Дия Семина – Фрейлина Её Величества (страница 24)

— Я девушка, от которой в порыве гнева, отказался отец, я молчала, надеялась, что после поездки во Францию и Швейцарию что-то измениться, или я выйду замуж за принца Габриэля, но Руперт обещал всё испортить, и он это сделал. Это он её сюда приволок, специально, чтобы оставить нас одних. Заставить вернуться в Пруссию. Я поняла это сейчас, после твоих слов.

— Ты сейчас говоришь о желаниях мужчин, причём не самых достойных. Но чего ты сама хочешь? Что у тебя на сердце, милое дитя? — Элизабет протянула руку дочери, понимая, в каком ужасном состоянии она находилась во время всего путешествия. Почему морщилась, когда видела коротенькие телеграммы от отца, скорее отписки, и вечные объяснения, что он неимоверно занят.

— Я хочу верного и честного мужа, тихую жизнь, но, чтобы была светская приятная жизнь, и не хочу лжи. Неужели это так много? Я же не требую чего-то сказочного.

— Иногда самое простое желание оказывается совершенно неисполнимым. Я люблю твоего отца, но он избалован обществом, я его по глупости прощала, да и куда нам было деваться. Наш дедушка обожает свою жену Софию до сих пор, и при этом они разлучены. Я последний человек, кто может дать тебе ответ на этот простой вопрос. Рада, что мы вдруг поговорили доверительно. А сейчас до приезда царевича, сделай одолжение, ни с кем не общайся, особенно с этим страшным человеком. Больше, чем уверена, королю Альберту ты нужна для выгодной продажи замуж. Вот и всё. У него нет сердца, а ценит он только выгоду и власть. Если спросят королева или принц отвечай, что мы слегли из-за долгой дороги.

— Хорошо, я буду тихо сидеть рядом с тобой и ждать царевича из России. Но эта девушка? Она в таком случае кто? Зачем Руперт её притащил, да ещё и против воли? Если вдруг, она наша родственница, почему он не отвёз её к деду, пусть бы он продал её замуж.

Элизабет долго посмотрела на дочь, хотела отдохнуть, но последнее слово дочери о замужестве запустили совершенно иную ветвь событий, и действовать нужно срочно:

— Милая, пока капли действуют, вели принести из моей комнаты бюро, где все документы и портреты, мне нужно взглянуть на наши семейные портреты. Что-то в этой истории не даёт мне покоя.

— Ты тоже веришь, в то, что эта девушка, наша родственница? Хочешь посмотреть портреты и фотографии?

— Нет, с этой девушкой мы даже общаться не будем до приезда Алексея, сейчас я хочу нанять адвокатов и тайного агента, чтобы он доказал измену твоего отца, и тогда мы припугнём этого прекрасного мерзавца скандалом. Нам нечего терять, поэтому пусть герцог из-за страха развода, платит мне вдвое большее содержание, и, возможно, мы уедем либо в Россию, либо в Париж, а он пусть погрязнет во грехе. Не хочу возвращаться в Вену и видеть его красивое, надменное лицо, при том бесконечно лживое.

— Мамочка, ты готова так действовать? Как мужчина? Нанять адвокатов? Заставить отца платить?

— Да, я наполовину русская, а значит, решительности во мне гораздо больше, чем может показаться. И на твой план выйти замуж по любви нужно чуть больше денег, чем сейчас выделяет твой отец, пусть урежет пансион своей куртизанке.

Впервые за утро у матери и дочери промелькнула не самая добрая, но всё же улыбка. Эйлин поспешила исполнять просьбу и принести деловые бумаги, пригласить секретаря и начать мстить за ту пощёчину, какую ей дал отец герцог фон Аскани, перед самым отъездом, приказав, не совать свой маленький милый носик в его мужские дела…

Глава 26. Тупиковая ситуация

Утро получилось слишком эмоциональным. Волнение пожилого герцога, его боль задели, и мои тонкие нити души, напомнили то, о чём я пытаюсь сейчас даже не думать, иначе также слягу. А ещё эти настойчивые притязания принца, вот есть же герцогиня Эйлин, вполне красивая, вся из себя светская львица. Идеальная будущая королева, чего ему ещё надо.

Мы с Волком вдвоём укрылись от общества в моих покоях, он спит, а я в третий раз перечитала вечерние и утренние газеты, пересмотрела французский сборник модных тенденций в моде. Упражнялась в произношении, нашлось несколько слов, которые я неверно произношу.

Надо бы пообщаться с носителем языка на эту тему, камердинер Лукас имеет хорошее произношение, но его сейчас нет. Изи тоже сбежала, сдружилась с какой-то служанкой из дворца, и они на пару строят глазки молодым охранникам. Отличный способ выскочить замуж за мужчину с приличным жалованьем. А я её даже не приструнила, так даже проще, что она пропадает где-то.

Основные дела ведёт камердинер. А взять перчатки и шляпку на прогулку я могу сама.

Вот только теперь гулять не хочется, только ради Волка выйду вечером, когда стемнеет. Не хочу встречаться с кем-то из королевских гостей.

