Дита Терми – Второй шанс. Опозоренная невеста злодея (страница 1)
Дита Терми, Эя Фаль
Второй шанс. Опозоренная невеста злодея
Глава 1. Откровение
– С днём рождения, дорогая.
Я не повернула головы. Не могла.
Но узнала его голос. Голос Люциана, второго принца Тенериса, моего бывшего мужа, который звучал в полумраке сладко, как яд. Он остановился у кровати, и я наконец смогла перевести на него взгляд.
Он почти не изменился. Время было милостиво к тем, у кого есть власть и чистая совесть. Золочёные волосы, идеальные черты, синие глаза, в которых когда-то тонуло моё сердце. На нём был дорогой плащ с мехом, от которого пахло морозом, дорогой кожей и… её духами.
Он пах Селиной. Моей сводной сестрой, которая теперь была его женой.
В комнате стало ещё холоднее от его присутствия.
В этом доме всегда было так. Ледяные порывы ветра проникали сквозь гнилые половицы старого дома в Блэкхилле, холод поднимался по моему позвоночнику, который уже двадцать лет был лишь бесполезным воспоминанием о боли, и ложился ледяной плитой на грудь.
Мне исполнялось сорок пять. День рождения. Если это можно было назвать жизнью.
Здесь, в этом заброшенном поместье моих предков, куда меня вышвырнули, как падаль, я и провела остаток дней.
Больная. Изуродованная. Парализованная.
Селина тогда, двадцать лет назад, толкнула меня в камин во время ссоры. Левая сторона лица и шея – жуткий рельеф шрамов, который не скрыть даже падающими прядями тусклых, когда-то золотистых, а теперь седых волос. Сорок плетей по приказу короля за соучастие в убийстве королевы – достаточно, чтобы не убить на месте, но сломать навсегда.
Я была живым трупом. И всё равно он пришёл. Впервые за все эти годы.
– Зачем? – прошептала я.
Голос был хриплым, разбитым, как и всё во мне.
Люциан улыбнулся, снисходительно, будто объясняя ребёнку простую истину.
– Чтобы прояснить кое-какие юридические тонкости. Ты, видишь ли, всё ещё кое-что значишь. Вернее, твоё имя. И твоя смерть.
Он медленно снял перчатку, изучая свои ухоженные руки.
– Помнишь старое завещание твоего деда-чудака, Альстора Лансера? Того, что слыл алхимиком? Все думали, оно утеряно или аннулировано. Оказалось – нет. Оно хранилось в тайнике в этом самом доме. И в нём чётко сказано: ключевые земли Блэкхилла, со всеми недрами и правами, переходят в единоличное владение
Я слушала, не понимая.
Блэкхилл? Эти бесплодные холмы, эта забытая богом дыра? Какие земли?
– Здесь же ничего нет, – выдавила я.
– О, наивная, – он рассмеялся коротко, холодно. – Под этими чёрными, мёртвыми холмами лежит самое большое в королевстве месторождение сильванира. Эльфийский металл. Непробиваемый. Тот, что может решить исход любой войны. Тот, за который королевства готовы продать душу. И он твой. Вернее, был бы твоим, если бы ты была в состоянии что-то подписать. И если бы была жива.
Всё встало на свои места. Вся моя несчастная, преданная жизнь. Отец, поверивший наветам мачехи. Подруги, отвернувшиеся после скандала. Люциан, женившийся на мне ради поддержки моего отца-военачальника, а потом обокравший, опозоривший и бросивший меня. Селина, отобравшая всё, включая мою внешность и моего мужа. Вся эта гнусная, продуманная до мелочей ловушка, в которую я попала, как дура, ослеплённая любовью.
– За что? – вырвалось у меня. Один-единственный вопрос, который жёг изнутри двадцать лет. – Я любила тебя. Я отдала тебе всё.
Его лицо на мгновение исказила гримаса презрения.
– Любила? Ты была нужным инструментом, Арианна. Дочь герцога Лансера – ключ к армии. А потом… потом ты стала обузой. И удобной ширмой. Кто поверит, что нежная, любящая жена и падчерица способны отравить королеву? Конечно, это сделала ревнивая, уродливая невестка в сговоре с её безумным старшим сыном. Аккуратно. Удобно. Навсегда.
Он наклонился ко мне, и его горячее дыхание коснулось моего лица.
– Но даже будучи парализованной в этой дыре, ты продолжала мне мешать. Завещание. Пока ты жива – земли не переоформить. Король слишком щепетилен в вопросах закона. Так что… сегодня твой день, Арианна. День, когда все проблемы наконец разрешатся.
Его рука с молниеносной, отработанной в боях грацией мелькнула в воздухе. Я даже не увидела лезвия. Только ощутила странный, неглубокий холод в области сердца. Потом тепло, растекающееся по груди, пропитывающее тонкую рубашку.
