Дита Терми – Второй шанс. Опозоренная невеста злодея (страница 24)

Его пальцы коснулись края рубашки на плече, и это прикосновение обожгло. Я услышала, как он судорожно втянул воздух, и поняла: ещё секунда – и он сорвётся.

– Всё, – выдохнул он хрипло и резко отступил на шаг. – Теперь ты сама.

Я обернулась.

Он стоял в двух шагах, и его лицо было бледным от напряжения. Глаза горели диким, голодным огнём, желваки ходили на скулах, пальцы были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он выглядел так, будто только что пробежал десятки километров или выдержал бой с целой армией.

– Кайран... – начала я снова, но он покачал головой.

– Не надо, – тихо ответил. – Не надо, Арианна. Ложись спать.

Кайран отвернулся от меня и начал расстёгивать свой мундир. Движения были резкими, грубыми – он злился. Но я даже не понимала на что. На себя или на меня? Или на ту ситуацию, в которую он нас обоих загоняет?

Я легла на кровать, забравшись по одеяло. Шёлк был прохладным. Здесь пахло им – грозой, ночью, опасностью.

Я смотрела, как он снимает мундир, бросает его на кресло. Потом потянулся к рубашке. Ткань скользнула вверх, открывая мощную спину, перекатывающиеся под кожей мышцы, каждый изгиб этого сильного тела.

У меня пересохло во рту.

Он обернулся, поймал мой взгляд, и в его глазах снова был тот самый огонь. Он смотрел на меня, лёгкую, в тонкой нижней рубашке, с распущенными волосами – и его дыхание стало тяжелее.

Но Кайран подавил это желание. Сжал челюсти, отвернулся и лёг на свою сторону кровати, натянув одеяло до пояса.

А потом он протянул руку и взял с прикроватного столика меч. Длинный, чёрный клинок, который мерцал в свете огня. Положил его между нами – ровно посередине кровати, на тёмном шёлке, разделяя его место и моё.

– Это – моя граница, – произнёс он глухо. – Пока она здесь, я не переступлю. Спи спокойно.

Я смотрела на этот меч – символ его чести, его борьбы, его отчаянной попытки защитить меня от самого себя. И вдруг поняла, что люблю его ещё сильнее. За эту жёсткость, за эту сдержанность, за эту готовность страдать самому, лишь бы не причинить мне боль.

– А если я захочу, чтобы ты переступил? – спросила я тихо.

Он замер. В его глазах вспыхнуло такое пламя, что мне показалось – сейчас он сметёт эту границу одним движением. Я видела, как напряглись его мышцы, как пальцы сжались в кулаки, как вздымается его грудь.

Но он снова сдержался.

Закрыл глаза и отвернулся, уткнувшись лицом в подушку. Его дыхание было тяжёлым, неровным.

– Тогда ты скажешь мне об этом, – ответил он хрипло. – Не сегодня. А когда будешь уверена. Я подожду. Я умею ждать.

Я вздохнула и повернулась на бок, лицом к нему. Закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию.

Мы лежали в тишине, разделённые мечом, и каждый из нас боролся со своим желанием. Я хотела встать, подойти к нему, лечь рядом, убрать этот проклятый клинок, разделяющий нас. Он хотел того же – я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, по тому, как напряжённо он дышал, как его пальцы сжимали край одеяла, как иногда, когда ему казалось, что я сплю, он поворачивал голову и смотрел на меня.

Но мы не двигались.

Только огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стену наши тени – две тени, разделённые чёрной полосой меча. Близкие. Такие близкие. И такие далёкие.

Глава 23. Отъезд

Утро встретило нас хмурым небом и мелким, противным дождём, который, казалось, оплакивал наш отъезд. Или радовался ему… Я никак не могла решить.

Карета уже ждала у главного входа во дворец. Тяжёлая, чёрная, с гербом Тенерисов на дверцах. Четверка вороных нетерпеливо перебирала копытами, выдыхая в холодный воздух облачка пара. Рядом застыл эскорт – десяток всадников из личной гвардии Кайрана в чёрных плащах, с непроницаемыми лицами и руками на эфесах мечей.

Весь высший свет Вальгора собрался нас проводить.

Я стояла под широким навесом, чувствуя на себе сотни взглядов. Кайран был рядом. Мой муж был напряжённый, собранный, готовый к любой угрозе. Его Тьма стелилась у ног плотным туманом, предупреждающе шипя на каждого, кто подходил слишком близко.

Первым проститься подошёл отец.

