Дива Фейган – Магия соперниц (страница 33)
Я помнила, как в тот день пришла вечером к нему в комнату. Он сидел на кровати, держа маску традиционного медазийского театра, и смотрел в её пустые прорези для глаз. Это была маска лиса, героя-хитреца, спасшего королеву Меду от стаи волков, когда она впервые высадилась на остров. Брат всегда с огромным удовольствием играл эту роль. Он был просто великолепен на сцене: то горделиво вышагивал, то крался, ссутулившись, или прятался по тёмным углам. Каждый его жест излучал шутливую угрозу, каждая улыбка была полна насмешки и обещания.
Я спросила, грустит ли он из-за службы, потому что в его глазах, глядящих на маску, была потаённая мука.
– Нет. Это важно, Муравьишка. – Он поднял голову и ущипнул меня за нос. – Со временем ты всё поймёшь. Порой наши мечты воплощаются не совсем так, как мы ожидаем. Я всегда хотел стать героем. – Он поднёс к лицу маску лиса и улыбнулся мне из-под неё. – И теперь мне представился такой шанс. Не волнуйся. Я помогу сделать Медазию лучше для всех. Включая тебя.
Я решительно тряхнула головой, прогоняя воспоминание.
– Антония… – начала Моппи, но я её перебила:
– Даже если бы он состоял в Освобождении, он бы никогда не согласился призвать страшное морское чудовище, способное погубить сотни людей. Это никакая не смелость. В этом нет ничего героического!
– Я не желаю никому гибели. – Тон Моппи смягчился. – Помнишь пещеру Эхо? Когда ты отошла и оставила меня у расселины, я задала вопрос.
Я уточнила:
– Какой?
– Я спросила, как освободить Медазию без войны. И Рема ответила.
– Что она сказала?
Моппи пожала плечами:
– Какое-то слово на магическом языке. Но оно не сработало. Или я неправильно его запомнила. Это ты у нас способна цитировать целые гримуары, а я едва умею читать. Так что у меня одна надежда – на корону, и я собираюсь ею воспользоваться.
– Не говори ерунды! – возмутилась я. – Ты потрясающая!
Она почти улыбнулась, и моё сердце дрогнуло. У меня в голове не укладывалось, как моя подруга может быть моим врагом.
– А ты? – спросила Моппи.
Я шаркнула сандалией по палубе.
– Что я?
– Ты тоже задала вопрос. Не пытайся отрицать.
– Ладно, да, – признала я. – Я спросила и получила ответ. Но, к твоему сведению, от него тоже не было никакого толку. – Скорее всего, потому, что как волшебница я слишком заурядна. Иначе как объяснить происходящее? Ничего этого я не желала – совсем наоборот. Но теперь меня объявили предательницей, мой дом вот-вот окажется в эпицентре гражданской войны, а я сама нахожусь в плену на вражеском корабле. Мечта учиться в школе «Магика» ещё никогда не представлялась мне настолько несбыточной.
– Тогда ты должна понимать, почему я обязана это сделать, – сказала она. – Только так можно освободить Медазию. Регианцам придётся уйти, когда они признают меня наследницей Меды. Это одно из условий изначального соглашения.
– Тогда зачем всё это? – Я указала на корабль, на револьверы, все эти приготовления к войне. – Просто объяви себя королевой!
– Потому что они убили короля Гороса и двух его дочерей. Регианцам нельзя верить. Они наверняка обвинят меня в самозванстве. Я должна доказать всему острову – всему миру, – что я истинный потомок Меды. И мама говорит, что единственный способ избежать войны – это демонстрация силы.
– И ты покорно на это пойдёшь? – спросила я.
– Я… я должна. Все полагаются на меня.
– Ты хочешь быть королевой?
Её взгляд скользнул по капитану Порфире, стоящей у штурвала.
– Неважно, чего я хочу. Я королева. Это моя судьба.
– А как же твой отец? – не унималась я. – Разве не он законный король?
– Он на тюремном корабле по другую сторону Ветроомываемого моря. Если вообще жив, – добавила она дрогнувшим голосом. – Никто другой не может этого сделать, Антония, только я. Это мой долг.
Я вспомнила кошмар Моппи. Как она старалась удержать на весу гигантский валун. А её мать наблюдала за этим со стальным блеском в глазах. Каково Моппи было расти, зная, что когда-нибудь она станет королевой?
– Давно ты обо всём узнала? – спросила я.
Она отвернулась к морю.
– Когда я была маленькой, папа рассказывал мне истории о сбежавшей принцессе. Но правду я узнала лишь в прошлом году, когда его арестовали. От мамы. Она сказала, что раз регианцы забрали его, теперь обязанность стать королевой лежит на мне.
Я почти видела нависающий над ней валун, этот непосильный груз, взваленный на её хрупкие плечи.
