Дия Семина – Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики (страница 4)

Если кто-то сейчас психанёт, то мало не покажется никому. И после этого разговора наладить отношения уже не получится.

Оттого и хвалебные, льстивые слова о муже.

Но Савелия простой похвалой не пронять.

Неужели он про записку знает?

Сама себе поражаюсь, словно это я накосячила, а теперь жду а-та-та, и оно, скорее всего, случится, и это не про любовные утехи в одном слишком уж скользком эро-жанре, где связывание и не предлагать, порку тоже, ибо всё включено по умолчанию, тут наказание посерьёзнее будет.

Муж, видать долго терпел, да больше сил нет:

— Она лично заявила, что собирается сбежать и никто её не остановит. Видите ли, любовь всей её жизни вернулся в столицу, и она более не может терпеть с ним разлуку. Анна сама требовала развод. Я отговаривал, но насильно мил не будешь, посему соглашаюсь. Не мне вы обязаны высказывать своё недовольство!

Жестоко.

Кажется, без связывания не обойдёмся.

Продолжаю слушать, сцепив пальцы замком и пытаясь унять пульсирующий шум в ушах, ещё после приступа не отпустило, а здесь новый виток событий. Прям пьеса, а не жизнь.

— Быть того не может! — простонал женский голос, должно быть, матушка Анны. — Но раз так, то мы её забираем, пошлите за Анной. Где она?

Вообще, перестаю дышать, почему-то меньше всего хочется возвращаться в дом к этим людям, по сути, чужим, и ещё меньше хочется бежать на Кавказ, а у матушки именно такой план? Сослать глупую дочь от позора и забыть?

Мне жизненно необходима стабильность и порядок в жизни, пока я не пойму, что произошло, а вдруг этот дом — какой-то портал, и я вернутся в свой родной, привычный мир смогу только отсюда?

Нет! Мне нужно во что бы то ни стало остаться, но как?

— На самом деле всё ещё хуже! — чувствую, как Савелий вздохнул, потому что сейчас ему нужно как-то предъявить родителям мои метаморфозы.

— Ещё хуже? Да куда хуже-то? Вы решили дочь мою с позором вернуть в родительский дом. Это крах! Катастрофа! Моя жена не ведает, что говорит, никуда мы дочь забирать не будем! Она замужняя женщина.

Пауза…

Как долго Савелий собирается с мыслями, только бы не сказал нечто такое, о чём сам потом и пожалеет.

Но он сказал:

— Вчера она заперлась в своей комнате. Утром мы не могли её разбудить. А когда она очнулась, выяснилось, что ничего не помнит. Ни меня, ни себя, даже не узнала своё отражение… Это был форменный припадок. И самое удивительное, Анна поумнела!

— Поумнела? За ночь? Как такое вообще возможно? — воскликнул отец, он и не отрицает глупости своей дочери, но удивлён, что она стала сообразительной?

— Ах! Дитя моё! Моя бедная девочка! Вы довели её до такого состояния, вы! Боже мой, она лежит у себя! Пустите меня к моей дочери! — завопила мама Анны, и моё сердце сжалось от ужаса. Ведь сейчас она поймёт, что я не её дочь.

Трагедия подкралась незаметно.

В таких ситуациях лучше не ждать и не настраиваться, а сразу прыгать в омут, по ходу разберёмся. По крайней мере, у меня всегда есть в запасе беспроигрышный вариант — прикинуться дурочкой.

— Со мной почти всё в порядке. Просто ничего не помню. И даже вчерашних разбирательств с мужем насчёт какого-то дурацкого побега.

— Дитя моё, подойди, поцелую! — рыжеволосая, красивая женщина средних лет протянула руки, и пришлось «пасть» в её крепкие объятия.

Но она не расцеловала. А едва коснувшись губами, чмокнула меня и прошептала: «Молчи, позже поговорим, батюшку не уломать! Но шанс есть!»

И отпустила.

От её слов по спине пробежало стадо леденящих мурашек, ладони вспотели, реакция тела меня напугала, что вообще происходит, мамаша, вообще на чьей стороне?

Опускаю голову и стою с виноватым видом, чтобы не усугублять, позже так позже. Но для меня это «позже» ничем хорошим не обернётся, чую грандиозную подставу со всех сторон.

Повезло Ане с родичами, очень повезло…

Отец даже не посмотрел в мою сторону, он смотрит на зятя и ждёт вердикт.

Вроде бы всё налаживается, и вот-вот наступит мир в наших семействах, ведь если я забыла о побеге, то им зачем о нём думать. Можно же всё списать, забыть и оставить как было, поднимаю украдкой взгляд на Савелия, подмигнуть ему, что ли, чтобы понял, что я на его стороне?

Не поймёт.

Продолжил топить ситуацию с присущей мужчинам прямолинейностью, ну хоть бы толику ему дипломатичности.

