Дия Семина – Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики (страница 5)

Показалось, что этого будет достаточно, но увы, Савелию слов мало, он мне не верит и не доверяет:

— Анна, я не против, оставить всё как есть. Если бы не одно, но. Вчера на этом самом месте ты била посуду и требовала развод немедля. Сегодня посуду не бьёшь, но требуешь оставить всё как было и остаться моей женой. Я не уверен, что завтра появится какое-то новое требование, к какому я окажусь не готов.

— Это я насто-о-о-о-олько психанула? Прям посуду била?

— Била, била! Мы уж думали связать, чтобы не поранилась, да ты сама ушла к себе рыдать! — выступила няня — внезапный свидетель, тот самый, кому невозможно возразить.

Мои щёки краснеют, руки-ноги снова ледяные, кажется, долго ждать приступа не придётся. Я в шаге от него.

Записку от Орлова принесли вчера…

Вот Аню и протрясло, триггер сработал, она, видать, действительно любила графа, тогда всё намного хуже.

Знать бы, что я в этом теле надолго.

Как решиться-то?

Набираю воздух в лёгкие и решаюсь:

— Я могу написать расписку, у нотариуса заверить, если уж на то пошло.

— Какую расписку? — спросили хором все присутствующие, но с совершенно разными интонациями.

— Расписку, что я не хочу разводиться с Савелием Сергеевичем, но, естественно, если он не превратится в домашнего деспота. Остаюсь с ним, жить-поживать и добра наживать. Потому что ничего не помню, и, видимо, не хочу вспоминать. Кроме того, если из-за меня случится дуэль, то я себе этого не прощу.

В гостиной повисло тягостное молчание, как пресс придавил.

Все задумались.

Только в этот момент, я заметила, что мамаша делает мне какие-то знаки, и очень сердитые, подмигивает и кивает, требуя уединиться, пока я не сказала лишнего. Но я уже всё сказала, переигрывать и подыгрывать не хочу.

— Ну что же, дочь! Я в целом не против, если твой муж даст такое же обещание, по сути, я затем и приехал, чтобы примирить вас. Уж матушка сегодня как чувствовала, с утра тормошит, мол, поедем к дочери, неладное чую. А тут и правда, трагедь. Ну так как, Савелий Сергеевич, по рукам? Расписки?

— Брачный договор, это называется, — вставляю свои пять умных копеек.

А у самой вдруг закралось ужасно неприятное подозрение.

Пока муж молчит, обдумывает, я вдруг поняла, что послать за родителями он и не успел, а они примчались и сразу торговаться. А теперь ещё мимика мамаши, уж не она ли причина этих пошлых инсинуаций с Орловым.

Вот это будет номер.

Поспешно делаю ещё один шаг ближе к мужу, чтобы он понял, что я на его стороне, и принял верное решение, иначе чую, не больница мне светит, а ссылка на Кавказ с каким-то там Орловым.

Савелий очень долгим взглядом посмотрел мне в глаза, словно спросил, правда ли я решила выбрать его? Осознанный ли это выбор?

Киваю.

— Я принял решение, но боюсь, оно вас очень удивит…

— Да куда уж больше, сегодня прям удивительный день, дожить бы до вечера, — проворчал папаша и платочком вытер пот со лба.

Савелий снова смотрит на меня и задаёт вопрос, от которого мой рот сначала открылся, а потом закрылся от удивления:

— Фабрика или мельница?

Глава 7. Торг

— Что? При чём тут фабрика или мельница, мы же про брачный договор? — пытаюсь вернуть сумасбродство мужа в русло адекватности. Он всё портит, я же только что спасла его от фактического разорения и потери части бизнеса.

— Что выбираешь? — настаивает, стоит как индюк упёртый, и что ты с ним будешь делать.

— Тебя! — отвечаю, не задумываясь.

— Это понятно, но недостаточно. Так что ты выбираешь, мебельную фабрику или мельницу? Ты же сказала, что можешь руководить людьми, вот и предоставляю тебе шанс, больше не падать в припадке от скуки. Работа — лучшее лекарство. Так, что выбираешь?

