Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 25)

Это не мои выдумки-придумки, это специально обученные люди из ГлавПУра и Смерша ситуацию в немецкой армии мониторят. Тут ведь вот ещё какая закавыка. Солдат армии, проигравшей войну, впадает в депрессию (масса примеров тому), начинает искать виновных среди старших командиров, себя начинает винить – не оправдал надежды Родины. Куча всякого нехорошего начинает вариться-перевариваться в голове у такого солдата. Оно нам надо – поиметь несколько миллионов умеющих воевать психов недалеко от своих границ?

Так вот. С точки зрения немецкого солдата, война ещё не закончилась. Не закончилась она поражением Германии. Закончится эта война, когда немцы вместе с советскими солдатами победят Британию. И не будет по итогам этой войны побеждённой Германии, а будет Германия, победившая в союзе с СССР Британию. Вот такие вот мысли-разговоры среди немецких солдат в ходу. Ну а мы и не против.

Военных преступников товарищ Тельман нам посодействует переловить, а немецкий народ, помогая нам на завершающем этапе всеевропейской войны, заслужит право на построение в Германии свободного и справедливого общества-государства.

Ладно, помедитировал и хватит. Возвращаюсь к рулению-командованию.

Лётчики доложились по своим действиям над Северным морем. Британские эсминцы поодиночке и небольшими группами от Шотландии подтягиваются на юг, к Ла-Маншу. Наши торпедоносцы их отлавливают. С утра четыре боя воздушно-морских было. На рассвете утопили одинокий эсминец напротив Стандерленда. Через два часа там же наши торпедоносцы подловили группу из двух эсминцев и одного сторожевика. Один эсминец из этой группы успел на берег выброситься, остальные корабли утопли. В одиннадцать часов в ста пятидесяти километрах к северу от бухты Уош был серьёзный бой с семью британскими эсминцам. Три из них утопили, остальные сбежали под защиту береговых батарей ПВО. Сразу после полудня в самой бухте Уош были обнаружены шесть эсминцев и ещё пять малых артиллерийских кораблей. Шесть из одиннадцати уничтожены, остальные тоже укрылись от наших торпедоносцев за огнём береговых зениток. Судя по дальнейшим докладам от авиаразведчиков, движение малых британских кораблей к Ла-Маншу прекратилось. Все, кто с утра, надрывая котлы-турбины, нёсся на юг, укрылись в ближайших бухтах. Видимо, приказ прошёл из Адмиралтейства – не нарываться. Разумно. У нас сейчас по водам, прилегающим к восточному берегу Британии, могут работать четыре группы торпедоносцев по сто – сто пятьдесят самолётов в каждой. Не отбиться от такой толпы небольшой группе корабликов. Если бы британские миноносцы и дальше продолжили днём переться к Каналу, то вряд ли хоть кто-то из них до Канала бы добрался. Без шансов. Скорее всего, будут до ночи у берега отстаиваться, а потом и ломанутся дальше на юг. Сколько их там может быть? Одиннадцать мы уже заминусовали. Наша и немецкая военно-морская разведка оценивали лёгкие силы британского флота, которые можно оперативно перебросить к Ла-Маншу в сорок единиц, плюс-минус чуть-чуть. Значит, штук тридцать осталось. Да… ночью три десятка эсминцев могут делов в Проливе наделать. Будем их ловить на подходе. Даём команду на подлодки. Три плотненьких завесы из них формируем на возможных маршрутах движения. Ну и свои большие и маленькие корабли дополнительно взбадриваем командирскими приказами-указаниями. Передвигать их по морю особой нужды нет, они и так уже по обоим краям-концам Канала размещены. Бдят-охраняют наш район интенсивного судоходства в Ла-Манше.

Пришло донесение из штаба 1-го экспедиционного корпуса. Это те части, что уже на плацдарме в Британии. Командует корпусом мой уже хороший знакомец – генерал-майор Маргелов. Хорошо командует-справляется «дядя Вася». На плацдарме закончилась зачистка территории от береговых и тыловых гарнизонов противника. Почти четыре тысячи британских вояк насобирали. Начинают их отгрузку-переправку на континент. Отдельное донесение от командира полка НКВД. У парней из ведомства Лаврентия Павловича ответственная задача – охрана тыла. И ещё кое-что.

По законам и обычаям ведения войны оккупационные власти должны обеспечивать гражданскому, мирному населению, проживающему на оккупированных территориях, возможность иметь источники дохода-пропитания. Если есть работа, если за неё платят деньги, если на эти деньги можно купить еду – то всё путём. Если же у оккупационных властей не имеется возможности организовать нормальное денежное обращение и свободную продажу продуктов питания и предметов первой необходимости, то оккупационные власти обязаны организовать за свой счёт распределение-раздачу мирному населению таких продуктов и товаров. Кроме того, имеется в тех законах-обычаях пожелание об особой защите наиболее беспомощных. Детей, стариков и женщин. Их, по возможности, надо отправлять в места, где они в наименьшей степени могут подвергнуться опасностям военных действий. И, естественно, с обеспечением им нормальных условий жизни. Собственно, это то, чего немцы на наших оккупированных территориях и не делали. А ведь неисполнение оккупационной властью этих своих обязанностей признаётся международными договорами военным преступлением. Куча-толпа немецких тыловых командиров-администраторов на этом засыпалась-погорела. Кричали потом: «Мы ж ничего не делали! Это всё СС, они грабили, жгли, убивали!» Ага! Вот именно, ничего не делали! Хотя были обязаны делать! И не обижайтесь, что теперь вас в трибунал тащат.

