Дия Семина – Леденцы босоногой графини (страница 2)
— Баню делать? Ох, наша госпожа-то, зелёная вся, как болотная кикимора, мы откуда её выловили-то, — крикнула одна из встречающих. Подошла ближе, но зажав нос, без особой деликатности фыркнула и отошла к подругам.
Тот, кого называли Федотом, что-то им прошептал, впрочем, не скрывая эмоций, кивнул в сторону незнакомца и на меня.
И снова охи и вздохи: «Да что ж теперь буит-то? А?».
Но вопрос остался без ответа.
Зловонный запах болота, смешанный с «ароматом» уставшей лошади, беспощадно щекочет в носу, а чихнуть как следует сил нет. На людей стараюсь не смотреть, не хочется встречаться с недобрымим взглядами.
Да на меня, похоже, и внимание уже не обращают. Из-за отсутствия прямых приказов, женщины так и не пошли «делать» баню. Стоят рядом, и молча ждут. Похоже, что спускаться с лошади мне придётся самой.
Новый управляющий заставил всех замереть, после краткого пересказа Федотом о произошедшем на болоте и в деревне.
Он гораздо страшнее меня и опаснее, в чём обыватели сразу же и получили возможность убедиться.
— Я новый управляющий поместьем, с этой минуты, все приказы, вы получаете только от меня, Офелия Андреевна теперь здесь живёт на общих основаниях, если, конечно, не пожелает уехать, скажем, в город.
И снова тишина, теперь уже зловещая. Женщины смотрят на меня. А я на самозванца. Вот только прийти бы в себя, чтобы хоть «А» связывать с «Б». Но тут и так понятно, что-то не то происходит. И очень напоминает рейдерский захват. Интересно, почему он один, такой смелый…
— А основания у вас какие-то имеются? Кроме громких слов, от которых голова трещит, но зато и мухи разлетаются, судебное постановление, к примеру, завещание, купчая, долговая расписка? — ворчу не то чтобы громко, но тоже не пищу. И впервые смотрю на самопровозглашённого управляющего, он уже спустился с коня, привязал его и с таким хозяйским-хозяйским видом осмотрелся.
Хороший такой, крепкий образчик мужской харизмы, не сказать чтобы холёный, но читается в нём военная выправка. И не мальчик, но муж, лет сорок, наверное, может, меньше, просто жизнью потрепало.
А он, в свою очередь, уставился на меня, уж и не знаю, что пытается рассмотреть, но лицо вообще не доброе. Словно я его уличила в каком-то прохиндействе.
— Бумаги привезут господа, новые владельцы, ваша двоюродная тётя, если не ошибаюсь.
— Вот когда привезут, тогда и поговорим! А сейчас сделайте лицо попроще, вас тут никто не боится! — ворчу, пытаясь спуститься, потому что сил терпеть свою вонь больше нет. Единственное, что я понимаю в сложившейся ситуации, что всё, по какому-то странному недоразумению, считают «главной» меня, а я люблю, быть главной и просто так должности не сдаю. — Федот, вот та бочка, это у НАС что?
Делаю ударение на слове «НАС», чтобы у чужака совсем пропали амбиции взять крепость с наскока.
— Так это дождевая вода, на поливку ваших роз.
— А-а-а! Ну, немного удобрения им не повредит.
Понукаю пятками лошадь, заставляя её пройти ближе к огромной бочке на углу огромного дома, перекидываю ногу, встаю как циркачка на бортик, а вода такая чистая, тёмная, и я её сейчас испорчу.
— Ух! — и ныряю с головой, я так у себя на усадьбе частенько моюсь летом, вода за день нагреется, хорошо…
Погружаюсь с головой и надолго, стараюсь хоть немного отмыть уже засохшие волосы. Жаль народу много, платье бы снять. Оно оказалось просторным, без всяких фендибоберов и утяжек, а почему бы и не стянуть, не тащить же в дом эту грязь.
Выныриваю, и через голову стаскиваю серо-зелёную тряпку, верхнего платья. Шлёп и оно падает на траву. На мне ещё и панталоны, и рубаха из плотной ткани, сплошное целомудрие.
— Принесите мне простыню, баню, всё же топить придётся, простой водой я не отмоюсь. Ну чего встали, я же не голая, и заберите уже несчастную лошадь, мне самой её отмывать? — спокойно отдаю приказ, и женщины, очнувшись, спохватились, побежали в дом исполнять. Мужчины так и стоят, глядя на меня, как на кикимору болотную, случайно привезённую вместо нежной Офелии.
— Сударыня, мне говорили, что вы натура утончённая, артистическая и ранимая. Предупреждали, что с вами надо поосторожнее, чтобы не взять новым хозяевам грех на душу. Но…
Я продолжаю полоскать грязные волосы в бочке, он меня, конечно, удивил.
— Лучший способ не брать грех на душу, не лезть в чужую жизнь и сейчас не пялиться на меня. Если так хочется быть управляющим, начните с простого, помогите мне вылезти, чтобы не поцарапаться о бочку, и позаботьтесь о лошади. А кстати, почему мы с Фрейей оказались в болоте?
— Так, нас подожгли, скотный двор сгорел, вон там за домом-то. Вы кинулись коней спасать, Фрейя и понесла вас не разбирая дороги. Всех почти собрали, но горюшко-то, поросят спасти не удалось. Цыплята пропали… И этот… Ну, это, ваш любимец Изумруд…
Простонал Федот таким голосом, словно мы все сейчас умрём.
