Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 58)

В самом начале нашего Тасманийского сидения на острове было пять бомбардировочных авиагрупп «В-17», общее количество этих самолётов – около ста двадцати. Наши истребительные авиачасти в Новой Зеландии редко когда могли прикрывать нас во время налётов, и джапы этим пользовались. В каждом вылете мы теряли от одного до пяти самолётов. Ещё большее количество возвращалось с повреждениями. А новые самолёты и запчасти к старым к нам приходили очень редко. Вызвано это было тем, что на морские транспорты «В-17» даже в разобранном состоянии влезал с трудом, а с эвакуацией наших частей из Австралии своим ходом перегнать на Тасманию самолёт, даже с такой большой дальностью полёта, как «В-17», стало практически невозможно[97]. Даже с Гавайев до Новой Зеландии невозможно было дотянуться. Командование даже рассматривало вариант организации промежуточного аэродрома в Антарктиде, чтобы, дозаправившись там, «В-17» могли добраться до чилийской Огненной Земли. Но что-то там не заладилось. И мы продолжали насиловать наши поистрепавшиеся машины, число которых неуклонно уменьшалось. К концу осени 43-го я довёл свой личный счёт сбитых джапов до восьми. И тогда же, в конце осени, наш самолёт сбили.

По-дурацки получилось. Мы уже возвращались, были в паре сотен миль от Тасмании, и к нашей эскадрилье пристроился десяток «Корсаров»[98]. Мы их приняли за своих. Но, как потом оказалось, они были с английского авианосца. Тогда наша эскадрилья лишилась разом трёх самолётов. В том числе и того, на котором я был бортстрелком. Нам сначала повезло. Наш самолёт не падал, а медленно терял высоту, но наш командир – первый лейтенант Бэггет – уже понял, что до Тасмании мы не дотянем, и приказал экипажу прыгать. Из десяти членов нашего экипажа выпрыгнуть смогли только шестеро. И тут случилось то, о чём я до этого только слышал. Английские истребители начали расстреливать нас, опускающихся в океан на парашютах. Им даже удалось поджечь один парашют. Ещё троих наших они убили в воздухе. Я и Бэггет решили притвориться мёртвыми и повисли на стропах безвольными куклами, надеясь, что англичане отстанут. И они вроде бы купились на нашу уловку и собрались уже улетать. Но один из «Корсаров» сбросил скорость и начал нарезать круги вокруг нас с командиром. Он пытался нас рассмотреть и даже открыл фонарь своей кабины. Тогда Бэггет выхватил из кобуры свой пистолет и выпустил по англичанину всю обойму. И… о чудо! «Корсар» вильнул и неуправляемой стрелой понёсся вниз[99]. Нам повезло, что другие англичане уже развернулись и не видели гибели своего товарища.

– Потрясающая история! Думаю, мне стоит найти этого парня и пригласить на наше шоу! Ну а дальше, Тед? Коль мы с тобой сейчас разговариваем, то вы спаслись?

– Да. У нас были надувные плотики. А через пару часов нас подобрала спасательная «Каталина».

Бои на Северном Острове к концу 43-го года стали особенно ожесточёнными, джапы как с цепи сорвались. Наши потери росли, и к концу декабря от пяти наших авиагрупп осталось всего двадцать «летающих крепостей». Тогда командовавший ударной авиацией в Тасмании полковник Лемей[100], он, кстати, сейчас уже четырёхзвёздный генерал и начальник штаба всех наших ВВС, принял решение свести все остатки бомбардировщиков в одну группу, и наш аэродром был выбран как база. Потом из нескольких аварийных машин наши механики собрали ещё две, и их укомплектовали «безлошадными» лётчиками. В такой экипаж и попали мы с моим командиром. Но Оуэну тогда не повезло – места пилотов в нашем самолёте уже были заняты, и Бэггета назначили штурманом. Тогда Бэггет очень обижался. Но сейчас, я думаю, он изменил отношение к тому назначению.

– Почему, Тед?

– А ты не знаешь? Командиром нашей «крепости» был назначен майор Голдуотер!

– Постой, Тед, это…

– Да, Фил. Это наш нынешний президент. Барри Голдуотер[101].

– Опупеть! Ты летал с будущим президентом! А кто был вторым пилотом?

– Мы его тогда называли «выскочка Уокер». Он был совсем пацаном. Ему ещё и двадцати лет тогда не исполнилось. Но его папаша был банкиром, и дедушка у него из Федрезерва. Вот начальство и носилось с ним как с писаной торбой. Журналисты часто приезжали на него посмотреть – как же, самый молодой пилот в наших ВВС.

– Не тяни, Тед, кто это?

– Конгрессмен от Техаса Джордж Буш[102].

– Крутой экипаж – однако! Я знаю, что тогда ты и с режиссёром, снявшим сериал по твоей книге, познакомился…

– Нет, ты перепутал, Фил, Юджин[103]– сценарист «Звёздного пути», а не режиссёр. Так-то Юджин был пилотом, но за несколько месяцев до этого угробил свой самолёт при посадке и ему едва удалось избежать трибунала и разжалования, так как в той аварии погибли другие члены его экипажа. Юджина отстранили от пилотирования, и он оказался в нашем экипаже бортинженером.

