Дия Семина – Фрейлина Её Величества (страница 33)
Элизабет так настойчиво и эмоционально проговорила эти слова, что Артемий поймал себя на ужасной мысли, насколько сейчас страшно Веронике, если она оказалась в плену у такого ужасного монстра.
Глава 35. Родовое проклятье
Алексей повторил свой вопрос о настоящей роли Альберта, требуя ответить, как есть и по возможности, не скрывая никаких деталей.
— Итак, расскажите всё, что вы о нём знаете.
Фридрих сделал глоток остывшего чая, пытаясь собраться с мыслями. Прекрасно понимая, что Алексей и так всё знает, сейчас каждое слово – проверка лояльности, если герцоги не сдадут «экзамен», то не получат поддержку от царей, и тогда жить им осталось недолго.
— Мой отец — магистр тайного ордена. Я не знаю, как он называется, но догадываюсь, что зал находится где-то в Пруссии, а может быть и несколько залов. Но Альберт не простой епископ этой секты, он патриарх. Я должен был возглавить Пруссию как светский король. Вильгельм – занять должность епископа Прусского при отце. Об этом я узнал случайно, и показалось, что это слухи. Магических сил в нашем роду нет более двухсот лет.
Алексей постучал пальцами по столу, словно размышляя или припоминая что-то давнее:
— Орден тёмных магических сил? Как-то так называется эта секта? Они несколько десятилетий только и делали, что сеяли смуту, меняли неугодных правителей на выгодных. Но это не ради обогащения или политической выгоды, здесь дело совершенно в другом, жажда абсолютной магической власти. Вот что я понял, когда находился под воздействием яда. Они пытались полностью подчинить меня. Как и всех. Скорее всего, патриарх избранный единогласно или захвативший абсолютную власть получает какие-то невероятные магические способности, типа вечной жизни.
— Мой отец и есть патриарх, а идеей вечной жизни он бредил всегда, сколько себя помню. И у меня есть предположение, где именно находится из магический зал.
Фридрих наклонился, подманил пальцем Алексея и прошептал название старинного аббатства на побережье, куда въезд для посторонних строго запрещён.
В этот момент герцог вскрикнул, рукой прижал грудь в области сердца и захрипел.
— Артемий, нам придётся срочно лечить герцога, сейчас сходим за книгой, и начнём отчитку, это лярва, бесовская сила начала его уничтожать из-за «предательства», значит, место указано точное.
— Я могу сбегать с вами, на улице уже горят фонари, нам лучше вдвоём, а вы помогите дедушке, — прошептала Эйлин, и сама потянула князя на улицу, побежали в другое крыло дворца через парк, забрали магическую книгу Вяземских. Вернулись и начали тяжёлую отчитку, под руководством Алексея, уж он эту магическую процедуру, разработанную когда-то Ульяной, на себе испытал.
— Через часа три вам станет легче, а через неделю даже помолодеете. Все болезни от этой пакости. Всё будет хорошо. Надо держаться.
Прошептал царевич и позволил Артемию впервые в жизни делать настоящую магическую работу.
Закончили чтение книги часа в три ночи, обессиленные улеглись спать в этой же спальне на кушетке, диване и на кровати, и только Алексей ушёл спать к жене, переживая, что зря взял свою ненаглядную Марию в такое опаснейшее приключение.
Слуги не решались входить до утреннего чая, но к одиннадцати часам утра на дворцовую площадь влетела карета, и кучер закричал во всю мощь своего крепкого горла: «Принца Габриэля ОТРАВИЛИ!»
— О боже! — простонал Тёма, предчувствуя, что прямо сейчас ему придётся повторять изнурительный сеанс лечения. Быстрее поднялся с диванчика, проверил самочувствие герцога и поспешил приводить себя в рабочее состояние.
— Мама останется с дедушкой, а я с вами, Ваше Сиятельство, — прошептала Эйлин.
— Хорошо, у нас неплохо вчера получалось и, кажется, что у принца дела обстоят намного хуже, чем у вашего дедушки.
— Да, я этого боюсь. Но вы невероятно сильный маг, я верю в ваши силы, — прошептала Эйлин и покраснела.
Тёма неожиданно для себя тоже покрылся румянцем смущения. Но эту неловкую ситуацию спас Алексей, влетевший в комнаты герцогов с ужасными новостями.
— Его Высочество отравлен классическим ядом «Поцелуй любви», сейчас он в ужасном состоянии, девице Эйлин лучше его не видеть, а вам, Артемий Петрович, и мне предстоит ещё более тяжёлая работа. Держитесь! Надеюсь, что более пациентов у нас не будет. Поспешим, нам уже подали завтрак в наших покоях.
Немного постоял, а потом, словно вспомнил, обратился к Эйлин:
— Сударыня, не выходите из ваших покоев, ситуация во дворце остаётся напряжённой.
— Да, конечно, я буду помогать маме ухаживать за дедушкой.
— Вот и хорошо! Скоро всё закончится, — подбодрив юную герцогиню, но не питая иллюзий и том, как пройдёт этот день, увёл Артемия с собой.