— Вы не сказали, что ваша дочь страдает таким тяжёлым недугом. Он описан в медицинской практике. Я знавал одного человека, кто вот также ночью впадал в оцепенение, а утром ничего не мог вспомнить.

Отец, наконец, повернулся и пристально посмотрел на меня. Неприятный тип, очень не хочется иметь дела с такими родителями.

— Дома с ней никогда такого не случалось, даже близко не было. Позовите няню и узнайте, она была с девочкой неотлучно все эти годы. Это вы виноваты в несчастье, что свалилась на нашу дочь. Довели девицу скандалами, вот она и шмякнулась в оцепенение, впечатлительная, ранимая натура. Вам бы стоило понимать, что не на корове женитесь…

— Кхм, — у меня запершило в горле.

Папаша перестал стесняться, нашёл слабое место в обороне мужа и бьёт туда методично. Савелий побагровел.

— В любом случае дело выходит за рамки нормального. Если она припадочная, то вряд ли родит мне долгожданного наследника. Кроме того, если она сбежит из моего дома со своим возлюбленным, то мне придётся вызвать подлеца на дуэль, а это не входит в мои планы. Вдовствующая сестра находится на моём попечении, дела, фабрика, торговые павильоны, мельница, пароход. Видит Бог, я пытался её вразумить все семь месяцев, но Анна упорно настаивает на своём, так что разбирайтесь с ней сами, я пас...

Маски сброшены, покер в разгаре, каждый показывает карты:

— Перепишите на неё фабрику или мельницу, и мы заберём дочь, сделаем свидетельство от врача, что у неё действительно припадки, потеря памяти, и всё такое. Полежит три месяца в лечебнице, и общество нас поймёт. Вас, как добропорядочного, несчастного и убитого горем мужа, а нас, как таких же убитых горем родных из-за плохого здоровья дочери. Все будут счастливы и репутации не пострадают.

Мой рот открылся от безмерной, предприимчивой наглости папаши.

В лечебницу за мельницу?

Вот такая цена его дочери?

Глава 6. Кто в лес, кто по дрова, а воз и ныне

— Прекратите! — внезапно я услышала свой голос и сама же вздрогнула, так бывает, когда собирался молчать в тряпочку, но не стерпел.

Вот и я не стерпела!

Взгляды медленно и слегка ошеломлённо, устремились в мою сторону.

Поднимаю голову и теперь уже более уверенно начинаю отстаивать свою точку зрения и права:

— Я что, по-вашему, пустое место? Торговаться ещё не хватало. Совсем с ума посходили? Фабрику отжать, дочь в психушку упрятать, рэкетиры! — тут я малость пережарила эмоции, но сейчас тот самый поворотный момент, если не задвинуть родных, окажусь в психушке, а я не хочу.

— Как ты смеешь, на отца голос поднимать? — Иван Петрович покраснел, сжал кулаки и проворчал, прям как голодный медведь.

Фабрика была так близко от него!

— Стоило спросить иначе, как вы смеете торговаться за мою жизнь? Но суть не в том, если бы наш брак продержался лет пять, да трое детей остались, а муж, скажем, загулял, — тут я очень многозначительно посмотрела на Савелия, как бы намекая, что его ждёт при похожем сценарии. — То я бы сама начала экспансию и отобрала половину имущества, не только фабрику или мельницу. Но увы, он порядочный, а браку и года нет, насколько понимаю, и я вроде как даже не в положении. Так что ваши претензии совершенно неуместны, дорогой батюшка.

— Ах, вот ты как. Он с тобой разводится, а ты его защищать?

— Я не собираюсь с ним разводиться. Останусь замужем за приличным мужем, всякое в семье бывает, повздорили накануне, теперь помиримся. Да, мне вчера стало плохо, но это не припадок, а нервное истощение от безделья и авитаминоза…

У отца невольно открылся рот, глаза округлились, руки сами разошлись в стороны, а вид такой, будто он собрался кругом пройти по гостиной, пританцовывая «Барыню».

«Сгорел дом, гори и баня! Эге-гей! Э-эх-ма!»

— Ты что такое говоришь? — рявкнул на меня, потом повернулся к Савелию и простонал. — Она и правда, поумнела? Вы чем напичкали мою дочь? Химией какой-то? Экскременты ставили?

— Эксперименты! Экскременты – это то, что вы сейчас со мной пытаетесь сотворить! — не сдержалась.

Савелий заржал в кулак, отвернулся на секунду, чтобы вернуть себе серьёзную мину.

Трагедия медленно скатывается в комедию.

— Так дело не пойдёт. Тогда я требую переписать на неё фабрику и нам выделить долю. Она от ваших опытов помрёт, а мы и знать не узнаем причину.

— Я не собираюсь помирать, разве только от смеха. Действительно, всё это вышло за рамки приличия. Предлагаю разойтись и встретиться дня через три-четыре, когда мы все остынем. Клянусь, если припадок повторится, то я сама вернусь домой, и лягу в лечебницу.