Дива Фейган – Магия соперниц (страница 24)
И вновь я услышала собственный голос, произносящий украденное слово. Слово, которое я даже не могла удержать в голове. Меня разрывало безудержное любопытство. Зачем он приходил сюда? Ая называла Воровку пророчицей. Он хотел узнать своё будущее?
Моппи прижалась ко мне и наклонилась к самому моему уху – так, что я ощутила её дыхание:
– Давай я дам ей ещё какое-нибудь слово в обмен на корону, а ты спросишь о Флориане? Пусть подавится заварным кремом. Или сардинами. – Она поморщилась.
Я слабо улыбнулась:
– Сомневаюсь, что это так работает. Ей нужны слова, которые что-то значат. И она забирает лишь то… что тебе дорого.
– Ладно. Тогда я предложу ей что-то дорогое.
У меня в горле встал комок.
– Нет, – отказалась я. – Спасибо. Это слишком опасно. Кроме того, Ф… – Воздух беззвучным порывом вырвался из моей груди, и мне пришлось начать заново. – Мой брат мёртв. Зачем бы он сюда ни приходил, сейчас это уже не имеет значения.
Я сделала шаг вперёд. Воровка Слов напряглась, сотни языков синхронно облизнули губы, предвкушая угощение.
– Корона, – сказала я своим самым решительным тоном. – Отдай нам корону.
– Уверена? – прохрипел в ответ хриплый старческий голос.
– Да.
Моппи взяла меня за руку. Я сжала её пальцы.
– О, – разочарованно выдохнула Воровка. Её голос смягчился до тягучего баритона. – Я не могу отдать вам корону. У меня её нет. Но я могу сказать вам то, что я сказала Тервину, когда он пришёл ко мне.
– Что? – поторопила Моппи. – Что ты ему сказала?
– Тервин спросил, где ему спрятать корону, чтобы она хранилась там в ожидании того дня, когда её найдёт истинный наследник. И я ему ответила.
– И где?
– Под защитой дочерей, кричащих между головой медведя и хвостом змеи.
Мы с Моппи уставились друг на друга.
– Химеры какие-нибудь? – прошептала Моппи.
Воровка хихикнула и тоненьким голоском ребёнка насмешливо протянула:
– А я думала, что вы, волшебники, умеете обращаться со словами.
– Это загадка. – Я сосредоточенно нахмурилась, мысленно прокручивая фразу так и этак. В ней точно было что-то скрыто. Нужно лишь сообразить, как к ней подступиться.
Моппи застонала и сердито посмотрела на Воровку:
– Мы что, мало настрадались? Просто скажи, куда нам идти!
– Куда нам идти, – отозвалась сотня ртов голосом Моппи и растянулась в улыбках.
Моппи раздражённо зарычала:
– Чего ещё тебе нужно, отвратительное ты создание?! Хочешь какое-нибудь слово от меня? Да пожалуйста! Как насчёт…
Я дёрнула её за руку:
– Погоди! Я поняла! Голова и хвост – это начало и конец. Начало «медведя» – буква «м», конец «змеи» – «я». А «крик» – это по-другому «ор»!
– То есть «дочери, кричащие между головой медведя и хвостом змеи» – это «ор» между «м» и «я»? – Моппи наморщила лоб. – Получается… «моря»?
– Именно! Дочери моря – русалки! – Но моя радость потухла, как задутый огонёк свечи, когда я осознала, что это значит. У меня оборвалось сердце. – Нам придётся плыть?!
– Возможно. Тебя это пугает? – Глаза-рты Воровки понимающе улыбнулись.
– Нет, – солгала я.
– Давай уже уйдём отсюда? – предложила Моппи, с ненавистью глядя на Воровку.
– Так скоро? – опечалился хор голосов. – Даже последнего слова не скажете? Может, что-нибудь, о чём тебе когда-нибудь захочется навсегда забыть?
Моппи нахмурилась:
– Ты о чём? Нет, погоди, не отвечай. Ты снова пытаешься нас обхитрить!
Несколько ртов Воровки мерзко вытянули губы, словно посылали нам воздушный поцелуй.
– Угх! Пошли! – Не выпуская моей руки, Моппи попятилась по тропе.
Я заторопилась за ней и споткнулась лишь раз, когда нам вслед прилетел голос моего брата:
– Прощай.