– А кто ещё был в твоём экипаже? Не томи, Тед. Я-то знаю, а телезрители уже сгорают от нетерпения. Хотя… У меня идея! Давай проведём блиц-викторину. Я назову имена остальных пяти членов твоего экипажа, а зрители в студии пусть попытаются угадать, кто из известных парней был ещё в твоём экипаже. Итак. Бомбардир – Джо, стрелок-радист – Дон, нижний стрелок – Бен, правый стрелок – Кларк, левым стрелком был наш сегодняшний гость – Тед, хвостовой стрелок – ещё один Джо.

– Кларк Гейбл![104]

– Блондинка во втором ряду! Она права, Тед?

– Не совсем. Это ты, Фил, опять немного напутал. Изначально Кларка в экипаже у нас не было. Капитан Гейбл был при нашем авиакрыле военным журналистом и кинооператором. Его к нам в экипаж впихнули перед самым нашим отлётом из Тасмании. Но, думаю, девушка из второго ряда всё же заслуживает приза.

– Кто ещё из зрителей готов похвастаться знаниями о легендарном экипаже?

– Джо Кеннеди![105]

– И это правильный ответ от солидного господина в первом ряду. Ведь так, Тед?

– Да, старший брат нашего прошлого президента был бомбардиром в нашем сборном экипаже. Так-то Джо был пилотом, но его самолёт списали, и он остался безлошадным. И когда стало понятно, что нового самолёта ему не дождаться, то он сам попросился, чтобы его взяли хотя бы бортстрелком. Вот он и стал у нас стрелком носовой турели и по совместительству бомбардиром. И это ему мы обязаны…

– Тед, Тед! Давай по порядку, не ломай интригу. Я вижу, что вариантов у наших зрителей в студии больше не осталось. И я подскажу. Стрелок нижней турели – единственный в своём роде человек. Даже не так – единственный в своём народе!

– Бен Куроки![106]

– И правильный ответ даёт юноша в очках с пятого ряда. А кто оставшиеся два члена экипажа, Тед?

– Хвостовым стрелком был «трепло-Джо».

– Вы так называли…

– Джозефа Маккартни[107]. Будущего сенатора Маккартни.

– А почему «трепло»?

– Все мы любим прихвастнуть, но Джо был асом в этом деле. Когда он плыл на корабле из Штатов в Австралию, то во время пьянки сломал себе ногу. Обычное дело. Но Джо сумел повернуть дело так, как будто это боевое ранение и за этот свой «подвиг» умудрился получить «Воздушную медаль» ВВС[108]. Ну а стрелком-радистом у нас был, как это ни странно, ничем не примечательный второй лейтенант Дональд Блинкен[109].

– С экипажем разобрались. Давай вернёмся к боевым действиям.

– Конец декабря 43-го года и январь 44-го был для нас провальным по всем параметрам. Джапы захватили Гавайи, потопили почти все наши крупные корабли и авианосцы на Тихом океане и добили наших парней на Северном Острове. А мы сидели в Тасмании и ничего не могли сделать. У нас просто не было бомб. Не пришёл очередной конвой, и мы не могли ничем помочь нашим морпехам в Новой Зеландии. Уже в самом конце января японцы отбили у нас Мельбурн. Это был единственный город в Австралии, в котором ещё был наш гарнизон. В феврале было несколько японо-английских налётов на наши базы в Тасмании, но приготовлений к десанту японцы не делали. Наш командующий – полковник Лемей – нам рассказал тогда, что японцы просто начали морскую блокаду Тасмании и вряд ли в ближайшие полгода хоть один наш корабль сможет к нам прорваться. Во всём гарнизоне острова был введён режим жёсткой экономии. Топлива и боеприпасов у нас был мизер, запчастей не было. С продуктами тоже были большие проблемы. Там ведь что получилось. Когда мы весной 43-го перебазировались в Тасманию, а англичане стали союзником джапов, то местные[110]попробовали бунтовать. И наше командование от греха подальше решило всех местных, несогласных пойти добровольцами к нам в армию, интернировать. Добровольцев пару тысяч набрали, а остальные две сотни тысяч местных были помещены в лагеря для интернированных. И соответственно, практически все фермы были заброшены, скот разбежался, поля не засеяны. Пока к нам из Штатов шли конвои с продуктами – проблем не было. А вот как конвоев не стало… Вот тогда и пришлось нам переходить на подножный корм. В порядке вещей было, когда рядовых отправляли за лесными плодами и когда офицеры на охоту ходили не для развлечения, а для пропитания. Вот японцы и ждали, пока у нас не кончится горючее и пока наш пятидесятитысячный гарнизон не ослабеет от недоедания. И однозначно на совести блокировавших Тасманию джапов лежат жизни погибших от голода местных жителей. Нам ведь самим есть было почти нечего, а суда Красного Креста с продуктами для интернированных японцы на остров не пропускали.