Тоталитарный советский режим не может позволить себе такого бездействия-безделья. И бойцы из войск охраны тыла сейчас работают по этой теме на нашем плацдарме в Британии.

Вот заходит в приморскую деревушку Бирхингтон взвод из полка НКВД; собирают народ деревенский на главной улице. Мэра-старосту местного из толпы выкликивают. Командир взвода растолковывает старосте новые порядки. Перво-наперво про оружие. Всё стреляюще-огнестрельное и взрыво-пиротехническое необходимо сдать немедленно после схода. Что будет с теми, кто не сдаст? Об этом – чуть позже. Далее. Женщины, старики, дети – вам два часа на сборы. Отправитесь вы… Не, не в концлагерь. Вон телеги у вас, видим, есть. На них погрузитесь и отправитесь на запад. Там, через двадцать километров, линия фронта. Ну как линия… Наши войска на ней уже стоят, а британских там ещё нет.

Командование экспедиционного корпуса обеспечит ваш переход на территорию, пока контролируемую Британским правительством. А здесь вам лучше не оставаться. Война всё же здесь, мало ли, вдруг какая бомба или снаряд британский сюда залетит. Чтоб мужья-отцы ваши чего плохого не подумали, то разрешаем выбрать десяток мужиков в сопровождение.

Чтоб убедились, что вы благополучно на ту сторону перешли. Нет. Все мужчины призывного возраста остаются здесь. Ну нет дебилов в русском командовании. Зачем противника снабжать призывным контингентом. Так вот, мужчины остаются. Сколько тут вас? Три сотни. Хорошо. Завтра в восемь утра во главе со старостой должны все быть у околицы. Там вас будут ждать наши сапёры. Они вас и проводят к месту вашей новой работы. Что делать будете? Ничего сложного. Копать. Воронки на дорогах засыпать, ровнять площадки для полевых аэродромов, завалы разбирать. Восемь часов работы, потом обратно домой. Домой? В смысле по домам? А вы что, в концлагерь хотите? Ну так вот, после работы по домам возвращаетесь. За работу будет выдаваться продуктовый паёк. Раз в два дня, на два дня. Нормальный паёк, не оголодаете. На работу обязаны выходить все! Уважительная причина невыхода на работу – болезнь. Теперь – про санкции. За саботаж, диверсии и, не дай боже, теракты против военнослужащих экспедиционного корпуса – трибунал. Уж не взыщите, на этой территории с сего дня действует советское уголовное законодательство. Что будет за саботаж? А там, в трибунале, и узнаете. Но это про личную ответственность. Ага, коллективной ответственности в Уголовном кодексе РСФСР не предусмотрено. Но… Если в вашей деревне будет отмечен хоть один акт саботажа, то бишь невыхода на работу, теракт или диверсия, или житель вашей деревни где в другом месте набедокурит, то ваша деревня будет признана территорией повышенной опасности.

Что это значит? Всё просто. Чтобы обеспечить безопасность населения, а её невозможно обеспечить, если вы все по разным домам-хатам-углам ночуете-живёте, будет организовано охраняемое общежитие. Вон у вас какой особняк большой есть. Вот там вы все и будете жить-ночевать. И охрану выставим.

Не дай бог, какой негодяй забредёт, безобразия творить будет, ваш спокойный сон нарушать. Нет. На пайках и продолжительности рабочего дня проживание в общежитии не отразится. И да, про оружие забыл сказать. С тем, кто не сдаст, будет трибунал разбираться. Не, не расстрел, конечно. Года два-три, если никаких отягчающих обстоятельств выявлено не будет. Ну а соседи, как я уже и говорил, от греха подальше в этом случае отправятся жить в общежитие. Партизаны? А что партизаны? Они признаются комбатантами наравне с другими военнослужащими, главное, чтобы отличительные знаки были на одежде, и судьба у них аналогична солдатской. Если в бою – то пристрелим, если в плен сдался – пожалуйте в лагерь для военнопленных, там, кстати, тоже работать надо будет. В чём отличие от вашего положения в охраняемой общаге? Большое отличие. Вы к нормальной жизни вернётесь, и семьи к вам вернутся почти сразу, как Британия капитулирует. А вот военнопленные ещё лет несколько будут впахивать на ударных стройках коммунизма. Ни разу ещё не капитулировала Британия ни перед кем? Ну-ну. Всё когда-то в первый раз случается. И вот мне думается, что осенью вы уже урожай с полей-огородов будете убирать вместе со своими семьями.