Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 49)
Эскадрилью к американскому берегу ведёт младший лейтенант Нобуо Фудзита. У него уже имеется опыт бомбёжки американской земли. Правда, не совсем удачный. Чуть более года назад он взлетел на разведывательном гидросамолёте «Йокосука Е14Y» с катапульты подлодки I-25 и отбомбился двумя слабенькими 76-килограммовыми зажигательными бомбами по лесному массиву в штате Орегон. Целью того вылета была попытка вызвать лесной пожар. Но… не срослось. Накануне над лесом прошёл сильный ливень. Да и лесники не дремали. Увидели дымы и быстро сорганизовались для тушения пожара[79].
Сейчас задача аналогична. Правда, самолётов больше, и несут они на подвеске не 150, а 800 килограмм зажигательных бомб. Вот только непонятно лётчикам – какого чёрта ждали так долго? Ну да – начальству виднее, но всё же интересно – чем Японии не понравился реликтовый калифорнийский лес? Да и не абы какой, а в конкретном месте!
Низко, над самыми верхушками волн, крадётся эскадрилья к американскому берегу. Но расслаблена американская береговая оборона. Уже почти два года идёт война, и за это время ничего серьёзного японцы против объектов на Тихоокеанском побережье США не предпринимали. Все бои-сражения идут очень-очень далеко от здешних курортных мест.
Минут сорок над морем. Ещё столько же, разбившись на пары и прижимаясь-прячась в складках холмов-гор над землёй. И вот он – этот предназначенный к сожжению лес. И даже оговоренные сигналы-дымы пробиваются сквозь кроны многовековых секвой. Началась боевая работа. Разошлись гидробомбардировщики в стороны. Закружили хоровод вокруг дымочков, поднимающихся с земли. И сыпанули на заповедную рощу кассетные зажигалки. Кружок-заход для контроля. Есть! Занялся огонь. Полыхают кроны. Набирает силу лесной пожар. И по земле огонь пошёл, и верховой – занялся. Ух! Красота-моща! Стихия! Хрен теперь её остановишь.
А внизу в охотничьей усадьбе мечутся перепуганные людишки, совсем недавно бывшие солидно-серьёзными господами, вершителями судеб народов и стран. И некуда им деваться из сжимающегося огненного кольца. Огненные вихри со скоростью хорошего паровоза несут тысячеградусную жару к ещё не познавшим стихии горения-окисления буржуинам. Огненный смерч-воронка высасывает-выхлёбывает кислород, иссушает-испаряет влагу-воду, даже глубоко упрятанную в клетках биологических организмов вытягивает. Не было шансов на спасение у собравшихся перетереть судьбоносные темы авторитетов. И не спаслись. Гигантский пожар из исполинских стволов-брёвен – идеальный костёр-жертвенник для мнивших себя почти равными богам людишек. И нет дела стихии до количества условных расчётных единиц в закромах этих случайных или неслучайных жертв.
И долго ещё их наследники бодались-судились за наследство. Ведь трупов, когда отгорел заповедный лес, так и не нашли. Только пепел. Густой слой пепла на земле. Как в нём распознать поджаренного техасского нефтяного магната, автомобильного короля, хозяина химической империи, банкира – акционера ФРС, собственника авиаконцерна, потомка-наследника нескольких королевских родов? Вот то-то. Нет тела – нет дела, и нет наследства. Пойди докажи в суде, что эта горстка праха и есть безвременно зажаренный папик-дядюшка-дедуля.
25 октября 1943 года
г. Пржевальск, Киргизская ССР, СССР
Тёплый солнечный денёк, зеленая ещё травка, птички поют, можно даже подумать, что уже весна наступила. И ничто не напоминает о покрывшем округу толсто-пушистыми сугробами трёхдневной давности снегопаде. Невеликие в заливе Пржевальского волны тихо-ласково облизывают сваи деревянного пирса. К выходу из залива на малом ходу идут два малых десантных катера на воздушной подушке.
Испытания у них. Чуть позже в Иссык-Куль должны выйти торпедные катера на подводных крыльях. Вон буксир уже тащит для них баржу-мишень. Сегодня не столько испытания этих скоростных катеров, сколько пробные пуски очередного нашего вундерваффе.
Пытаются наши конструкторы скрестить трофейную немецкую экспериментальную самонаводящуюся торпеду «Цаункёниг»[80]с подаренной японцами Рейху дальнобойной торпедой «Кусан сики-гёрай»[81]. Если получится впихнуть немецкую акустическую систему наведения в это «длинное копьё» – держите меня семеро! Пипец придёт всем, кто не с нами.
Интенсивно начинается первый рабочий день очередной недели на одном из наших секретных военно-морских полигонов. Чего генерал-танкист делает тут? Ну вроде как я конструкторам кое-какие подсказки-придумки подкидывал по водно-моторным темам. Могу и поприсутствовать. Но торчу сейчас на пирсе не из-за этого.