Выдыхаю, ах он в этом плане…

— Смотря какие условия? — игра началась, ну а что, я всегда рада хорошему розыгрышу, мы ведь папашу жадного разыгрываем, ведь да?

Ему понравился тон моего вопроса.

— Год на руководящей должности, если хотя бы на процент увеличишь прибыль, против моих скромных результатов – подарю тебе. Но помощи не жди. Как только сдашься, то станешь покладистой женой, и никогда больше не заикнёшься о всяких там разводах, если сделка не устраивает, то вон порог, уезжай к родным. Разведёмся, и год я буду выплачивать содержание, а потом между нами всё закончится навсегда.

— Дочь, бери мельницу, в муке всегда потребность есть! МЕЛЬНИЦУ-у-у-у! — завопил счастливый батюшка.

— Дочь, бери содержание. Поедем домой! — зашипела мать, стой я рядом, она бы и шлёпнула меня, чтобы быстрее дошло.

Снова тягостное ожидание, теперь уже моего решения.

Такие деловые предложения принимать нужно, хорошенько подумавши. Да ночь бы с решением переспать.

А я, кажется, попаданка, всё для меня здесь чужое и непонятное. Фиг знает, в каком состоянии фабрика, и про мельницу папаша Шелестов прав, мука всегда нужна, но я вообще ничего не знаю про муку, пшеницу и сельское хозяйство.

Глубокий вдох, выдох и я принимаю решение, как в омут с головой, но где наша не пропадала, я же рекламист, в конце концов!

— В сельском хозяйстве я абсолютный ноль, а вот дизайн, продвижение, продажи мебели, думаю смогу потянуть. Но при условии отсутствия подвоха, что фабрика, например, на реконструкции, или уменьшились производственные мощности. Надеюсь, я понятно высказываю опасения?

Муж довольно улыбнулся.

А папаша нервно сглотнул и выдал:

— Это не моя дочь!

Но мы продолжаем торг:

— И раз так, то после заключения договора становлюсь твоей компаньонкой, а я с компаньонами не сплю. Так что вопрос, где мне жить, тоже встаёт ребром. С другой стороны, провоцировать сплетни тоже не хочется. Потому, наверное, мне лучше остаться в этом доме, но моя спальня на замке до истечения нашего спорного контракта. Вот такие у меня условия. Кто первый сдастся, тот и принимает условия соперника.

— То есть. Если я к тебе пристану и начну умолять о близости, то на следующее утро, должен буду переписать на тебя фабрику?

— М-да!

— ЭТО МОЯ ДОЧЬ! — завопил папаша и чуть не пробил плешивой головой потолок.

И только мамаша стоит злющая, как кобра, едва сдерживаясь, чтобы не разметать наш балаган.

Наступил черёд задуматься мужа.

Посмотрел на меня оценивающе. Улыбнулся и протянул руку.

— Партнёры. Сегодня составлю в конторе договор, юрист всё проверит. Подпишем и со следующего дня ты директор фабрики. Уж поверь, тебе даже неделю не продержаться.

— Верю! Но я ничего не теряю! А у вас, мой дорогой муж, в случае моей победы, могут обозначиться существенные потери в состоянии, в смысле финансовом, не говоря уже про год воздержания!

— Об этом не беспокойся, разберусь.

— Не сомневаюсь, но верность никто не отменял. За неверность, не только фабрику, но и мельницу отсужу! — и сладенько улыбаюсь.

Папаша ликует. Мамаша почернела от бешенства, развернулась, схватила за руку няню и увела её куда-то в кухню. Видать, решила, что я ей совершенно не помощница в новых планах. Нашла себе новую товарку.

Ну-ну, пусть только попробуют мне что-то подпортить.

У меня только-только всё начало складываться, уж на фабрике я развернусь.

— Ну, дочь, ты меня удивила! Не думал, что в тебе скрыты такие поразительные способности к торгу. Далеко пойдёшь, вся в меня! Если что не дрейфь, я тебе сподмогну. Вытянем фабрику на пять процентов прибыли! Вот увидишь.

— Непременно спрошу совета, если вдруг буду пробуксовывать.

— Нет, никаких помощников из стана противников. Нанимать сторонних можно, но семью не примешивать. Это категоричное условие.