Дива Фейган – Шесть рун сердца (страница 14)

Меня пробрала дрожь: я так и не поняла – от страха или от волнения.

Зато меч отлично разбирался в своих чувствах – он радостно закружился передо мной и задорно блеснул лезвием.

Возможно, это всё-таки волнение. Я никогда не скажу об этом Джасперу, но мне в каком-то смысле понравилось, как я разделалась с той уборочной машиной. После стольких лет, когда я чувствовала себя совершенно беспомощной, словно мне приходится выжимать жалкие капли удачи из мокрой тряпки под названием «моя жизнь», было здорово наконец-то обрести силу и сделать что-то.

У меня в руке болталась коробка с фуражкой, напоминая о моём обещании Софи. Но поручение от принца ведь намного важнее? Может, мне удастся быстренько разобраться с этой очередной неприятностью и успеть на вечеринку к Блайз. Занести ей подарок я не успеваю. Когда я подумала о Софи, которая меня ждёт и думает, куда я запропастилась, мне стало не по себе.

Подарок я принесу в любом случае. Ничего страшного, если Блайз получит его чуть позже. В такое-то время, когда шпионы Савентри вполне могут планировать какой-нибудь подрыв. А мне вообще всё равно, если я пропущу вечеринку. Конечно, лимонад и торт – это хорошо. Но что люди делают на вечеринках? Я никогда на них не была. А вдруг я скажу что-нибудь не то или не знаю, как играть в какие-нибудь игры?

Я открыла глаза и перебросила коробку за плечо. К счастью, маска у меня с собой. Никогда не стоит упускать шанс заработать денег, если таковой представится. Я повязала маску на лицо, собралась с духом и схватилась за рукоятку меча:

– Ладно. Пора браться за дело.

Спустя несколько минут холодного полёта на пронизывающем ветру я опустилась на крышу Королевского музея, сердце у меня колотилось от высоты и от того, что мне предстоит первое официальное задание в качестве Найтингейл.

Джаспер вышел ко мне с небольшим блокнотом под мышкой и мрачным выражением на узком лице.

– Вот и ты. Нам нужно немедленно отправиться в шахту Уинчкомб.

– На неё напали?

– Нет. Но шахтёры отказываются работать, говорят, что там засело чудовище.

– Значит, пожара нигде нет? Никто не при смерти?

– Ну… нет, – признал Джаспер.

– И какое это отношение имеет к чрезвычайной ситуации? – Я помахала шляпной картонкой у него перед носом. – У меня, знаешь ли, есть своя жизнь. Я не могу просто бросать всё и бежать к тебе каждый раз, когда ты вздумаешь проверить очередную выдумку.

– Это не выдумка! – запротестовал Джаспер, выпрямившись. – А если в той шахте действительно что-то есть?

Колокола снова зазвонили. Пять часов. Софи, должно быть, гадает, где меня носит. Но лучше так, лучше не забивать себе голову празднествами. Я всё равно уже приняла решение. Даже если у нас с Джаспером расходятся мнения насчёт «чрезвычайных ситуаций».

– Ладно, – сказала я. – Давай проверим твою шахту.

Меч посадил нас там, где показал Джаспер, – за потрёпанным кустом, неподалёку от прилепившихся друг к другу длинных и низких зданий с шаткими стенами и рубероидными крышами. Мы были на самой окраине Ламлиля, на южном нагорье. Оглянувшись назад, я увидела, как задорно блестит золотая башня в лучах заходящего солнца. Уже четверть шестого. Интересно, началась ли уже вечеринка? А Софи – она расстроилась? Скорее всего.

Не важно. Я сделала свой выбор, и пора перестать страдать и уже приступить к работе. Есть вещи куда более важные, чем торт, лимонад и игры. В конце концов, до сих пор я прекрасно обходилась без них.

Но когда я попыталась выйти из кустов, Джаспер схватил меня за локоть:

– Стой!

– Я думала, мы спешим, – сказала я. – Что теперь?

– Ты не можешь просто так тут ходить. Вдруг кто-нибудь тебя увидит?

– Они увидят Найтингейл, – ответила я. – Девочку в маске и с мечом.

И со шляпной картонкой.

Но Джаспер не оставил мне выбора. Он смерил меня взглядом и прокашлялся.

– У тебя нет чего-нибудь более… героического?

– Ох, прости, – едко сказала я. – Мои доспехи сейчас полируют в мастерской.

На секунду у него стал обрадованный вид.

– У тебя есть доспехи?

– Нет. Я двенадцатилетняя сирота из Костей. Откуда у меня могут быть доспехи?

Джаспер сдвинул брови, продолжая меня разглядывать.

– Ладно. Я посмотрю, что смогу с этим сделать. Но пока тебе нужно чем-нибудь заменить эту ветошь. – Он указал на мой залатанный и выцветший, но абсолютно функциональный плащ. – А! – сказал он спустя минуту, пока я размышляла, не заморозить ли ему язык, чтобы он не выдал что-нибудь ещё более оскорбительное. Джаспер отвязал от своего воротника какую-то гофрированную шёлковую тряпочку и протянул мне.