– Должен быть иной путь. Только потому, что твоя мама так сказала…
– Я делаю это не из-за неё. Я делаю это ради Медазии, – отрезала Моппи. – Я никому не собираюсь вредить. Да, мама хочет отомстить, но клянусь тебе – я не позволю Чёрному Дракону кого-то ранить. Мне просто нужно продемонстрировать всем, что корона у меня. Что у Медазии снова есть королева.
– Ты правда думаешь, что сможешь призвать самое древнее и могущественное чудовище в мире и никто не пострадает?
Моппи ничего не ответила. К нам, скрипя досками палубы, направлялась капитан Порфира.
– Пора, – объявила она.
Я смотрела на Моппи и её маму, стоящих вдвоём рядом со штурвалом.
– У тебя всё получится, Агамопа, – говорила Порфира. – Ты наследница Меды. Я знаю, какая ты храбрая и сильная. Так пусть теперь об этом узнает весь мир.
На секунду мне почудилась промелькнувшая в её глазах грусть, но, возможно, это была лишь тень от одной из кружащих над нами чаек. Мне было больно наблюдать за капитаном и её дочерью. Моя мама никогда так крепко меня не обнимала, никогда не смотрела на меня так, будто я могу изменить мир, будто я для неё второе солнце. С другой стороны, такая любовь несёт с собой свои печали. Я убедилась в этом в лесу Безмолвных Страхов.
Порфира разжала объятия и махнула одному из мятежников. Тот с готовностью подошёл к ним, держа в руках свёрток из фиолетового шёлка.
Остальные мятежники выстроились на средней части палубы, застыв в выжидательном молчании. Молодая женщина вела наблюдение с поста на верхушке самой высокой мачты под хлопающим на ветру фиолетовым флагом Освобождения. Я стояла у перил под внимательным взором странного юноши. Сердце колотилось о рёбра, но я старалась сохранять спокойствие. Если я собираюсь что-то предпринять, времени у меня осталось совсем мало. Но сначала нужно придумать план: как мне с моими заурядными способностями к магии остановить целый корабль мятежных пиратов и огромное морское чудовище.
Порфира подняла свёрток и осторожно развернула ткань, явив блеснувшую перламутровую корону.
Её встретили восхищёнными вздохами. Радостными криками. Охами и ахами. Счастливыми всхлипами.
– Это великий день для всех истинных детей Медазии, – объявила Порфира. Её голос могучим, как само море, эхом разнёсся по округе. – Сегодня мы вернём себе нашу землю. Нашу корону. Нашу королеву!
Под бурные овации Порфира возложила корону на кудрявую голову Моппи. Перламутровый обруч опустился ей на середину лба, и я поймала её взгляд. В этот момент она выглядела такой же испуганной и растерянной, какой была на Русалочьей скале, когда пыталась сообразить, как превратить меня из дельфина назад в человека. Мне захотелось подбежать к ней, сорвать корону с её головы и бросить в море – лишь бы спасти Моппи от этой тяжести чужих ожиданий. Она же всего лишь ребёнок!
Но это ведь не кошмар, который можно разорвать заклинанием. Всё происходит на самом деле.
Должно быть, я всё-таки слегка сдвинулась, потому что юноша-ястреб встрепенулся, бросил на меня предупреждающий взгляд и шагнул вбок, перекрывая мне путь к штурвалу. Я сердито на него посмотрела, а когда снова увидела Моппи, её лицо уже излучало абсолютную уверенность. Порфира вела её к носу корабля.
«Виктория» качалась на волнах перед самым входом в бухту порта Меды.
– От гавани отчалили три корабля и направляются к нам, – сообщила наблюдательница с мачты. – Два шлюпа и тяжёлый фрегат. Похоже на «Шип». Они сигналят нам сдаться.
– Просигнальте в ответ, что мы отказываемся! – скомандовала Порфира. – И потребуйте, чтобы они развернулись.
Один из мятежников, стоящий наготове с полудюжиной разноцветных флажков в руках, принялся размахивать ими под определёнными углами. Порфира повернулась к Моппи:
– Давай, зови дракона. Пусть увидят, с кем им придётся сражаться, если они ослушаются нашего предупреждения.
– Моппи! – позвала я, больше не в силах молчать. – Не делай этого! Ты развяжешь войну!
– Не мы её развязали, – огрызнулась Порфира, – а они!
На секунду Моппи встретилась со мной глазами и потянулась рукой к короне. В груди всколыхнулась надежда, у меня даже горло перехватило. Но её пальцы сжались на перламутровом обруче. Крепко придерживая его на голове, она развернулась лицом к морю.
У меня не оставалось выбора. Я должна её остановить!
– Моппи! М-м-мф!
Чужая ладонь зажала мне рот, оборвав заклинание. Юноша с ястребиными глазами! Я принялась брыкаться и извиваться, но его хватка была слишком сильной, и мне осталось лишь беспомощно наблюдать и слушать, как Моппи во весь голос кричит:
– ЧЁРНЫЙ ДРАКОН! Я, АГАМОПА, КОРОЛЕВА МЕДАЗИИ, ПРИЗЫВАЮ ТЕБЯ ВЕРНУТЬСЯ!