Дия Семина – Фрейлина Её Величества (страница 23)

Эйлин, сгорая от бешенства, вернулась в свои покои, непозволительно громко хлопнула дверью и заперлась, крикнув служанке, чтобы до обеда её не смели тревожить, ни под каким предлогом!

Зная непростой нрав своей дочери, герцогиня Элизабет фон Аскани полностью сосредоточилась на отце. Его со всей осторожностью привели в покои, уложили в постель и послали за лекарем.

Поездка в шикарный ресторан на берегу изумрудной реки Аре, само собой, отменилась. И почему они не уехали чуть раньше, сейчас бы наслаждались живой музыкой, прохладой, а какое там потрясающее средиземноморское меню. Герцогиня в который раз вздохнула, накинула на кружевное платье шёлковую накидку, чтобы случайно не зацепить и не испачкать слишком дорогой французский туалет.

Она всё ещё надеется уговорить дочь на приятную поездку.

— Отец, милый, как ты себя чувствуешь? — тихонько приоткрыв дверь, вошла в комнату.

Фридрих лишь обречённо взмахнул рукой.

Элизабет, как в детстве сначала присела на широкую кровать, а потом и прилегла рядом с отцом. Так хочется ему многое сказать, но боязно доводить старика до отчаянного состояния.

— Сейчас придёт доктор, у тебя пульс неприемлемый. Так нельзя…

— Она похожа на мою мать, твою бабушку, одно лицо. На Софью, как ни странно, похожа только ты, моя дорогая, любимая Лизи, но та девочка, словно сошла с портрета.

Элизабет знает эти портреты наизусть, и ему только показалось, что девочка напоминает, но лишь отдалённо.

— Ты готов в каждой девочке видеть внучку, и женщине тридцати пяти лет искать свою потерянную дочь, доктор же сказал, что, скорее всего, они погибли во время родов, не рви своё сердце, умоляю, живи ради тех, кто сейчас рядом.

— Я живу ради вас, и вам грех жаловаться, я устроил ваши жизни лучшим образом из всех возможных. И это при невыносимом постоянном гнёте со стороны короля Альберта. Не верю, что Софи погибла, она спаслась в России, скорее всего, сменила имя, спряталась под крылом царственного брата, потому они нас и не принимают.

— Вот именно! Если бы мама была жива и хотела с нами встретиться, то нашла бы способ это сделать, — Элизабет сказала то, что всегда думает, но тут же прикусила губу. Осознав, что это в данной ситуации лишнее. — Прости, отец, но я не могу смотреть, как ты изводишь себя.

— Я виновник всех злоключений… Альберт мог наговорить Софи такие гадости и про меня, и про неё, запугать, проклясть что угодно. Конечно, она напугана. Но графиня Чернышёва – это ниточка, если с ней поговорить, или с царевичем Алексеем, умолить, растопить его сердце, то он скажет правду о моей жене. Это единственный шанс встретиться с русскими.

По щеке пожилого мужчины скатилась горькая слеза. Сколько их уже было.

— Не ты виновник этих несчастий, а дед. Он словно одержимый. Его не останавливает, что мы теперь подданные Австрии, что мой муж министр в Вене и очень богат. Альберт V не оставляет попыток насолить нам. А что если эта девица его рук дело, может быть, он нашёл её специально, и…

— Не говори глупости, девушка здесь случайно, она русская и вхожа в царскую семью. Я так и не понял, каким образом её сюда привезли. Но она уникальная. И похожа на мою мать…

Разговор прервался визитом доктора, Элизабет пришлось на время выйти, попыталась достучаться до дочери. Как-то неспокойно на сердце стало. Прошла по коридору и тихо постучала в дверь:

— Эйлин! Нам нужно поговорить!

Эйлин вдруг резко открыла дверь, заплаканное, покрасневшее лицо, от горечи перекошенный ротик.

— Ах! Мама, я не могу говорить. Этот позор видел сам принц, и он побежал за ней! Не меня успокаивать, а за ней! И тот в клетчатом пиджаке, что стоял недалеко, — это журналист! Завтра о моём конфузе напишут все газеты.

Элизабет быстро вошла, словно за ней гонится тот самый клетчатый журналист, закрыла дверь и задёрнула шторы. Слишком яркий свет не располагает к тайным переговорам.

— Милая, не стоит так расстраиваться…

— Мама, я считалась первой красавицей, и здесь оказывается, что есть ещё одна, моя дурная копия, дешёвая подделка. Я знаю, что у неё даже нет подтверждающих документов, только какой-то паспорт.

— Откуда такие сведения? Доченька, ты стала слишком скрытной, посмотри на меня! — Элизабет внезапно уловила нечто новое в своей бесконечно любимой дочери. То, что постоянно ускользало, в недосказанных фразах, в каких-то намёках.

Всё казалось ребячеством, юношеской игрой на публику. Но сейчас Эйлин проговорилась. Она прошла и прилегла на кровати, спряталась от матери. Но Элизабет не отступит, пока не узнает всей правды, тоже подошла и села напротив, и так посмотрела на дочь, что та покраснела, однако не сдалась.

— Какие сведения, о чём ты, мама? — на хорошеньком лице мгновенно высохли слёзы.