– Ты серьёзно думаешь, что это чем-то поможет?

– Ну, не в таком виде, но послушай. Это мой пробный складной галстук-дождевик. Всё, что нужно, – это… – Он встряхнул тряпочку, и вдруг она увеличилась в два… три… четыре раза, преобразившись в длинный тёмный плащ, слегка искрящийся в сгущающихся сумерках. От удивления я буквально онемела.

– Это какие-то чары? – спросила я, когда дар речи наконец вернулся ко мне.

– Да. Руны на воротнике контролируют плотность. Когда тебе понадобится, чтобы он снова сложился, нужно только немного его потрясти. – Он снова встряхнул его – и ткань тут же съёжилась до размеров носового платка. – Давай примерь.

Я неуверенно взяла галстук. Хоть я и летала с помощью магического меча, я всё ещё не верила своим глазам. Но когда я встряхнула ткань, она развернулась в роскошный чёрный плащ, как у Джаспера. Я накинула его на плечи и застегнула на шее. Ткань окутала меня, почти полностью скрыв мои поношенные брюки и пальто. У него даже был капюшон, довольно широкий и затеняющий лицо.

– Идеально! Так ты намного больше похожа на героя! – сказал Джаспер. – Только шляпная картонка не очень вписывается.

– Прекрасно, – ответила я и бросила коробку ему. – Тогда её понесёшь ты. Только смотри, чтобы она не помялась.

Джаспер повесил коробку на плечо с несколько отсутствующим видом.

– Кстати, ты мне напомнила. Следи, чтобы плащ не намок.

– Мне показалось, ты сказал, что это дождевик.

– Я сказал, что он пробный. Руны плотности… эм… работают не совсем правильно, если их намочить. Могут повести себя… странно. Так что лучше избегать жидкостей.

Я не успела спросить Джаспера, что он имеет в виду под словом «странно», потому что он сразу же вышел из-за куста и пошёл в сторону зданий. Я поспешила за ним, держа меч в руке.

Неподалеку, у железной дороги, мы наткнулись на группу людей. Судя по плотным комбинезонам и мискам в руках, в основном это были шахтёры. Все они слабо светились, отчего напоминали персонажей с экранов эфирбордов.

Один высокий худощавый человек светился ярче других, он стоял поодаль, у темнеющего в конце длинной траншеи входа в шахту. Вскинув руки, он закричал:

– Мы на это не пойдём, Скиндерс! Ты не заставишь нас работать в таких условиях. Когда единственной нашей заботой было не превратиться в морок, нам и то было несладко. Я не пущу ни одного из моих людей в эту шахту до тех пор, пока ты не сможешь гарантировать, что внутри нет ни одного пирозавра.

– Идём, нужно подойти ближе, – шепнул Джаспер.

Вслед за принцем я обогнула толпу. Все смотрели на кричащего человека и мрачного вида женщину – видимо, это и есть Скиндерс. На ней был строгий тёмный костюм с жемчужной булавкой на лацкане, а лицо не выразило сочувствия, когда она сверилась со своими карманными часами.

– Мистер Карутерс, вам не хуже меня известно, что пирозавры вымерли более пяти веков назад. А вы и ваша бригада уже на пять минут опоздали на смену. Если вы сейчас же не спуститесь в шахту…

– Вы сами видели, мэм, какие ожоги у Тома. Вы не можете отправлять нас туда, пока не устраните то, чем они вызваны. Мы и так многим рискуем!

Кто-то из шахтёров поддержал его одобрительными криками, но Скиндерс только скрестила руки на груди:

– Заверяю вас, в прошлом году инспекция заключила, что шахта в идеальном состоянии. Может быть, если бы мистер Фоксуэлл аккуратнее обращался со своей чайной фляжкой, он бы не пострадал.

По толпе прошёл грозный ропот.

– Фляжкой?! – возмутился Карутерс. – Думаете, такое бывает от горячей воды? – Он покачал головой. – Вы либо глупы, либо лжёте, и я не знаю, что хуже. Но вам нужно найти объяснение получше – или будете отвечать перед профсоюзом рабочих. – При этом он постучал по груди, показав на большой сине-белый значок, которого я не приметила раньше. Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но мне это было и не нужно.

Я знала, что на нём изображено, потому что в течение месяца каждый вечер засиживалась вместе с мамой допоздна, помогая ей рисовать его на сотнях металлических дисков, точно таких же, как тот, что блестел на груди у Карутерса. Скрещенные долото и фляга на синем фоне. Символ профсоюза эфирных рабочих. Я даже помогала их раздавать на одном из собраний. Мне так нравилось всё это. Быть героиней, как и мама, защищать тех, кому нужна помощь, мечтать, что мы изменим мир.

У меня внутри словно всё растворилось, осталась только ноющая боль. Я не могла оторвать взгляд от значка. Я знала, что это нелепо, но у меня было ощущение, словно там стоит моя мама и если я буду смотреть внимательнее, то смогу разглядеть её за тем мужчиной, потому что она стоит там, положив руку ему на плечо. Если бы только она была здесь. Всё было бы совершенно иначе.