Дия Сёмина – Гувернантка его сиятельства (страница 14)

Двери во всём доме так и продолжают хлопать, да с такой силой, что если попадут по лбу – то мне мало не покажется. Выжидаю момент, и во время очередной фазы полного открытия – я прорвалась в спальню. Смотрю на кровать, и внутри всё сжимается. Одеяло свалилось на пол, дочери нигде нет. Заглянула под кровать, в шкаф, в будуар – пусто.

— Вероника, ты где! Девочка моя, не бойся, это я! — крикнула, и вдруг в доме всё стихло.

Осторожно, чтобы не получить от двери внезапный удар, не доверяю ожившим дверям, буквально выпрыгнула из спальни и решительно направилась в комнату князя.

Ожившие предметы успокоились, но внизу слуги проснулись и, кажется, ловят всё ещё бегающую по комнатам мебель, переполох получился знатный.

Без стука вошла и замерла, нет, я, конечно, что-то такое предполагала увидеть, но не настолько поражающее воображение.

Вероничка сидит на кровати и обнимает Артемия, что-то нашёптывает ему песенку из «Спокойной ночи малыши».

Она словно заклинатель «злого волшебника» заставила мальчика успокоиться.

Так и стою в дверях, не понимая, что делать, подойти, выйти, забрать дочку или оставить её с ним.

Сзади меня за плечи вдруг кто-то приобнял, от неожиданности вздрогнула и ойкнула.

— Это она его успокоила? — прошептал запыхавшийся граф и тоже стоит, не понимая, что нам делать-то.

— Да, — шепчу, чтобы не напугать детей.

— Давайте оставим их, нам нужно продолжить разговор! — он наклонился и с жаром прошептал мне на ухо.

— Подождите!

Прохожу к кровати, осматриваю детей, и показалось, что всё в порядке, но Тёма словно уснул, его голова лежит на коленях Вероники, а она продолжает ему тихонько петь один куплет колыбельной, какой помнит, и пальчиками гладит по волосам.

— Он испугался, что ты рассердилась на него, но я пообещала, что мы его не оставим. Ведь не оставим? — прошептала дочь.

— Конечно, не оставим, мы его единственные родственники. Давай-ка я положу его как нужно, головой на подушку, а тебя заберу с собой.

Матвей Сергеевич осторожно положил племянника головой на подушку. Протягиваю руки дочке, но она отстранилась.

— Нет, мамочка, нам с Тёмой нужно быть вместе, ему страшно, и мне страшно. Но вдвоём нам хорошо, — она прошептала, и так заботливо поправила одеяльце на мальчике, что я мне осталось только вздохнуть от безысходности. Вероника тут же улеглась на другой стороне широкой кровати, пришлось её укрыть и выйти.

Стоило прикрыть дверь, как мы с графом замерли, впившись друг в друга взглядами, и вопрос у нас один:

— Что вообще происходит? — не сговариваясь произносим риторический вопрос друг другу и снова замираем.

— Ваша дочь тоже одарённая?

От этого вопроса я отшатнулась назад, и затылком ударилась об стену. Матвей Сергеевич в полумраке коридора посчитал, что я падаю в обморок, и схватил меня за руки, привлёк к себе и держит, это почти объятия, мне пришлось выше задрать голову, чтобы не уткнуться в его широкую грудь. Это всё так похоже на романтику, но её здесь и близко нет, мы оба напуганы нашими детьми.

— Повторяю вопрос, ваша дочь, тоже одарённая?

— Не-е-е-ет! С чего вы взяли? Она просто его успокоила!

— Никто из простых не может успокоить гнев одарённого, у вашей дочери тоже есть способности. Вы поэтому сбежали?

— Да нет же! Простой ребёнок ходит в детский сад, непоседа, эмоциональная, в меру послушная. Умоляю, отпустите меня!

— Нет, не могу! Пойдёмте в кабинет. Мне рано утром придётся уехать, а у нас с вами масса неразрешённых дел, — он более деликатно приобнял меня за плечи и повёл вниз.

Прислуга уже разбежалась по комнатам, похоже, что они не в первый раз сталкивались с проявлением магического гнева. Представляю, что тут творилось, когда его только привезли после трагедии.

Наши шаги, наверное, всех пугают не меньше оживших дверей. Если я иду в балетках беззвучно, то граф не стесняясь топает так, что люстры звенят.

— Тише, люди и так напуганы! — пытаюсь призвать его к совести.

— Сейчас в доме спит только Артемий. Проходите, садитесь. Вот вам лист напишите о себе: имя, отчество и фамилию, дату рождения, желательно указать место, хотя лучше напишите, что вы родом из Ревеля. И не забудьте написать сведения о дочери. И место её рождения также укажите Ревель. Это нужно для ваших документов.

Я молча пододвинула к себе чернильницу и перо. Несколько поразмыслив, записала всё как он потребовал.

— Вот! Я окончила университет. Но, полагаю, его название ни о чём вам не скажет.

— Почему? — он читал бумагу и не понял, сообщения про университет.

— А вы так ничего и не поняли?

