Дитер Нолль – Повести и рассказы писателей ГДР. Том II (страница 22)

Матиас проснулся и увидел, что в большой комнате горит свет. Он посмотрел на часы. Маленькая стрелка застыла у цифры два. Странно — такое позднее время, а там все еще горит свет.

Матиас встал, прошел по коридору, надавил ручку двери.

За письменным столом, уронив голову на руки, спал отец. Он грузно навалился прямо на какие-то таблицы, чертежи, густо исписанные листы бумаги. Остывший табачный дым висел в комнате. В чашке блестел черный, как нефть, чай.

Матиас долго и внимательно смотрел на отца, видел седеющие волосы, морщины на той стороне лба, которая была обращена к нему, слышал тяжелое дыхание. Отцу было неудобно спать вот так за столом, да и кресло было жесткое. Отец признавал только жесткие кресла у письменных столов. Они подбадривают и не дают заснуть, говорил он.

Спала мать, спала сестра, и отец спал. Спал таким странным образом. Но когда же он заснул?

Свет настольной лампы освещал таблицы, чертежи, густо исписанные листы бумаги.

Матиас тихонько потряс отца за плечи. Нет, так ничего не получится, надо ухватиться посильнее. Он подивился, какие у отца крепкие и твердые плечи. Раньше, бывало, он частенько сидел на них и ему было мягче, чем в самом роскошном седле. Вдруг отец поднял голову, заметил сына и, по-видимому, не сразу понял, что к чему.

Но, посмотрев на свои таблицы и чертежи, тут же начал действовать. Под тяжестью его тела бумаги помялись я лежали в беспорядке. Он сложил их аккуратно, одну к другой, поднял взгляд, уже совсем бодрый, и чуть смущенно улыбнулся.

— Никак, я и впрямь заснул. Будто обухом по голове ударили.

— Уже два часа.

— Два? Я же себе чай около часу заваривал.

Отец встал, потянулся, прогнул поясницу.

— И ты, значит, проснулся? — спросил он удивленно.

— Да. И хорошо — вовремя подоспел.

— Ну ладно. Иди скорее в постель, Матиас. Я сейчас тоже лягу.

Отец вытащил сигарету из пачки на столе, рассеянно посмотрел на этот странный предмет и решительно сунул сигарету обратно в пачку.

— Ничего не попишешь. Иду спать.

Он сказал это скорее себе самому.

Обнял своего сынишку и вышел вместе с ним.

— Надо было мне занавеску повесить, что ли.

Вскоре свет действительно погас. Было уже около трех.

Утром Матиас сразу же поспешил в комнату отца. На столе уже не было ни таблиц, ни чертежей, ни густо исписанных листов бумаги. Матиас вспомнил, что отец собирался поехать на конференцию в другой город. Прошлым вечером все обсуждали, этот вопрос. Отец взял туда свою работу. Мать удивилась, почему Матиас так долго стоят у письменного стола. Но мальчик ничего не сказал ей о том, что было здесь вчера ночью в два часа. Да это и не удивило бы ее. Такие ночи были ей знакомы.

За завтраком всем семейством решали, где провести выходные дни. Если погода будет хорошей, решили осмотреть старый-престарый замок в красивой местности.

— Ничего получше придумать не могли, да? — спросила сестра. — Развалюху какую-то увидеть хотите?

Собственно говоря, Матиас был на сей раз согласен с сестрой.

— Отец ведь так давно мечтал об этом, — заметила мать.

Тогда Матиас сказал:

— Вообще-то говоря, это очень даже интересно. История и вообще.

Сестра удивленно уставилась на него, но промолчала.

А мать сказала:

— Он очень обрадуется.

Днем у Матиаса возникла мысль, которая вылилась в твердое намерение. Никто и ничто на свете не сможет его отговорить, будь против этого хоть тысяча доводов.

Матиас сидел на своем месте у самого окна. Ему хорошо было видно Бергмана — тот сидел за столом прямо перед ним. Это был редкий случай, обычно во время занятий Бергман передвигался по классу: иногда между доской и первым рядом парт, а то доходил до двери и возвращался к окну.

Но сейчас был не урок, сейчас было классное собрание. За плечами у Бергмана был нелегкий учительский день. И теперь ему, конечно, хотелось присесть, кстати, и молодым его уже давно не назовешь.