Люциан выпрямился, с удовлетворением глядя на свою работу.
– Не волнуйся, это почти безболезненно. И подумай: ты наконец принесёшь пользу королевству. Твоя смерть подарит роду Тенерисов силу, которая сделает меня… нас… непобедимыми.
Он вытер кинжал о моё одеяло, повернулся и пошёл прочь. Его шаги затихли. Остался только скрип двери и нарастающий гул в ушах.
Холод сменился странным, всепоглощающим теплом. Тень от пятна сырости на потолке расплывалась, превращаясь в туннель. Боль уходила. Унижение. Страх. Оставалось только пустое, леденящее недоумение. Вся жизнь – ложь. И смерть – тоже часть чьего-то грязного плана.
И тогда дверь с грохотом распахнулась во второй раз.
Ворвался ветер, снег и… он.
Кайран. Первый принц. «Наследник Теней».
Он заполнил собой всё пространство, вытесняя запах смерти ароматом шторма и горькой полыни. Его мощный силуэт в дверном проеме казался высеченным из обсидиана. В каждом его движении сквозила хищная, первобытная грация. Чёрные волосы были растрёпаны и намокли от снега, прилипнув к вискам, что делало его лицо с резкими скулами еще более суровым. Плащ наброшен на одно плечо, как будто он скакал без остановки несколько дней. Его лицо, обычно холодное и замкнутое, было искажено чистым, животным отчаянием.
Он увидел меня, и его глаза – два колодца кипящей тьмы, – вспыхнули таким неистовым, собственническим огнем, что моё замирающее сердце пропустило удар.
– Нет!
Казалось, этот голос не принадлежал человеку. Это был рык раненого вожака, у которого отнимают его жизнь.
Он бросился к кровати и оказался рядом в одно мгновение, смахнув со стола пустую кружку и миску. Его большие сильные руки, горячие даже сквозь холод моей агонии… руки, о которых говорили, что они могут призывать мёртвых… обхватили моё лицо. Его пальцы дрожали, но я чувствовала исходящую от них сокрушительную силу. Он прижал меня к себе, и я утонула в его жестком плече. От него пахло конем, сталью и чем-то необъяснимо манящим.
Я увидела саму Тьму, которая выплескивалась из него, как чернильное пламя. Это не было пустотой. Вокруг Кайрана сгустилось нечто живое, пульсирующее в такт его яростному сердцебиению. Тьма за его спиной изгибалась, подобно крыльям огромного хищника, и тянула ко мне свои дымчатые нити. Магия Кайрана оберегала его, как живой доспех, и сейчас эта мощь буквально кричала от боли вместе с ним.
– Арианна! – его шепот вибрировал в воздухе.
Я чувствовала, как эта разумная тьма касается моих щек, пытаясь удержать ускользающую жизнь, согревая меня своим мрачным теплом. Смотрела в его хищные, полные боли глаза и впервые за сорок пять лет почувствовала себя не инструментом, а той, ради которой этот пугающий мужчина готов сжечь мир мертвых и живых.
Страх, который я испытывала к нему, был навязан ложью.
Этот пугающий мужчина, которого все считали злодеем, прорвался сквозь снежную бурю, чтобы успеть к умирающей женщине, а тот, кого я любила, только что вонзил в меня нож с улыбкой.
Моё дыхание прервалось. Последним, что я ощутила, был его отчаянный сломанный шёпот:
– Вернись ко мне… Пожалуйста…
Я хотела ответить. Хотела сказать, что понимаю. Что сожалею. Но могла лишь подумать одно, с последней яростью угасающего сознания:
Тьма накрыла с головой. И всё исчезло.
А через миг… сердце подпрыгнуло в груди. Я открыла глаза и увидела что-то совершенно невозможное.
Глава 2. Выбор
Лёд в жилах. Пламя в груди. Пустота, засасывающая в чёрную воронку... и резкий, мучительный рывок вверх, к свету и звуку.
Я открыла глаза, и мир обрушился на меня какофонией.
Звук.
Не скрип ветра в щелях, а навязчиво-сладкие переливы струнного оркестра. Вальс, под который я столько раз танцевала с Люцианом.
Запах.
Не плесень, пыль и лекарственные отвары, а удушающая смесь духов, цветочных гирлянд, воска и сладостей.
Свет.
Не бледный луч из грязного окна, а ослепительные блики от сотен свечей в хрустальных люстрах, режущие глаза, привыкшие к полумраку.
Я стояла. На своих ногах.
Мои ноги... Я могла их чувствовать. Твердый, холодный паркет под тонкой подошвой туфель, собственное тело, опирающееся на них без усилий. Я взглянула вниз. Голубое бархатное платье с жемчужной вышивкой. Бархат. Мои руки, лежащие на складках юбки...