— Ты не можешь знать ничего про эту девушку, но тут говоришь, что у неё нет документов. Мы только вчера приехали, нам никто не докладывал о ней. И в газетах нет ни единого русского имени.

Герцогиня понизила голос и крепко держит дочь за руку, чтобы та снова не сбежала.

— Я… Ну, мне так показалось!

— Нет! Тебе не показалось! Он снова был у тебя? Тот мужчина? Дочь, то, что случилось сегодня на площади – это пустяк. Недоразумение, если приглядеться, то вы и непохожи. Отец в каждой девушке видит свою потерянную дочь, а теперь и внучку. У него богатое воображение. Но ты! Как ты смеешь позорить своего отца герцога фон Аскани недостойной связью.

Эйлин отшатнулась, села прямо, и мать отпустила её руку. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Пытаясь найти компромисс, какой позволит хоть немного смягчить ситуацию.

Но увы, кроме правды, иных компромиссов нет.

— Ты понятия не имеешь, кто это.

— Так открой мне правду, дочь! — Элизабет внучка своего деда, не самое лучшее родство, но она такая же проницательная, настойчивая и суровая, если это требуется.

— Он бастард нашего деда, принёс весть, что нас простили и вернут королевский титул! Руперт и подстроил этот скандал. Но нам придётся подчиниться, смирись, мама. Под крылом деда никто не посмеет на нас косо посмотреть!

Глава 25. Возмездие фон Аскани

— А-хп! Воды… Дай воды и капель. Боже. Как плохо, — невыносимая боль мгновенно сжала сердце Элизабет, она придавила рукой грудь, но бесполезно, резкая, пронзительная «стрела» прожигает тело.

Эйлин, увидев, как побледнела мать, выбежала и крикнула доктора. К счастью, он ещё рядом в покоях герцога Фридриха фон Цоллерна.

Поднялась суета, горничные принесли холодное полотенце. Ослабили застёжки на платье Элизабет, а она в этот момент отчётливо поняла, с какой болью живёт её отец, с каким неистовым страхом борется каждый день, страхом за неё и за Эйлин.

Показалось, что сейчас сам старый король Альберт встал на пороге чёрной тенью, чтобы отобрать у неё единственную дочь.

— Сударыня, вы на грани сердечного приступа. Абсолютный покой, вот эти капли три раза в день, и никаких приёмов. Чуть позже я снова к вам загляну. Пока даже не рекомендую переходить в свои покои. Еду только жидкую, никаких сладостей. Надеюсь, что к вечеру станет легче.

— А когда мы сможем уехать в Вену? — простонала Элизабет.

— Вашему отцу плохо, вам тоже. Неделю нужно ждать. Дорога тяжёлая. Представьте, что вы почувствуете себя нехорошо, а доктора рядом нет! Лежите, отдыхайте, наш лечебный воздух пойдёт вам на пользу.

— Хорошо, но меня успокоит только телеграмма мужу. Позовите нашего секретаря.

Доктор вздохнул, понимая, что этому семейству обстоятельства не позволяют следить за своим здоровьем. Как, впрочем, и всем его знатным пациентам. Оставил капли на столике, ещё раз проверил пульс и вышел.

— Мама, ты хочешь вызвать отца?

— Да, я хочу, чтобы он защитил тебя от монстра! Иного выхода нет, мы останемся, а он отвезёт тебя в Вену, станешь фрейлиной при дворе, всё время под присмотром. Там есть мощный маг, он тебя защитит.

— Не посылай за отцом. Он не приедет! Выпей ещё капли.

Эйлин долила в бокал воду и добавила капли. Элизабет, предчувствуя, новый виток кошмаров, выпила залпом и натянула на себя одеяло, чтобы согреться, но нервный озноб только усилился.

— У отца есть девка, какая-то баронесса, он давно с ней развлекается за твоей спиной. Я с ним очень поскандалила, мы одни, мамочка, одни! Поэтому предложение деда не такое уж плохое. Он же не настолько одержим, и не убийца, он король, а это многое объясняет. Пожалуйста, мамочка, не сердись, но Альберт нам родной, а папа – предатель.

Элизабет что-то проскулила, не в силах сдерживать себя более, зарыдала навзрыд, громко, как воет брошенная жена, она знала о баронессе-любовнице мужа. Но не думала, что это настолько серьёзно, что Генри решился на склоку с дочерью, чтобы отстоять своё право на аморальную интрижку.

— Мам! Не плачь, люди кругом. Что о нас подумают…

— А-м, х-м, о н-нас подумают, что мы глубоко несчастные люди, уничтоженные собственным дедом, и добитые моим мужем. Отец прав, у нас остался последний шанс…

— Какой?

— Русский царевич Алексей, он мой племянник, я буду молить его о помощи, иного выхода я не вижу.

— Но дедушка нас простил…

— Твой дед должен был не прощать, а просить прощение у меня, у моего отца, у Софьи, у моего брата Вилли, за то, что разрушил наши жизни. Но он простил нас и пустил по следу убийцу – своего бастарда, сына мерзкой Эммы, и ты уже готова бежать и целовать ему руки? — вдруг откуда-то взялись силы либо капли, но скорее злость.