Дия Семина – Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 (страница 3)

Жаль, нет у меня женских часов, надеюсь, не слишком поздно, если скажу, что мы всё время провели с Модестом в Торговом Центре. Главное, принять вид уставшей порхать бабочки, поныть, что разболелась голова и…

А если отца дома нет?

Я пока сижу в карете, продумываю хоть какой-то план, жаль не три, как у мистера Фикса, пригодилось бы мне иметь в запасе варианты ходов. Карета притормозила и замерла у небольшого сквера, не дожидаюсь, когда кучер спустится, сама выпорхнула из кареты, осмотрелась, отдала последнее распоряжение на сегодня:

— Остап Макарович, вы пока минут десять здесь оставайтесь, если не выйду, то поезжайте на фабрику.

— Как прикажете!

Прогулялась по проспекту, немного успокоилась, «нацепила» на лицо довольную улыбку и вошла в особняк Шелестовых, но с чёрного входа, только бы с маменькой не столкнуться раньше времени.

Мимо промчалась горничная с подносом, наполненным чайной посудой.

Точно, как я забыла, что у Марьи сегодня день приёмов. Это опасно, какая-то из дам могла видеть дым пожара.

— Добрый день, Анна Ивановна, — девица замерла на секунду, поздоровалась и поспешила дальше по своим делам.

— Добрый день, постой, скажи, пожалуйста, у маменьки сейчас гости?

— Так точно-с!

— А папенька где? Дома ли?

— Дома, в кабинете, но через час в клуб собирались, уже карету приказали закладывать, — девица начала говорить довольно громко, но теперь испуганно шепчет, как и я.

— А кабинет у него на третьем этаже?

— Да-с! — кажется, она совершенно не понимает, что происходит.

— Никому не говори, что я дома, поняла?

— Как прикажете! Мне вон посуду перемыть…

— Вот и молодец! Иди с Богом! — отпустила девушку, а сама на цыпочках, прошла на третий этаж, по запаху табака поняла, где логово отца, и постучала для приличия:

— Иван Петрович, это я Анна, у меня к вам очень важный разговор. Очень!

— Кхм, — слышу, как он распахнул окно, чтобы выветрить запах табачного дыма, видать, мы с Марьей к нему нечасто заходим. — Сейчас проветрю.

Буквально через минуту он сам двери и открыл.

— Что тебя привело в мою скромную обитель, дочь?

— Добрый день, дела, папенька, дела, — он начал театрально, и я в таком же духе продолжила, чем вызвала у него улыбку.

— Как прошло свидание? — он закрыл дверь, а я вдруг повернула ключ в замочной скважине, чем очень озадачила отца.

— Фактически его не было. Ты только сядь, пожалуйста, потому, что новости у меня ужасные, завтра вы всё узнаете…

— Ты кого-то подстрелила? — отец хмыкнул, но сел за стол, с видом очень занятого человека.

— Если бы. Хорошо, к чёрту шутливый тон. Мельница сгорела, Савелий в госпитале, его уже прооперировали, погибших вроде нет, но думаю, что пока не потушили, и не нашли, а завтра будут новые данные…

Выговорилась и вдруг зарыдала, сама опустилась на небольшой диван и не могу остановиться.

— Девочка моя, ужас-то какой. И что теперь будет? Ты вроде как не жена ему, и не в ответе. Его разорение нас не коснётся… бедный Сава…

Он подбежал, сел рядом и приобнял меня за плечи, именно такого участия, мне не хватало, кто бы мог подумать, что получу я его именно от этого мужчины.

— Это ещё не всё, я в госпитале столкнулась с Лидией, она начала орать, что это наша вина. Мол, вчера Савелий переписал на меня фабрику, а я кого-то наняла, чтобы спалить мельницу. Вообще, ничего не знаю, только со слов Савы, что он собирался переделать завещание, но так это же завещание, а не дарственная. Няня сказала, что в эти дни Савелий поругался с Лидией, точнее, он ей отказал в содержании, а она психанула. И там тоже проклятий было столько, что не передать словами. Всё настолько запутано, что я очень нуждаюсь в твоей помощи!

Отец шумно выдохнул, вижу, как его новость взбудоражила.

— Та-а-ак, как понимаю, дочь, ты хочешь, чтобы я всё проверил через нотариусов и юристов?

Киваю.

— Я тогда прямо сейчас проеду, но тут ещё бы и детектива нанять, потому как если эта мымра решила дело на нас свалить, то доказательства лучше собрать прямо сейчас. Да и Савелию они лишними не будут.

Кто бы мог подумать, что у этого полноватого, слишком импульсивного и слегка жадного мужчины, мозг работает как надо.

