Дива Фейган – Магия соперниц (страница 31)

Я понятия не имела, сработает это или нет, но попытаться стоило. Судьба порта Меды в наших руках. Многие погибнут, если нам не удастся остановить Опустошение. Я сделала глубокий вдох и произнесла первую часть заклинания. С каждым слогом внутри меня будто раздувался воздушный шар, полный жужжащей энергии. Когда настал черёд последних трёх слов, я взяла Моппи за руку. Меня пробрала дрожь.

Пальцы Моппи сжались так сильно, что я испугалась, как бы она не сломала мне кости. Вместе мы произнесли финальные слова заклинания – и магия чистым и мощным перезвоном огромного колокола заструилась из нас.

Поверхность моря вокруг нас рассекли дюжины борозд. Русалки с криками бросились в стороны, расчищая дорогу нескольким маленьким быстрым волнам, несущим навстречу Опустошению наше успокаивающее заклинание. Затаив дыхание и боясь моргнуть, я со слезящимися от соли глазами следила за их движением. Хоть бы сработало!

Страшный рёв отдалился, но я едва его слышала из-за грохота пульса в ушах. Мы замерли в ожидании в воцарившейся тишине, нарушаемой лишь плеском волн. Опустошение продолжало мчаться к берегу. Неумолимое. Непреклонное.

А затем оно покачнулось.

Я моргнула и прищурилась. Мне это показалось или…

Нет! Огромная волна быстро теряла скорость и объём. К тому моменту, как Опустошение докатилось до волнорезов, оно уже распалось на несколько волн поменьше. А в следующую секунду и они разгладились. По поверхности моря растянулась пенистая сетка небольшой ряби, серебрящейся в лунном свете.

Я с облегчением выдохнула.

– У вас получилось! – восхищённо воскликнула Нерин. – Вы остановили Опустошение!

Я покосилась на Моппи и увидела у неё на лице самодовольную улыбку. Она сжала мою ладонь тёплыми пальцами. Кожу всё ещё кололо от нашей общей высвобождённой магии – она действительно была нашей. Мы вместе наложили заклинание. Удача тут была ни при чём. Несмотря на всё пережитое – или, возможно, благодаря этому, – мы с Моппи смогли достичь гармонии, и это оказалась сильнее всей мощи моря. Между нами возникла связь, которую я чувствовала глубоко в сердце.

– Из нас вышла неплохая команда, – сказала она.

Я стиснула её руку и искренне улыбнулась в ответ:

– Да. Похоже на то.

Уже рассветало, когда Нерин, сидя на Погибели, подвезла нас с Моппи на подобии лодки – судя по виду, высеченной из огромного коралла – к югу от скалистой отмели. Оттуда, если верить Моппи, рукой подать до дороги, ведущей назад в порт Меды. Убаюканные волнами, мы успели несколько часов поспать, пока подданные Нерин искали корону. Но безрезультатно.

Дно лодки заскрипело о песок, и я повернулась лицом к морю. Корона была где-то там, но теперь нам вряд ли удастся её найти.

– Ты сожалеешь о своём решении?

Я поймала взволнованный взгляд Моппи.

– Нет, – сказала я. – Я рада, что мы остановили волну. И может, это даже к лучшему. Это слишком большая сила, чтобы отдать её в чьи-то руки.

– Я думала, ты хочешь вернуть корону ради процветания империи, – каким-то нарочито ровным тоном произнесла Моппи. – Чтобы с помощью Чёрного Дракона избавиться от Освобождения. Разве не этого хочет твоя мама?

– Скорее всего. Но это не значит, что я хочу того же. Я думаю… – Я помедлила. Моё новое мироощущение было ещё таким хрупким, что мне с трудом удавалось подобрать слова. – Я думаю, что, возможно, ситуация на Медазии куда сложнее, чем я считала раньше. Да, мятежники убили моего брата, этого не изменить. Но Совет тоже ведёт себя неправильно, если они бросают людей в тюремные корабли только за то, что те пытаются прокормить свои семьи.

Моппи пожевала губу, затем легко выпрыгнула из лодки на песчаный берег. Мне показалось, что она избегает моего взгляда.

– Мне лишь обидно, что мы не нашли ничего, что помогло бы очистить имя мастера Бетрис, – сказала я, последовав за ней. – Может, попробуем найти волшебника, оживлявшего статуи? Это он настоящий злодей.

– Да, – подала голос Нерин с Погибели. – Остерегайтесь его. Не сомневаюсь, что он будет ждать любой возможности украсть её у вас.

– Что украсть? – не поняла я.

– Корону. – Она бросила что-то в нашу сторону. Я машинально протянула руки, и мне в ладони шлёпнулось что-то круглое, блестящее и холодное.

Корона. Корона Медазии. Вовсе не потерянная навеки на морском дне, а лежащая у меня на ладонях.

– Но… откуда она у тебя? – спросила Моппи, в шоке уставившись на перламутровый обруч. – Ты сказала, что твои люди не смогли её найти!

– Никто из моих русалок не сравнится с Бель. – Нерин с любовью похлопала огромную акулу по макушке.