Глава 12
А вдруг я сделала неправильный выбор? Теперь я, возможно, уже никогда не узнаю, зачем брат ходил к Воровке Слов. И больше не произнесу его имени, даже про себя.
Но он бы хотел, чтобы я выбрала корону. Он любил Медазию. Я хорошо помнила, как он упрашивал дедушку – сына продавца красок, много лет назад очаровавшего на рыбном рынке бабушку-регианку, – рассказать ему истории о королеве Меде и её наследниках. Сама я их плохо помнила. Сказки об охоте под луной, волшебных прудах, отражающих только правду, мудрых королях, отправлявших дочерей в опасные путешествия, чтобы те доказали свою смелость и силу. Мама, разумеется, всякий раз его обрывала, стоило ей услышать эту «глупую болтовню».
Брат с друзьями даже поставил несколько коротких пьес в старом стиле на сцене древнего амфитеатра в холмах над портом Меды, где они представали перед зрителями в точно таких же разукрашенных масках, какие носили медазийцы в своём священном театре.
Он так любил Медазию – и его убили люди, утверждающие, что борются за её освобождение. От этой мысли боль от его потери становилась ещё невыносимее. Нет, я поступила правильно. Мой брат не хотел бы, чтобы корона досталась капитану Порфире или кому-то из её гнусной шайки. Я во что бы то ни стало должна добраться до неё первой. И тогда мы всё исправим и избежим дальнейшего кровопролития.
– Спускайтесь по южной дороге, – напутствовала нас Ая. – Она приведёт вас прямо к Русалочьей скале.
– Я всегда думала, что русалок на самом деле не существует, – призналась я.
– Как крадущих слова чудовищ и заколдованного эхо? – откликнулась Моппи.
Да уж, не поспоришь. Тем более я искренне надеялась, что русалки реальны, ведь они были нашей единственной зацепкой в поисках короны. Но от мысли, что нам придётся зайти в море…
Какой смысл бояться заранее? Сейчас я должна сфокусироваться на том, чтобы спуститься с горы живой и невредимой и не превратиться в камень по милости очередной проклятой статуи. Кто бы ни посылал их за нами, сдаваться он явно не собирался. Он не прекратит поиски. Вдруг он проследит за нами до дома Моппи? Нужно уходить, и поскорее.
– Будь сильной, Агамопа. – Бабушка Моппи легонько прижала большой палец ко лбу внучки и провела им вдоль её бровей, после чего обняла её и долго не отпускала, что-то шепча ей на ухо. Наконец она повернулась ко мне.
– Спасибо за всё… – начала я, но осеклась: весь воздух разом вылетел из моей груди, когда она так же крепко обняла меня.
Я напряглась от неожиданности и почти забытого ощущения. Мастера Бетрис точно никак нельзя отнести к любителям обниматься. А мама… Когда я в последний раз попыталась её обнять, она отругала меня за то, что я помяла ей оборки. Она торопилась на совещание Совета. Со смерти моего брата тогда прошёл месяц.
Но это было… приятно. Руки у Аи даже в её пожилом возрасте остались крепкими, как стальные жгуты, и на один краткий миг я позволила себе прижаться к ней. Здорово, наверное, когда есть кто-то, кто за тебя волнуется. И любит тебя несмотря ни на что.
Достаточно. Мне предстоит работа. Я отстранилась. Моппи как раз закончила обнимать на прощанье сестёр и бросила дяде Козлу артишок:
– Постарайся не съесть весь дом. И приглядывай за девочками.
Козел заблеял, и они вчетвером смотрели, как мы уходим по склону вниз, навстречу морю.
Всё началось с моего желания отвлечься от страхов и скуки от бесконечного спуска. Я решила, что сейчас самое время прочитать Моппи внеплановую лекцию по магической теории и, может, научить её парочке полезных заклинаний. Но к тому времени, как мы дошли до каменного указателя, отмечающего начало южной дороги, урок успел перейти от практичности к откровенному веселью.
– Смотри, – сказала я. –
Мои косы замерцали и стали одного цвета с волнами, накатывающими на песочный берег бухты внизу.
– О-о! – одобрительно протянула Моппи, разглядывая мои лазурные локоны.
– Это ещё не всё. – Я произнесла заклинание посложнее, в результате которого к синему фону добавились маленькие розовые точки.