— Нет, про вас? Вы не успели мне ничего сказать.

Граф отложил лист и уставился на меня.

А я вот думаю, как сказать правду, чтобы не взбесить Тёму. Наклонилась к Матвею Сергеевичу и шёпотом рассказала события того вечера, когда мы оказались здесь. Мои слова заставили его сиятельство нервничать не по-детски.

— Мы с дочкой вышли вечером из автобуса, по-вашему – карета! И через несколько минут окружение поменялось. Показалось, что мы заблудились, но нет. Нас затянуло в ваш мир. Пройдя от перекрёстка, увидели этот особняк. Меня в этом мире не должно быть!

Надо было видеть, как поменялось лицо графа. Кажется, я сломала ему мозг. Ну ничего, пусть тоже немного задумается.

— Так вы не прислуга? Не гувернантка? Ваша дочь сказала, что она принцесса, боюсь даже предположить, кто вы.

Впервые за долгое время я довольно улыбаюсь! А не придумать ли мне для его сиятельства сказочку, пусть думает, что я какая-то слишком знатная фифа, и нервничает!

— Какая разница, у меня нет доказательств. Я могу назваться хоть бы женой президента, императора, дочерью короля, вы не сможете этого проверить. Потому оставлю свою тайну при себе.

— А доказательства, что вы из другого мира? Кроме ваших ногтей, почерка и ботинок дочери.

Из глубокого кармана домашнего платья достаю сотовый дочери, я его не успела перепрятать. И у него ещё есть заряд батареи. Включаю, показываю ему, на экране выбираю игру, в какую Вероника любит играть. Мультяшные персонажи ожили, запиликала музыка.

— Этого достаточно?

Вместо ответа он обречённо плюхнулся в кресло, обхватил голову руками, не понимая, как исправлять всё, что творит магия напуганного племянника, обречённо застонал.

Глава 15. Канделябр

Несколько минут потребовалось графу, чтобы хоть немного свести концы с концами и осознать, что такое возможно. Но, боюсь, глубинного принятия правды не случилось. После моих «сказочных» откровений он вдруг стал более учтивым. Убрал бумагу с нашими данными в папку. Несколько секунд стоял у стола, раздумывая о дальнейших шагах, и, наконец, решился:

— Сударыня, прошу ещё раз прощение, понимаю, что слова никаким образом не компенсируют вам трагедию, я имею в виду утрату возможности жить в своём мире. И вы так держитесь, словно ничего не произошло, это удивительно, любой другой человек бы слёг или находился бы в удручающем состоянии.

— Вероника не осознаёт до конца всей трагедии происходящего, она думает, что это игра или сказка. А я не смею себе позволить слабость, чтобы не напугать её. Но, уверяю вас, у меня в душе такой шторм, что вам и представить трудно.

Он вдруг подошёл и обнял меня. Но лишь на несколько секунд позволил себе слабость сопереживания.

— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы компенсировать ваши потери. Позже, возможно, Артемий осознает свою ошибку и отпустит вас, проведёт назад. Однако я этого не хочу.

Признался и смутился, переспрашивать не решилась, посчитала, что это он из-за того, как Вероника действует на Тёму, и графу не хочется терять меня, как гувернантку.

Замяли эту тему. Перешли к бытовым вопросам.

— Я уеду рано утром, постараюсь быстро сделать ваши документы. Вот вам несколько ассигнаций! Они вам пригодятся, на всякий случай. Но учтите, вы мне нужны и не смейте сбежать, за пару недель я сниму для вас и детей приличный дом. Этим делом займётся мой поверенный, как только всё будет готово, за вами приедут из столицы. Но есть ещё кое-что.

— Что?

— Боюсь, что кто-то из врагов сделает попытку забрать мальчика, я не уверен, что о его способностях уже не знают плохие люди. Мой человек отдаст вам запечатанную записку как пароль. И в нём будет слово, о котором мы с вами договоримся сейчас. Назовите любое слово из вашего мира.

Я задумалась. Понимаю, что он меня сейчас проверяет и его предложение выглядит вполне рациональным.

— Интернет! Пусть будет это слово.

— Постараюсь запомнить. Артемий завтра не вспомнит о происшествии. Надеюсь, что он не впадёт в меланхолию, общество жизнерадостной Вероники действует на него благоприятно. Так же, как ваше общество действует на меня. Ох, простите. Ночь, тревога и волнение. Вчера невеста выдвинула ультиматум, сослать племянника или она забирает кольцо. Я отказался, и она исполнила угрозу. Это оказалось больнее, чем казалось.

— Ох. Вот что я вам скажу. Она лишь невеста. Да, любовь есть, но у вас нет пока семьи, нет детей, нет обязательств и привычки жить вместе. Поверьте, предательство после нескольких лет совместной жизни гораздо тяжелее пережить. Лучше так, чем как у меня. И не спрашивайте, всё равно ничего не скажу. А теперь позвольте, я пойду спать. Даже не знаю как, оставить дочь с Тёмой или забрать, спокойной ночи!

Развернулась и пошла на выход.