Та подняла голову из воды и одарила меня кривой зубастой улыбкой, будто намекая, что совсем не против забрать корону назад вместе с моей рукой, а может, и плечом. Я торопливо попятилась.

– Теперь я могу бывать в тёмных глубинах, – похвасталась русалка, продемонстрировав не менее острозубую улыбку. – Стоит лишь её попросить. Поэтому найти вашу безделушку не составило труда.

– С-спасибо! – воскликнула я, всё ещё не веря своим глазам. – Спасибо тебе, Нерин!

Русалка смахнула себе за спину блестящие тёмно-фиолетовые волосы и ослепительно улыбнулась:

– Удачи вам, обитатели суши. Я перед вами в долгу. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, позовите меня по имени с берега, и я приду. – Она свистнула на прощанье, и Погибель повезла её назад в море.

Я должна была валиться с ног от усталости, но восторг зарядил меня такой энергией, что я почти готова была пробежаться до вершины Редьки и назад. Я повернулась к Моппи и, не в силах удержаться, запрыгала на месте:

– У нас получилось! У нас получилось!

Не знаю, кто из нас сделал первый шаг. Но в следующий миг её руки обвили меня, а мои – её, и мы практически пустились в пляс, счастливые от нашей победы.

– Поверить не могу, что почти всё позади, – уткнувшись лицом в кудри Моппи, невнятно произнесла я. – Теперь, с короной, мы заставим Совет к нам прислушаться. Мы исправим законы, освободим твоего папу, заключим мир с народом Нерин. Мы всё изменим!

Моппи вздрогнула, её руки обмякли. Отстранившись, она убрала их за спину и попятилась. В её глазах было какое-то странное, пугающее выражение. Как у человека, собирающегося сказать нечто ужасное. Мне был знаком этот взгляд. Точно так смотрела на меня мама, когда пришла сообщить о брате.

– Нет, – прошептала я, хотя понятия не имела, против чего возражаю. Я лишь знала, что не хочу это слышать.

– Прости меня, Антония, – сказала Моппи.

Она сделала ещё шаг назад, затем ещё. Её взгляд скользнул куда-то позади меня. Я начала поворачиваться, но меня остановили тяжёлые ладони, лёгшие мне на плечи.

Следующие несколько секунд остались в памяти обрывочными фрагментами. Высокий коренастый мужчина с обветренным лицом. Шлюпка, причаленная в одной из бухт дальше по берегу. И наконец, плотная ткань, опустившаяся мне на голову и закрывшая обзор. Я вдохнула что-то пряное и сладкое, и меня поглотила тьма.

Глава 16

На этот раз моя тюрьма была из дерева и железа. Я очнулась в тёмной, тихо поскрипывающей комнате, пахнущей солью и рыбой. Ламп здесь не было, но моего сияния хватило, чтобы осмотреться. Деревянные пол и стены выглядели ветхими. Я сидела в железной клетке, похожей на те, в которых перевозят животных. От лёгкой качки мой бедный желудок грозился устроить революцию.

Я была на корабле.

Держась за прутья клетки, я встала. В моей тюрьме было пусто, не считая фляжки с водой и чего-то вроде ночного горшка. Мило.

Но я предпочла думать о горшках и морской болезни, чем о Моппи. О её взгляде за секунду до того, как всё скрыла мгла. Той странной смеси печали, чувства вины и ликования.

Позади меня кто-то кашлянул. Я развернулась – и тут же об этом пожалела: резкое движение стало для моего желудка последней каплей. Вместо того чтобы обратить свой гнев на тюремщиков, я кинулась к горшку.

Когда желудок опустел, я поднялась. Колени дрожали, но я заставила себя выпрямиться.

– Принести тебе имбирного чая? – тихо предложила Моппи. – Иногда он помогает.

– И от боли предательства тоже? То есть мне будет казаться, что ты не вонзила мне нож в сердце, а всего лишь отсекла пару пальцев?

На ней была другая одежда: чёрные штаны, белая рубашка и фиолетовый жилет того особого насыщенного оттенка, который даёт лишь медазийская краска.

– Прости меня, – повторила она. – Я не хотела, чтобы всё так получилось. Но мы не можем допустить, чтобы корона попала в руки регианцам. Она нужна нам, чтобы освободить Медазию.

– Ты говоришь как мятежники, – заметила я.

– Потому что я одна из них.

Я задохнулась, будто мне в грудь ударили кулаком, и схватилась за прутья. Я подозревала, что она сочувствует Освобождению, но у меня и в мыслях не было, что она в нём состоит – в гнусной шайке бандитов, из-за которых погиб мой брат!

Я открыла рот, чтобы произнести самое ужасное проклятье, какое только смогла придумать, но Моппи меня опередила:

– Антония. Икота.

Я ещё не успела произнести второе слово, как начался приступ, отменив моё заклинание. Я бросила на неё гневный взгляд:

– Вот… ик!.. значит, как. Ты… ик!.. всё это время… ик!.. мне лгала. Обманом вынудила… ик!.. учить тебя магии… ик!.. только чтобы ты смогла… ик!.. воспользоваться ею против меня же. Признайся… ик!.. ты с самого начала всё это спланировала?