Скорее бы приехали мои дорогие, и тогда…

— Графиня, такой прекрасный день, а вы сидите взаперти! — Гортензия вошла в мои покои через приоткрытую дверь веранды, и замерла, Волк лежит перед входом и охраняет.

— Да, я уже прогулялась, произвела фурор, если не сказать, что скандал. Теперь только карнавальную маску на лицо надевать. Волк, милый, пропусти графиню!

Пёс поднялся и подошёл ко мне, шершавым языком лизнул руку и лёг у ног.

— Поразительно, как этот пёс вас слушается. Но, я, впрочем, не об этом. Хотела пригласить на прогулку, но вижу вы не в настроении. А что же произошло? — Гортензия не рискнула пройти ближе, уж не знаю это её личное любопытство или приказ узнавать обо всём, что со мной происходит. Не хочется обидеть приятную даму, а как увильнуть от ответа не знаю. Ложь не поможет, они всё равно всё узнают, и Гортензия, и её родственник премьер-министр.

— Да ничего особенного, столкнулись с герцогиней Эйлин, она повела себя не слишком учтиво, и Волк дёрнул её за юбку, требуя извинений.

— В каком смысле? Вы про пса говорите? Он напал на неё? — на лице моей «наставницы» появилось искреннее удивление, похоже, я здесь чтобы удивлять.

— Нет, он попросил её извиниться.

— Пёс? — она сделала такое яркое и выразительное ударение на этом слове, что до меня тоже начало кое-что доходить…

— Ну, конечно! — говорю и слышу, как глупо это звучит со стороны. Волк поднял голову и внимательно смотрит на меня, потом на Гортензию и снова на меня.

Вдруг показалось, что это не пёс, а человек в облике зверя. Глаза совершенно точно похожи на человеческие. Этого ещё не хватало. За мной кто-то вот так бесцеремонно следит, ладно хоть в будуар не ходит.

Графиня хотела ещё что-то сказать, но ситуацию спас Лукас. Тихо постучал, вошёл и объявил:

— Госпожа, через полчаса вам назначена аудиенция у Её Величества королевы Швейцарии Беатрис Аттингхаузен. Я осмелился вызвать к вам камеристку.

— Благодарю. Конечно, сейчас я буду готова.

— Госпожа де Куси, вас королева тоже пригласила к себе, прямо сейчас, — Гортензия вздрогнула, посмотрела на меня и на пса. Кажется, она решила, что проблема в нападении Волка на Эйлин. Помрачнела, и, не сказав ни слова, вышла. Я для неё теперь неприятная обуза.

Я бы испытывала чувство вины, будь всё это по моей воле, но нет, я – пленница обстоятельств. Так что…

Совершенно спокойно показала запыхавшейся Изи, какое платье хочу видеть на себе через несколько минут. Выбираю символическую шляпку, должна быть хотя бы иллюзия прикрытой головы, по международному этикету шляпка – обязательный атрибут дамского туалета. Это вечером я бы могла драгоценностями компенсировать отсутствие головного убора, но только на музыкальном вечере или балу. А на такого рода встрече музыки не будет, главное, чтобы не было «пения», или ещё хуже барабанного марша.

Драгоценностей у меня нет, это нехорошо, ведь я представительница другой страны, и должна быть при полном параде. С другой стороны, из-за возраста мне простительна простота.

— Изи, влажной рукой поправь волосы, не успеем переплести косу, и тем более сделать новую укладку.

— А у меня есть тонкая сеточка, под шляпку, и локон сейчас накрутим.

Через пятнадцать минут моя причёска приобрела первозданный вид, платье село идеально по фигуре, не забыла и кружевные перчатки, подаренные в магазине. Всё к месту, всё идеально подчёркивает образ.

Мельком взглянул на себя в зеркало ещё раз и замерла.

Как я за эти дни повзрослела. Совершенно другой человек. И так похожа на маму.

Сердце вздрогнуло, тоска застала врасплох. Захотелось упасть на кровать, уткнуться в подушку и прорыдать до вечера от жалости к себе.

Руперт лишил меня юности раньше, чем это сделали старшие фрейлины царского дворца.

С этой минуты я взрослая, пусть не опытная, но разумная дама высшего общества, в силу обстоятельств попавшая в стеснённые условия чужого дворца, но при этом не потерявшая своего достоинства.

С таким настроем я вышла за Лукасом, а Волк за нами, но улёгся на террасе ждать. Даже приказывать не пришлось. Вернусь и проведу допрос, пора выяснить, что за зверь притаился в моём звере.

— Госпожа, если пройти через площадь в правое крыло, то будет быстрее, или вы хотите через дворец?

— Пойдёмте через двор.

Лукас шагает чуть впереди, я отстаю на пару шагов. Пройти по улице, это моя хитрая уловка, потому что Гортензия вышла в коридор, и явно её маршрут пролегает через все бесконечные залы, лестницы и переходы дворца. А я не хочу с ней сейчас встречаться.

Нет никого из гостей, только четверо охранников, заметив меня, вытянулись, как перед очень знатной дамой. Это ведь из-за принца? Его бурная реакция при каждой нашей встрече создала у дворцовых обывателей иллюзию, что избранница — я.