Мои глаза округлились, сердце замерло, а ноги сделались ватными. Перед глазами жуткая ночь наводнения, и мои ужасные, глупые решения, не спасаться на крыше в последний момент, а рвануть к хлеву, вытаскивать поросят…
Забежала в стайки, двоих схватила, и ледяная волна накрыла меня под истошный визг испуганных животных. И понесло потоком, последняя мысль, какую я помню, хорошо, что младший сынок не приехал на выходные…
В глазах потемнело, и я ушла под воду…
— Да что же это, госпожа-а-а-а!
Два варианта Даниила Петровича, выбирайте, кому какой больше нравится.
Глава 3
Девочка со стержнем
— Офелия Андреевна, очнитесь. Вот напугала-то, чуть не утопла в бочке. Новый-то вас спас, да в дом притащил. Сейчас лошадь моют, а потом в баню…
Неприятный шёпот над головой заставил мои ресницы вздрогнуть. Не сразу пришла в себя, в помещении полумрак, даже не пытаюсь осмотреться. Лежу завёрнутая в одеяло и не могу справиться с эмоциями, накатившими так же внезапно, как и сама эта идиотская ситуация.
Как там мои парни как мои внуки? Я уже два года как вдова, старую квартиру продали, я разделила на три доли, чтобы первый взнос мальчикам сделать на новостройки, всё так ладно получилось, я переехала в нашу хорошую дачу у реки, сказочное место. Да, работы невпроворот, так и отдача.
Я до сих пор мыслями там, хоть бы весточку детям подать, что я жива, и застряла…
А, собственно, где я застряла?
— Как вас зовут? — пересохший язык еле шевелится во рту.
— Дуня. Вы вообще ничего не помните? — с воодушевлением уточнила тётка, очень уж у неё хитрый взгляд. Не люблю таких, не доверяю.
— Помню, не надейтесь, что мне память отшибло, это лютая усталость, вот и всё.
Соображаю с трудом, но чую, нельзя этим людям дать понять, что я всё забыла, сейчас же наплетут небылиц, и я ещё всем должна останусь. Как-то надо хитрее, а вот как?
— Принеси мне еды, а потом собери в баню, сама обмоюсь. Мне уже лучше.
Женщина внимательно посмотрела на меня, если я не помню, потому что ничегошеньки не знаю, то она меня точно не узнаёт, видать, поведение очень уж артистическое было у Офелии. Офелия понятно, девица, а вот к её папаше покойному вопросы есть, и немало.
— А вам как всегда? — вот не дура Дуня, от какая, подловила на простом вопросе.
— Нет! Неси нормальную, крепкую еду, сил надо много.
Женщина хмыкнула, развернулась и вышла, как гусыня, переваливаясь с ноги на ногу.
Вполне возможно, что им плевать, кто тут хозяин, приедут новые, более богатые и начнётся у местных нормальная жизнь. Без всяких артистизмов, или как там этот управляющий выдал «диагноз».
— Друзей в этом доме у меня нет! — шепчу очевидный факт и пытаюсь встать с дивана. Пока она ходит за едой, нужно стянуть с себя мокрое, нижнее бельё.
Быстрее раздеваюсь, нет времени знакомиться со своим новым «Я», но тёмные укусы от пиявок по ногам чередуются с большими гематомами и на руках и ногах. Видать, испуганная лошадь несла девоньку не разбирая дороги. Но она молодец, не оставила животин.
Офелия, может, и ранимый цветочек, но на такой поступок, слабачка не отважится, это ж она в горящую конюшню вошла. Видать, был в ней стержень. Я таких людей люблю и уважаю.
В шкафу нашла какое-то трёхслойное платье в мелкий цветочек, натянула через голову, завязала тонкую тесёмку вокруг тощей талии и тут же Дуня без стука подала еду.
Вполне съедобное овощное варево, ломоть ржаного хлеба с намазанными толстым слоем сливками, кружку с горячим напитком.
Мама дорогая, какая я голодная. И пяти минут не прошло, как всё съела, и добавки бы спросила, но перед баней не стоит переедать.
Не время мне строить планы. Пока самое простое, привести себя в порядок и выяснить всё, что происходит в этом поместье.
От Дуни помощи не дождёшься, она вышла и пропала. Пришлось самой собрать бельё, простыни, мыло с умывальника, на всякий случай, чтобы потом не бегать, не искать.
И наобум идти искать баню.
Соловьи поют, тишина, красота. Обхожу дом и вот она большая баня, а дальше пепелище и запах гари, далеко, потому и не учуяла я его раньше.
Вид почерневшего, обгорелого скотного двора, заставил меня замереть. Это же база любого хозяйства. Похоже, что тут не обошлось без поджога. Так и стою на дорожке, всматриваясь в черноту.
— Эй, баня ещё занята! Дайте мне несколько минут! — слышу тот же раскатистый голос нового «управляющего».
— Может, вам и спинку потереть? — не без язвительности ответила наглецу. Припёрся, понимаешь, ни единого документа не предоставил, а управдомом провозгласил. Прям, как в нашей старой квартире война управляющих компаний, пока воевали — дом в упадок пришёл.