Дива Флеппер – Мой лавандовый мир (страница 16)

- То есть... Ты не заодно с теми людьми, что оскорбляют меня в академии?

- Меня они гнобят так же как и тебя. Быть с ними заодно - не уважать себя.

Марсель вдохнул, а после поймал себя на мысли, чтовероятно он начинает медленно сходить с ума. От постоянных насмешек, плохих шуток и ненависти, ему стало казаться, что вокруг все хотят ему навредить. От чего мужчина даже сел на стул и стал смотреть в одну точку. Это немного напугало Миху и он провел рукой перед глазами друга, от чего тот вздрогнул.

- У тебя все хорошо?

- А? - Марсель поднял взгляд и после достал из пакета мягкую бриошь с изюмом. - Мне кажется, что я схожу с ума... Что меня все ненавидят и хотят обидеть. Я тоже самое подумал и о тебе. Прости... А еще... Миха, скажи, а тебе когда-нибудь казалось, что краски вдруг теряют свой изначальный тон?

Миха сел рядом на стул и призадумался. Он знал о том, что картины со временем меняют свой тон и могут темнеть. Что фотографии могут тускнеть или белеть. Что ткани выцветают.

- Ну вообще это ественное строение вещей. Все имеет свойство выцветать.

- Нет... Я имел виду, что в мои глаза... Они не видят больше той яркости мира, какая была раньше... Знаешь, я помню, что лаванда всегда была яркого оттенка. А теперь она кажется серой. Как на фотографии. Вот скажи, какого цвета стены этой комнаты?

- Лавандовые.

- А я вижу серый. Может немного там и есть лавандовый. Но для меня это серый.

- Знаешь, я слышал о таком. Что есть люди, которые с рождения не различают цвета. И я знал парочку таких... А еще есть люди, которые видят мир как фотографию - Черно-белым.

- Нет, у меня это началось после поступления в академию. Мир так постепенно потерял краски, что я не понял...

Марсель откусил бриошь зубами от большого куска и грустно посмотрел на Миху, который сидел рядом. Он впервые в жизни поделился с кем-то о том, что его беспокоило. И при этом не понимал, как это произошло. Ведь он зарекся никому не говорить об этом. Но при этом после признания стало легче и Марсель даже подумал, что может быть он сможет понять, что это такое.

- Ну может ты просто устал... Тебе надо отдохнуть. Давай... Сходим на встречу футуристов и там устроим им прецедент от имени Дада и сорвем встречу? Заодно увидим Тристана и бросим в него яйца?

- Давай, - Марсель заметно оживился, когда Миха предложил ему испортить встречу футуристов и насолить им как следует. И отомстить Тристану за те слова, что он сказал Марселю.

Он внезапно ощутил, что эта вылазка в самое логово футуристов сможет ему помочь. По крайней мере от отвлечется от своих переживаний и сможет заглушить боль, что до сих пор пожирала его. И которая заполняла собой все мысли и погрузила мир в еще более серое болото, которое пугало Марселя больше всего. Он боялся опустится еще глубже и поэтому хватался за единственный лучик света, что осветил его бездну и показал, где находится выход.

ДаДа не выносит хаяния

Любимое место футуристов было насквозь пропитано запахом дешевых сигарет, вина и полного отсутствия личной гигиены. От такого смрада Марсель даже заметно поморщился и решил прикрыть нос шелковым платком смоченным лавандовым маслом. Ему было крайне некомфортно в этом месте, но он решил перетерпеть ради того, чтобы поиздеваться над футуристами.

Миха же не обращал внимание на запах. Он бывал в местах, где пахло еще хуже и было грязнее настолько, что ботинки прилипали к полу, а потом и утопали в чем-то мерзком, от чего хотелось вывернуть наизнанку желудок, а после убежать. Но на этот раз юноша лишь сморщил нос и сел на стул подальше от сцены, чтобы лучше следить за реакцией толпы.

Они оба сидели тихо первое выступление, во время которого художник с ужасными дефектами речи пытался рассказать о своей картине. Это был жуткие портрет бегущей женщины в духе кубизма. Хотя на деле он больше походил на эпилептический припадок умирающей макаки. Именно так это описал Миха, шепнув свою оценку только Марсел. Тот в свою очередь улыбнулся, а после охарактеризовал другую работу как размазанную соплю большой собаки и засохший погрызенный багет. Хотя на деле это была скульптура собаки на охоте.

Следом на сцену вышла красивая девушка и оба юноши заткнулись. Никто не комментировал ее выступление. Они лишь любовались красивой дамой и ее невероятной красотой.