— Мой мальчик, у каждого в этом мире своя ноша, да, говорю банальную истину, но ты должен меня понять, спасая этих людей, ты делаешь слабее наших врагов.
— Я горюю о том, что Вероника сейчас одна и её некому спасти. Руперт силён и теперь снова способен прыгать, а мы такой возможностью не обладаем. Он теперь всегда на десять шагов впереди.
— Вот тут ты ошибаешься. Руперт решил взбунтоваться, он хочет оставить Веронику себе, на любых условиях и спрятал её в приятном месте, она среди цветов, на небольшом острове в Средиземном море, я это увидел сегодня ночью. Спасём вдвоём, ты и я, я уже разработал магический рецепт. Как только она останется одна примерно на час – мы совершим фантомный прыжок, снимешь с неё свою печать верности и всё. Улыбнись, нам осталось только спасти жениха для Эйлин, а то мне не нравится, как она на тебя смотрит.
Последние слова Алексей произнёс, посмеиваясь, а Тёма улыбнулся, вздохнул и поспешил за царевичем на очередной подвиг, даже не представляя, что его ждёт в королевских покоях.
Глава 36. Вероника. Шторм
У меня появилась идея, куда переместить Руперта, ему бы ему больше не хотелось делать гадости – каменный мешок. Элитная, так сказать, тюрьма для одарённых. Сначала прыгнуть в Петербург этого мира, сказав, что вход-выход именно там, а потом метнуться с ним в подвалы Петропавловской крепости. Меня рано или поздно вытащат надзиратели, а Руперта оставят гнить, уж Андрей Васильевич Разумовский похищение и запугивание не простит.
Но всё оказалось, куда сложнее и опаснее.
Он взял меня за руки, очень больно сжал запястья, прижал к себе, прошептал, чтобы я не делала глупости и в этот момент его перекрутило. Уж не поняла, подагра, радикулит или кто-то сделал его куклу вуду и воткнул в неё иглы, но он так заорал от боли, что я чуть не оглохла.
Выгнулся, на лице гримаса боли, и взгляд словно сквозь меня.
Закричал:
— Никому не верь…
Отпустил мои руки и толкнул меня на кровать, да так неудобно, что я ударилась головой о стену и отключилась.
Пришла в себя поздно ночью, за окном поют ночные птицы, цикады, и море всё так же шелестит мелкой галькой, оно совсем рядом.
Руперта нигде нет. Дверь в комнату заперта.
Из еды снова только уже тёплый компот, хоть какие-то калории, пора выбираться из надоевшего плена, сейчас самое время сбежать. Открываю окно и с трудом выбираюсь на небольшой скальный выступ, дом стоит на невысоком обрыве не так страшно, как казалось.
Почти полная луна освещает мой крошечный островок, такой малюсенький, что его обойти по высокой точке – пять минут, понизу – семь.
Вдалеке вижу свет маяка, и какой-то корабль на рейде, но так далеко, что докричаться не смогу. Единственное, можно подать сигнал SOS светом. Вспомнить бы как там правильно, ведь изучали эту систему Морзе.
«Точка, точка, точка, тире, тире, тире, точка, точка, точка».
В домик вернулась уже через дверь, открыла все засовы и свою дверь, и кухонную, на ходу хватаю лепёшку, запечённую с сыром и зеленью, а вот и керосинка.
— Свет от керосинки будет слабым. Надо взять зеркало и как-то его установить за лампой, а потом открывать и закрывать одеялом или кастрюлей, — проговариваю себе план работ, чтобы не сойти с ума от паники, ненавижу такие ситуации и замкнутые пространства. А сейчас я вроде и свободная, но всё равно невольница.
Небольшое зеркало нашлось, вытащила на улицу стул, на него зеркало и лампу, зажгла, и показалось, что получился довольно яркий свет, должны на корабле заметить.
«Точка, точка, точка, тире, тире, тире, точка, точка, точка».
Отдыхаю в темноте и повторяю свой сигнал бедствия снова.
«Точка, точка, точка, тире, тире, тире, точка, точка, точка».
Пришлось повторять несколько раз.
И чудо случилось, мне ответили, только ничего не поняла. Пришлось ещё раз сигналить.
Интуиция подсказала, что здесь очень опасное место. Вот в чём дело, корабль ждёт прилива, чтобы пройти дальше по сложному фарватеру. И они не успевают меня забрать, прилив начинается.
Столько телодвижений и всё зря…
Только успела расстроиться, как на меня направил свет маяк. Вот уж удивительно, не такой яркий, но всё же луч достиг моего островка, кто-то явно смотрит в подзорную трубу, начинаю махать руками. И чертить в воздухе: «HELP».
Корабль поднял якорь и стронулся с места и через несколько минут и пропал, там, вдалеке тоненькая светящаяся полосочка материка или большого острова.
Полнолуние, а вода прибывает и прибывает.
Невысокий утёс, на котором стоит домик, постепенно тонет. Вода уже на макушке, и самое неприятное открытие, гром! С той стороны, куда я даже не смотрела.