Вот уже второй месяц идёт, как я назначен командующим Среднеазиатским военным округом. Ссылка? Ну почти. Многие так думают. А на самом деле всё сложнее. Виссарионович отправил меня в Среднюю Азию, подальше от Москвы, по нескольким причинам. В Москве сейчас идёт следствие по делу наконец-то арестованного Хрущёва. За компанию с ним ещё Маленкова, Литвинова и Булганина прихватили. Начались проверки в наркомате авиационной промышленности. Бледный вид имеют генералы-конструкторы-управленцы, имевшие отношение перед войной и в её начале к артиллерии и её производству. Идёт интенсивное перетряхивание кадров в Прибалтике и на Западной Украине. Верховный повелел разобраться со всеми косяками начального периода Великой Отечественной. «Победителей судят?» – нет. Судят-разбираются с теми, кто примазался к настоящим победителям. Начинают спрашивать с тех, кто допустил катастрофу 41-го года. С тех, кто гнал на фронт невзрывающиеся, раскалывающиеся о немецкую танковую броню перекалённые бронебойные снаряды к сорокапяткам. С тех, кто принимал и отправлял в армию бракованные самолёты. С тех, кто не выполнил приказ наркома обороны о приведении частей и соединений западных округов в боевую готовность. С тех, кто подставил на остриё немецкого удара в Прибалтике полуразложившиеся национальные прибалтийские части. Много с кем сейчас в Москве разбираются. Многим неулыбчивые следователи задают неудобные вопросы. И это не одни мои воспоминания тому причиной. Не только они. Хорошие архивы Смерш и НКВД с немцев поимели. И у британцев много чего интересного получилось достать. И не отмазаться теперь очень многим неумением-незнанием и разгильдяйством. Отгребут по полной. Благо, смертную казнь в СССР пока ещё не отменили и по особо тяжким статьям УК ввели, по многочисленным просьбам-обращениям трудящихся, справедливый принцип сложения сроков взамен слишком гуманного – поглощения.
Бурлит сейчас Москва. Частыми стали некрологи в газетах о безвременно скончавшихся от инфаркта, о нежданно погибших в авариях, о сводящих счёты с жизнью выстрелами в голову из наградных-именных пистолетов-револьверов. Отставки-аресты, допросы-суды. Новый 37-й? Ага! Мильоны невинно замученных! В общем-то верно. По моей прикидке, миллионов пять-семь, а может быть, и все десять! Несколько миллионов советских людей – гражданских и военных – погибло из-за трусости-предательства-подлости-властолюбия-разгильдяйства нескольких тысяч мразей-подонков. Но пришло время, и приходится им держать ответ и за содеянное, и за должным образом несделанное.
А я сижу в Средней Азии. Не на Дальний же Восток меня отправлять, там японцы моментально описаются. А нам этого сейчас совсем не надо. Пущай спокойно, не переживая за свои задницы-тылы, бодаются с американцами в океане и на островах. Там у них сейчас интересная ситуация вытанцовывается. Продолжают мне приходить аналитические обзоры и разведсводки из Генштаба, а в них весьма интересные цифири попадаются. Например, соотношение боевого состава японского и американского флотов. Япония сейчас имеет: 8 линкоров, 5 ударных и 5 эскортных авианосцев, 2 линейных крейсера, 14 тяжёлых и 29 лёгких крейсеров, 91 эсминец и 89 подлодок. У США – 10 линкоров, 2 ударных и 36 эскортных авианосцев, 1 линейный, 2 тяжёлых и 17 лёгких крейсеров, 247 эсминцев и миноносцев, 156 подлодок. А с учётом того, что американцы Атлантику без присмотра оставить не могут, хотя там вроде война уже закончилась, и держат там они два линкора, восемь эскортных авианосцев, три лёгких крейсера, полсотни эсминцев и десятка три подлодок – то соотношение вообще непонятно в чью пользу. Даже по палубной авиации. У американцев на Тихом океане на авианосцах порядка восьми сотен самолётов, а у японцев – около шести сотен. Но в случае ведения наступательных действий на море имеет значение состав авиагрупп. Для наступления нужны ударные самолёты – торпедоносцы и бомбардировщики. А они взлетать могут только с больших ударных авианосцев. Вот и получается, что по общему числу самолётов американский флот впереди, а по числу ударных – безнадёжно отстаёт, у янки всего полторы сотни торпедоносцев и бомберов против трёх с половиной сотен у японцев.
Последнее время на Тихом океане ничего эпичного, значимого не происходило. Американцы кроме Гавайев присутствуют на базах-плацдармах на Северном острове Новой Зеландии, на крайнем юго-востоке Австралии в районе Мельбурна и на целиком оккупированной ими Тасмании. В Австралии боёв почти нет. Японцы и британо-австралийцы, ближайшие к американцам, свои войска держат в окрестностях Сиднея и Аделаиды, отсекая тем самым путь американским частям и на запад, и на северо-восток Австралии. Такое ощущение, что японцы все усилия сосредотачивают против частей янки в Новой Зеландии. Оно и верно. Если вышибить американцев из Новой Зеландии, то со снабжением своего австралийского контингента у США будет совсем всё печально, вот тогда его можно будет и почти голыми руками в плен брать. Вот янки и джапы и сцепились в драке за порты Северного острова. Гонят туда подкрепления и снабжение конвоями. И все, почти все свои крупные корабли вынуждены раздербанивать на сопровождение конвоев снабжения. От Японии до Северного острова около 9 тысяч километров. От юго-восточного побережья США до того же острова более 10 тысяч. Разница несущественная. День-полтора хода транспортника-сухогруза. Существенно само расстояние, вернее, время на его преодоление судами снабжения. Три или даже четыре недели хода в одну сторону. Хотя бы раз в две недели и тем, и другим надо доставлять в Новую Зеландию новую партию подкреплений, боеприпасов и другого снабжения. А это значит, что у обеих сторон постоянно должно в море находиться четыре-пять конвоев. И все (вроде бы солидные!) военно-морские силы получаются раздёрганы на несерьёзные эскадры эскортирования конвоев. Один-два линкора, два-три эскортных авианосца, три-четыре крейсера (правда, японцы могут и почти по десятку крейсеров в каждый эскорт назначить) и десяток-другой-третий эсминцев. А надо ж ещё оставлять что-то и для прикрытия своих воюющих баз-плацдармов, и для прикрытия берегов метрополий, и для промежуточных пунктов что-то надо оставить. Вот и получается, что для решительного сражения ничего вроде бы и не выдернуть, все заняты извозным промыслом.