— Да, меня никто всерьёз не воспримет, Лидия сейчас уже начала бегать по городу, а после, тебе придётся самому сходить к Савелию в госпиталь. Передать от меня привет, и узнать, что произошло. Но только не дави, пожалуйста, если он на меня фабрику не переписал и решит продать, то…

— То я её у него куплю. Только ты мамаше нашей не говори, хорошо?

Я онемела от столь простого решения, рот открылся, и я только и смогла, что кивнуть. Не ожидала от Ивана Петровича такой решимости. Не факт, что он из добрых побуждений решился, но сути этот факт не меняет. Для меня это было бы идеальным вариантом.

Наш переговорный процесс разрушил настойчивый стук в дверь.

— Анна! У меня в гостях подруги, почему ты не вошла поздороваться? Сейчас же спустись к нам.

— Меня кто-то из слуг сдал, я пойду, а вы тогда поезжайте, эти дела и часа не ждут, Лидия на шаг впереди, — шмыгаю носом, понимаю, что в таком виде только и показываться подругам маменьки. Она мной гордиться желает, как долгожданным кубком, а тут абсолютно раскисшая барышня, вот Марья разочаруется.

— Прорвёмся, главное, чтобы Савелий поправился…

— Да, только маме не говори, я ей совру, что была на прогулке с Модестом.

Он приложил палец к губам и прошептал: «Могила!»

— Вы что там шепчетесь? Анна! Выходи, от тебя сейчас будет разить табаком как от дешёвки, что ты будешь делать с этой девчонкой…

Глава 4. Коалиция

Я открыла дверь, прекрасно понимая, что мой вид матушку разозлит больше, чем попытка спрятаться в кабинете отца, Марья Назаровна окинула нас недобрым взглядом, немного подумала и выдала:

— Судя по всему, ты снова какие-то фендибоберы накрутила, ох совести у тебя нет, и вид ужасный, мне некогда сейчас разбираться, скажу дамам, что ты ещё не вернулась. Но приказываю, иди в свою комнату, закройся и не смей выходить, пока я не выпущу.

— Слушаюсь, маменька, — ответила слегка язвительно и присела в книксене.

— А с Вами, Иван Петрович, я позже разберусь, думаете не замечаю вашу коалицию против меня? Я всё вижу, ВСЁ! И всё знаю. Смотрите у меня, ОБА! — боже, как она мне напомнила «бывшую жену Хоботова» из «Покровских ворот», только красивее, но экспансии не меньше. А папенька, вылитый Хоботов, только с характером ему повезло, потряс рукой, изображая тот самый фендибобер, выпроводил меня и закрыл двери.

— Анна, куда тебя опять понесло, что случилось? — Марью не проведёшь, уж она за версту неладное чувствует.

— Ничего особенного, старый спор с одной девицей, мы с Модестом много гуляли, и я очень устала, и ещё ногу натёрла…

— А к отцу с чего вдруг заявилась?

— А? — боже мой, какая дознавательница, прям припёрла к стене, несколько мгновений и я внезапно выдала чисто женское алиби. — С нарядами негусто, вот зашла клянчить у папеньки денег…

— Дал?

— Позже даст, обещал подумать, не довела я его, вы, маменька, помешали. Ходить теперь мне в невестах и без новых нарядов.

Вздыхаю, как вздыхала недавно Виолетта при каждом удобном и не очень случае.

— Я дам, но позже. И смотри мне, дешёвку не покупать, всё со мной и нашей модисткой обсуждать. Поняла? Ну, иди ко мне, дай поцелую, куколка моя, замаялась, деньги она прости у папеньки, умничка, — видимо, упоминание денег растрогало её суровое сердце, и я, как бы так мягко выразиться, прямо сейчас сдала зачёт на женскую профпригодность.

— Отдыхай, в таком виде тебе на глаза моим сорокам лучше не показываться. После поговорим. Нарядов ей не хватает, вот и жила с жадным мужем, голая вернулась…

Проворчала и ушла развлекать своих заклятых подруг.

Мне и правда туфелька сильно натёрла ногу, иду, прихрамывая, ну такая страдалица. Но если бы маменька меня под руку не отвела в комнату, то я бы ещё вернулась к Ивану Петровичу, договорить о делах, однако он времени не теряет, уже что-то крикнул лакею и умчался вершить историю.

— Только бы ему удалось, только бы удалось.

Вижу в окно, как отец сел в карету и поехал, перекрестила его издали и пожелала удачи. Мне кажется, что он сейчас не только меня спасает, но и Савелия. Даже если нас жизнь разведёт, то всё равно он один и раненный, от сестрички помощи не дождёшься. А после слов няни я уже на девяносто процентов уверена, что пожар – это её подлых рук дело. Только вот почему она так сильно ненавидит брата? Странная на всю голову женщина. Вот кому место в дурке.

Так и стою у окна, а мысли витают где-то далеко, рядом с Савелием. Представляю, как ему больно, ведь в этом мире анестезии и обезболивающих нет, и самой плохо становится.