После ее выступления Марсель и Миха хлопали ей громче всех, а после замолчали, когда на ее место поднялся мужчина в красном пальто, расшитое синими нитями с синим узором в виде лилий. Он тут же стал читать свои оригинальные стихи о чем-то непонятном. Ведь это были звуковые стихи, в которых смысл слов был не важен, но важен именно ритмический рисунок и выразительность прочтения. Этот перформанс и правда выглядел очень впечатляюще и публика сразу стала ликовать. В то время как Миха решил показать неприличный американский жесть, чем рассмешил Марселя. Он тут же показал такой же и даже выкрикнул:

- Ваши стихи звучат как дефекация собаки!

После этой выходки в зале повисло молчание. Ведь никто не мог понять, кто кричал такие похабные слова. Ну а Марсель с Михой замолчали, чтобы их не вычислили и не выгнали. Ведь они еще не всех обругали на этой встрече.

Следом на сцену вышли 2 художника и стали зачитывать манифест футуристов, который они писали целую неделю, на что Миха громко рассмеялся, а после крикнул еще одно неприличное американское слово. В это мгновение все замолчали и стали переглядываться. Но внезапно все затихли, когда на сцену выбежала девушка в красном платье и начала танцевать в такт красивой музыки. Она была так красива, что все замолчали и стали наблюдать а самыми четкими и плавными движениями юной дамы. Эта незнакомка очаровала всех, кто сидел в зале и после заслужила самые громкие аплодисменты, которые длились почти 5 минут и замолкли только когда девушка забрала последние букеты и убежала со сцены.

следом поднялся тучный мужчина с большим листом бумаги, который был подожжен огнем в центре. Этот странный тип сразу поднял свой цилиндр, раскрашенный золотой краской и поприветствовал всех присутствующих, а после стал читать манифест, написанный якобы от лица всех футуристов.

- Мы, французские футуристы спешим провозгласить новые правила для художников и литераторов! Впредь наше искусство будет славится исключительной мыслью о будущем. Будущем, где мы будем восхвалять движение. Никой стагнации. Только движение в светлое будущее. Будущее, где место есть только высшему и эстетически важному искусству.

В зале тут же раздались аплодисменты, а художник продолжил:

- Мы отвергаем бездарные, бездумные произведения искусства, которые сейчас стали появляться на рынке. Они не несут эстетической мысли. Они именуют себя дадаизмом!

- А я именую тебя кретином! - Громко закричал Марсель, восприняв слова незнакомца на свой счет, чем тут же привлек внимание.

Все присутствующие сразу повернулись и стали смотреть на странного молодого человека со светлыми кудрявыми волосами и в роскошном костюме насыщенного цвета индиго. Безумно дорогого и роскошного. Даже для такого места этот костюм был неуместным. И тем более - для художника, который только начинал свой путь. Ведь даже именитые художники не ходили в такой одежде.

- Именую вас крайне глупым человеком. Вы срываете мое выступление. Хотите подняться на сцену и подискутировать? - ответил художник и сложил свой обгоревший листок с манифестом.

- Воздержусь, - немного дрожащем голосом ответил Марсель, но не подал вида, что он переживает и боится. Ведь прямо сейчас на него все смотрели, чтобы сравнимом с массовыми унижениями в академии.

- Значит вы трус.

- Нет, я просто не вижу смысла спорить с кретинами и берегу свои силы для творческой реализации.

После этих слов раздались единичные аплодисменты. Хлопал только Миха, который решил поддержать друга, в то время, как кто-то выкрикнул фразу:

- Выгоните его отсюда!

- Не стоит... Пусть послушает манифест и выступления футуристов. Может быть он изменит точку зрения, - улыбнулся художник и продолжил читать свой опус.

Марсель нервно дернулся и хотел уже уйти, но Миха схватил его за руку и заставил остаться, чтобы дослушать до конца и после придумать свое мероприятие, которое бы они устроили как дадаисты. Либо просто понять лучше своих прямых конкурентов - футуристов. Которых было больше и которым принадлежало все внимание. В том числе и прессы, ведь среди публики были и журналисты к которым фотограф решил подойти, чтобы побеседовать. К счастью, среди них была одна представительница прессы с блокнотом и ручкой, которая что-то писала и следила за каждым выступлением. С ней и решил завести разговор Михаэль. К счастью, девушка знала английский. Пусть и британский. Но вот обаянием иностранца не была очарована. Так как приняла его за странного англичанина. А как настоящая француженка она скептически к ним относилась. Но вот разговор поддержала и даже поделилась тем, что не шибко рада находится в этом ужасном месте, так как оно не вяжется с ее представлением о прекрасном. Тогда Миха достал несколько фотоснимков и показал их девушке и предложил их напечатать в газете, но дамочка лишь взяла их и после отдала назад, сказав, что такие снимки не подходят:

- Эти работы не излучают движения. В них все чересчур статично. Да и нечему за глаз цепляется. Я не вижу ничего интересного.