Дия Сёмина – Гувернантка его сиятельства (страница 7)

— Завтра утром поспешу в дом Ремизовых, только бы никакая ушлая девка-институтка не опередила. С этой поездкой столько времени потеряно. Но, мой опыт и рекомендательные письма сделают своё дело.

Остаток дороги фрау Христина продремала, постоянно стукаясь головой об стену кареты, за такие неудобства она в праве потребовать половину аванса от графа Чернышёва.

В Петербург вернулись поздно, кучер доставил женщину в меблированные комнаты на Обводном канале, и уехал, даже не помог поднять багаж!

— Ну вот я и дома! Хорошо, что хватило ума не сдать комнаты, хоть есть куда вернуться.

В несколько тучном, неуклюжем теле есть завидное проворство, особенно если речь заходит о простых бытовых делах. Опыт службы экономкой о многом говорит, но то дело хлопотное, ответственное, куда проще стать воспитателем, какие-то азы грамоты преподать воспитанником она может, остальное компенсирует дисциплина.

Быстро поднялась к себе, переоделась, на керосинке согрела чай и после простого ужина легла в холодную постель, пришлось снова согреться «лекарством».

Рано утром фрау Христину разбудил настойчивый стук в дверь.

— Да кто там в такую рань?

— Посыльный! Записка от господина Витте! — тут же ответил немолодой мужской голос, такие люди простые записки не приносят!

Христина вздрогнула всем телом, встрепенулась, пытаясь прогнать остатки хмельного дурмана, в какой провалилась вечером после утомительного путешествия. Накинула халат, и, не снимая с головы ночной чепец, молча забрала конверт.

— Странно, он же отступил от этого дела, и тут столько чести? Личное сообщение!

Вскрыла письмо и поняла, что ситуация лично для неё складывается катастрофическим образом. Сенатор Витте не знал о вчерашней неудачной поездке, решил, что гувернантка только сегодня отправляется на новое место.

В записке приказ любым способом остаться в поместье, следить за ребёнком неустанно, все необычные проявления характера или поведения записывать на отдельных листах с указанием даты. И через несколько дней к ней приедет специальный человек за первым ОТЧЁТОМ с новыми инструкциями.

Так и написано «отчёт и инструкции!», Христина сглотнула ком, дело уже не кажется таким простым.

В конверте нашлось две внушительные ассигнации, должно быть, этот маленький князь оказался слишком важным наследником, раз о нём так забоятся не только дядя, но и сенаторы.

Не привыкшая долго размышлять, Христина Леопольдовна собралась, взяла простенький экипаж и отправилась к сенатору Витте. Нужно как можно быстрее вернуть ему деньги и развеять недопонимание, и после этого заехать к отставному генералу попросить место, а уже после всех и к самому графу Чернышёву.

Прождав не более получаса в богатом вестибюле особняка барона Витте, фрау Христина прошла за поджарым лакеем в кабинет.

Быстрое приветствие, поклон и неуклюжая попытка объясниться вызвали у сенатора раздражение.

— Простите мою резкость, вы дама немолодая, уважаемая, и я не желаю причинить вам душевные переживания, однако, не понимаю сути инцидента. Поясните доходчивее, без сумбурных сносок на какую-то выскочку.

— О, простите меня, — снова начала Христина Леопольдовна, но глаза от негодования закатила. — Я вчера имела честь встретиться с князем, но встреча прошла коротко и неудачно. Они уже приняли какую-то малолетнюю девку с ребёнком, видимо, родила лет в пятнадцать, и…

— Остановитесь! Вы во второй раз начинаете тот же самый экскурс, а я вас не понимаю. Теперь так, задаю вопрос, вы отвечаете. Хотя, уже и без того понятно, вам отказали, взяли какую-то девушку с ребёнком? И об этом вас уведомил опекун? Граф Чернышёв?

Христине неистово захотелось сделать горячительный глоток чего-то крепенького, и на столике стоит графин, однако разговор не располагает.

— Я именно так всё и сказала, но отказ получила от мальчика! Графа уведомлю позже, возвращаться в эту дыру я не собираюсь! — наконец, подытожила опытная гувернантка, решительно достала конверт с запиской и деньгами. Протянула сенатору, но тот не взял, так и стоит в задумчивости, рассматривая собеседницу.

— Я в вас ошибся! Деньги не интересуют нас. У вас была простейшая задача, остаться в поместье и наблюдать за ребёнком. Мало ли какие там ещё постояльцы, пигалицы и девки, вас это не должно волновать. У вас задание! Этот ребёнок важен!

— Но! Должность занята! И я нашла себе другое место…

Барон вскипел, обхватил себя руками, чтобы не дать им волю, и прорычал, подавшись вперёд, желая внушить непонятливой фрау страх и трепет:

— Нас осталось слишком мало в царстве, и вы ведь имеете немецкий паспорт? Я его аннулирую, вышлю вас из России в трёхдневный срок, раз вы не в состоянии послужить своему государству. От вас требовалось совершенно простое дело!

