачьего гуляй-городка. На предложение сложить оружие при условии сохранения жизни сдавшимся в плен, казаки отвечали отказом. На третий день всё московское войско пошло на приступ казачьего укрепления. Казаки упорно отбивались и стояли насмерть до тех пор, пока у них не закончился порох. Большинство оборонявшихся погибло под ядрами и дробом нападавших и в последнем рукопашном бою. После сражения в плену у московских воевод оказалось около 1700 повстанцев. Более тысячи пленников из числа казаков, взятых в плен при обороне гуляй-городка, были повешены на следующий день. Остальных 700 человек отправили в Серпухов.