Герцог Лансер выглядел так, будто не спал всю ночь – осунувшийся, с новыми морщинами у глаз, но его рука, сжимающая мои пальцы, была твёрдой.

– Береги себя, – сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. – Я разберусь с Клодией и её делами. А ты... ты будь осторожна. Блэкхилл – не самое гостеприимное место.

– Я знаю, папа, – ответила я, сжимая его ладонь в ответ. – Но у нас нет выбора. Это единственное место, где мы будем в безопасности.

Он кивнул, коротко и резко, и перевёл взгляд на Кайрана. Мой муж стоял чуть позади, и отец смотрел на него долго, оценивающе.

– Береги её, – бросил он глухо. – Иначе я лично приду за тобой, даже если придётся пройти сквозь твою Тьму.

Кайран встретил взгляд отца и кивнул.

– Клянусь жизнью, герцог.

Отец отпустил мою руку и отошёл.

Следующей подошла мачеха.

Клодия выглядела безупречно, как всегда, когда нужно было показать всему свету, что она образцовая жена и мать. Но я видела, как побелели её пальцы, сжимающие веер, как дёргается губа, когда она пытается выдавить из себя улыбку.

– Арианна, дорогая, – проворковала она, и в этом голосе было столько яда, что даже стоящий рядом лорд Отис поморщился. – Какая жалость, что вы уезжаете в такую даль. Блэкхилл... – она сделала паузу, наслаждаясь моментом. – Я слышала, это место совершенно непригодно для жизни. Но вы ведь справитесь, правда? Вы всегда были такой... выносливой.

Я посмотрела на неё и улыбнулась. Холодной, спокойной, ничего не значащей.

– Справлюсь, мачеха. Как-нибудь переживу отсутствие столичных сплетен и вашего... общества.

Она побелела, но смолчала. Ещё бы. Ведь под взглядами сотен глаз она не могла позволить себе скандал. Только веер в её руках хрустнул так, что я услышала.

Селина не подошла.

Она стояла чуть в стороне, прислонившись к колонне, и смотрела на меня из-под полуопущенных век. Её лицо было бледным – недавний позор ещё не сошёл, да и вряд ли сойдёт так быстро. Но в её глазах горела такая ненависть, что у меня по спине пробежали мурашки.

Я встретила её взгляд и тоже улыбнулась. Как тогда, на обеде. Тепло, по-сестрински.

Она вздрогнула и отвернулась первой.

Король вышел из дворца последним.

Он опирался на трость и выглядел усталым – седые волосы, морщины, тяжёлые веки. Но его глаза, когда он смотрел на сына, были ясными и острыми.

– Кайран, – произнёс он, и мой муж выпрямился ещё больше. – Помни: ты – мой наследник. Что бы ни случилось, ты всегда остаёшься наследником.

Кайран склонил голову в коротком, почтительном поклоне.

– Я помню, отец.

Король перевёл взгляд на меня. Смотрел долго, изучающе, и я выдержала этот взгляд, хотя внутри всё дрожало.

– Леди Арианна, – наконец произнёс он. – Я был несправедлив к вам. Вы оказались... сильнее, чем я думал. Берегите моего сына. И себя. Возможно, вы – единственная, кто может спасти его от него самого.

Я не знала, что ответить. Просто кивнула, чувствуя, как Кайран рядом напрягся.

Король отвернулся и ушёл в сопровождении свиты.

Люциан подошёл последним.

Он был безупречен – светлый камзол, идеальная улыбка, плавные движения. Но я видела, как побелели его пальцы, как дёргается жилка на виске, как горят ненавистью голубые глаза.

И он не подходил слишком близко. Помнил всё ещё реакцию Кайрана на него.

– Брат, – произнёс он бархатным голосом. – Счастливого пути. Надеюсь, Блэкхилл окажется к тебе... благосклонен.

Кайран посмотрел на брата сверху вниз, и в этом взгляде было столько презрения, что Люциан побледнел. Он отвернулся, так ничего и не сказав ему.

Люциан выдержал пару мгновений, но так и не дождавшись от брата ни слова, перевёл взгляд на меня. Я увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то очень тёмное. Губы сжались в тонкую, злую линию.

– Что ж, – выдохнул он. – Прощай, Арианна. Наслаждайся своим... поместьем. Говорят, там даже стены гниют вместе с теми, кто там живёт.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная ярость. Этот человек убил меня. В прошлой жизни. Но в этой – нет. В этой жизни я выигрываю. В этой жизни я опережаю его и все его коварные планы.