— Я? Мне? Я не присягала на государственную службу. Я простая женщина, вдова, одинокая, сама зарабатываю себе на жизнь. С чего бы мне знать, что на меня возложены какие-то там обязанности.

— Поезжайте к графу, делайте что угодно, но вы должны снова попасть на эту службу!

— И не подумаю! — сама не ожидала от себя подобной дерзости, встала с кресла и вышла, громко хлопнув дверью.

Сенатор, отвечающий за дела иностранных служащих в царстве Российском, вскипел, такой дерзости не позволяют себе даже богатейшие соплеменники, а у этой фурии начисто отсутствует чувство самосохранения?

— Альберт! Сейчас же ко мне! — крикнул барон и в кабинет вбежал секретарь.

— Слушаю!

— Этой мымре аннулировать вид на жительство, чтобы за двое суток у неё закончилось разрешение, какая жалость, что сегодня пятница, в следующий четверг о ней остались лишь неприятные воспоминания. Записал?

— Так точно, что ещё?

— Мне кажется, что у нас есть опасный одарённый, и мои попытки проследить, взять под контроль провалились, причём в третий раз. Он слишком опасный, подозреваю, ты знаешь, что делать, наш долг обезвредить исчадие ада.

Секретарь ответил дежурной фразой, поклонился и вышел исполнять приказы.

Фрау Христина не решилась ехать к графу Чернышёву. Быстро написала письмо о своём провале, в конверт вложила половину задатка и отправила с посыльным.

— Так лучше для всех. Не хочу более выслушивать этих зарвавшихся аристократов, весь мир должен подстроиться под них. Дудки! Христина всегда жила сама по себе!

У генерала ей коротко ответили, что место гувернантки занято в начале недели приняли уважаемую опытную даму. Более лакей ничего не сообщил, даже не позволил войти, сославшись на недомогание госпожи генеральши.

Обескураженная чредой провалов, Христина вернулась домой, не имея никаких идей о своём дальнейшем существовании, решилась сама дать достойное объявление о поиске места, составила, отнесла в бюро, и посчитав, что на сегодня она сделала всё, что от неё зависит, заглянула в небольшое заведение, побаловать себя кружечкой пунша и пирогами.

После приятного обеда и прогулки вдоль канала ей на дом принесли извещение о завершении действия разрешения на жительство, как неблагонадёжной и нежеланной иностранке из недружественной страны. Приказ начинает действовать с первого рабочего понедельника. В среду её не должно быть на территории царства Российского.

Неожиданное известие так потрясло несчастную женщину, что она разрыдалась, выпила для утешения стакан успокоительного Хереса. А когда «лекарство» подействовало, села за стол писать спасительные письма семьям, в каких удостоилась чести служить.

Особо не уповая на удачу, решилась на отчаянный шаг, купить подложные документы и переехать в провинцию.

Для Европы она слишком обрусевшая, слишком старая, такие резкие перемены не входили в её скромные планы.

Глава 8. Загнанный в угол

Матвей Сергеевич с раннего утра предчувствовал, что его ожидает не самый простой день. Конечно, ведь начался он вот с этого послания:

«Ваш запрос не может быть исполнен, ввиду секретности материалов дела. Единственное, что вы можете, — это ознакомится со списком требований к вашей семье, и порядком возмещения ущерба, нанесённого государству. Секретарь примет вас в любой удобное время буднего дня».

И всё! Ещё суда не было, и приговор не вынесли, а уже предлагают все отдать!

Граф дважды перечитал послание, проскрипел зубами, но от ярких проявлений гнева воздержался. С такими людьми встречаться желательно с юристом, причём штатским, но знакомым с военным правом.

— Дело семьи сестры обходится мне в огромную сумму, а если подумать о репутации, то и здесь ядовитый флёр выжигает всё живое вокруг, — проворчал, резко поднялся с кресла и подошёл к широкому окну, желая остыть и принять правильное решение.

Есть, о чём в очередной раз подумать, но теперь, видимо, ждать новостей бесполезно и придётся действовать на свой страх и риск. Слишком много нестыковок, а Матвей Сергеевич, к сожалению, не следователь. Да и магией почти не наделён, хоть на кофейной гуще гадай, потому что вопросов с каждым днём всё больше и ни единого ответа.

Первая странность: почему вдруг активно взялись в сенате за дело племянника, возможно, князь перед смертью написал письмо с просьбой позаботиться о судьбе Артемия. Но об этом графу Чернышёву ничего не известно. Только записки, рекомендации, предложение нанять подходящую гувернантку от некоего «Фонда помощи сиротам». И после продажи имения, вероятно, пособничество в устройстве сироты в один из кадетских корпусов. В начале осени всё это показалось идеальным вариантом.