Бергман высказывал новую мысль. Подавал ее на свой лад, и все с интересом слушали. Бергман прял нить. Она тянулась, не обрываясь, приковывала к себе. А суть ее была вот в чем: чего мы только не сделали за последний год! Пошли по следу революционных подвигов. В этой связи натолкнулись на скромных людей, из их жизни узнали, сколько беззаветной отваги скрывается подчас за неприметными делами. Поняли мы в какой-то мере, что такое мужество и храбрость, дисциплина, стойкость и сознание, что стоишь ты за правое дело. Это было для нас дороже всего. Да и работали мы с радостью. Мало-помалу каждый из нас загорался этими поисками. А теперь пойдем дальше, обратимся к годам совсем недавним. Приглядитесь к жизни ваших отцов. Да-да, именно ваших отцов. Ну, вы сами понимаете — я имею в виду их поколение. Возьмем к примеру: первоклассный, квалифицированный рабочий Нойберт с завода по ремонту железнодорожного оборудования. Все вы, я уверен, чтите его. А четверть века тому назад Нойберт был совсем молодым парнем, да и в солдатах он, наверное, тоже побывал. Каким же образом стал он образцовым рабочим, мастером Нойбертом?

Бергман перечислил множество людей того же возраста. Назвал он среди них и нашего завуча фрау Торнов, и майора Шульца, и врача Штокхаузена. Да-да, и его. Всех это немало удивило. Вот тут-то у Матиаса и возникла мысль.

Отец вернулся с конференции только на следующий вечер. Он был явно очень утомлен: ел молча, неторопливо потягивая из кружки пиво. Каждому он привез какой-нибудь подарок. Этого отец никогда не упускал. Жене — пару колготок. Он-то уж знал, чего ей хочется. И она, как всегда, выразила радость.

Сестра с вожделением смотрела на колготки, но ей подарили книгу — «Юношескую энциклопедию», — которую отец купил специально для нее. Кстати, стоила она не дешево. Сестра не особенно обрадовалась — в подарке был заключен недвусмысленный намек. Матиасу отец дал фламастер и папку (ту, что ему вручили на конференции). Внутри лежал блокнот с белоснежной глянцевой бумагой, календарь на текущий год и этот самый фламастер. Пиши им сколько душе угодно — и не устанешь, Матиас сейчас же начал его опробовать.

Между тем он прикидывал, удобно ли прямо сегодня же вечером поговорить с отцом.

На письменном столе царил порядок. Матиас сразу же обратил на это внимание. Отец сидел за столом так, без дела, и, видимо, даже не заметил сына. А может, он подумал, что Матиас просто что-то ищет в его комнате. Мысленно он был, наверное, в другом городе, на конференции.

Мальчик думал: «Видно, не все там сошло благополучно, какая-нибудь получилась неувязка. Да это у отца на лице написано, я‑то вижу».

Он постоял в нерешительности и уже хотел было уйти. Но может быть, стоит все-таки его отвлечь?

Матиас облокотился о письменный стол и открыл зеленую папку, на которой было написано: «Дискуссионная статья». Отец взглянул на сына, приподнял папку и снова бросил ее на стол.

— Что, мешаю? — спросил мальчик.

— Да нет. Нет, конечно.

— Дело вот в чем, — начал Матиас, — мне надо с тобой поговорить. Но знаешь, спокойно, без спешки.

— Ну тогда садись, — ответил отец.

— Может, сегодня не стоит? — предположил мальчик.

— Почему же?

— Тебе сегодня не до того.

— Точно, — согласился отец. — Как говорится, нынче я немножечко не в себе. — Он постучал пальцами по зеленой папке.

Матиас спросил:

— Что, нелегко пришлось на конференции?

— Вот именно, — ответил отец. — Это тебе не какое-то торжественное заседание. Вовсе нет. Поспорили жарко. Надо было получше подготовиться. Может, стоило позавчера ночью заварить еще одну чашечку кофе. Да покрепче.

— Ну, тогда поговорим в другой раз, — сказал Матиас.

— Нет, побудь минутку, — ответил отец. — Так какое у тебя там дело? Что-нибудь натворил?

— Ничего я не натворил, — возразил мальчик. — Ты должен мне что-нибудь рассказать о себе. — И он передал отцу, что говорил на классном собрании учитель Бергман, назвал мастера Нойберта с завода по ремонту железнодорожного оборудования. Отец хорошо знал его, ведь он и сам работал там же. Упомянул и про врача Штокхаузена, они были с отцом ровесниками. И тут Матиас сказал:

— Я же хочу узнать что-нибудь о тебе самом. Вот это мне и пришло в голову. Я выбираю тебя, и никого другого.

Матиас смотрел через стол на человека в кресле напротив. Тот молчал.

— Что, не правится? — спросил мальчик.

— Даже не знаю, что тебе и сказать, — ответил отец. — Взял бы ты лучше мастера Нойберта или, может быть, доктора?

— Не хочу, — возразил Матиас.

— Ну, так что бы ты хотел узнать?

— Многое, в общем, все.

— Ну, так мы что-нибудь придумаем, — сказал отец. — Надо только собраться с мыслями.