Дирк Хуземан – Фабрика романов в Париже (страница 59)
Облачка, выдыхаемые Саймсом, следовали друг за другом быстрее клубов пара «Орла». Но теперь он шел медленнее корабля. Леметр висел на спине Саймса словно вошь, стараясь не лишить хозяина воздуха.
Шаг за шагом они продвигались вперед. Еще работающей частью промерзшего мозга Леметр подумал, что Санкт-Петербург вряд ли когда-то принимал посетителей, прибывших в город таким способом.
Казалось, силы Бена Саймса ослабевали с каждым шагом. Леметр был худым, но высоким. Его вес давил на спину англичанина, наклонявшегося все ниже. В конце концов Саймс стал тяжело ступать по следам саней как сгорбленный старик. Он кашлял.
Прижавшись к спине помощника, Леметр чувствовал, как тепло тела Саймса согревает его самого. Ему казалось, он ощущает, как жизненная сила британца улетучивается через шубу. Он представлял, что впитывает энергию Саймса. Магнетизёру действительно стало немного лучше.
Спустя некоторое время, когда за ними осталось с десяток льдин, силы Бена Саймса подошли к концу. Полностью опустившись на землю, он пытался ползти дальше на четвереньках.
Сила амулетов вновь поразила Леметра. Он слез со спины Саймса и посмотрел на то, что осталось от помощника.
Последние запасы сил британца были истощены. Он, тяжело дыша, стоял на коленях на льду. Казалось, ему не хватало воздуха: он стянул со рта шарф. Теперь ледяной воздух беспрепятственно струился в его тело. Когда легкие Бена Саймса замерзнут, теперь лишь вопрос времени.
Леметр огляделся. Недалеко от него в звездное небо поднимались мачты. Похоже, за следующим ледяным бугром ждал порт Санкт-Петербурга. Они почти справились. Последний отрезок пути он преодолеет собственными силами.
Со стоном Саймс осел и теперь лежал, вытянувшись на льду. Облачка его дыхания проплывали медленнее и становились все меньше. Потом Леметр увидел тот же феномен, что и у Пивера в Париже. В миг смерти тело снова воспротивилось. Саймс вскинул правую руку и натянул шарф на лицо. Затем он перекатился на спину и уставился на Леметра обвиняющим взглядом.
Когда на глазах у Бена Саймса замерз слой льда, Леметр развернулся и неуверенно зашагал в сторону Санкт-Петербурга.
Глава 43. Санкт-Петербург, дворец Шувалова, январь 1852 года
Дворец еще лежал во тьме. Александр вышел на лестницу перед домом Шувалова. На языке у него стихало эхо вина мускат и бисквитного печенья, которые подавали на завтрак. Он глубоко вдохнул. Утро пахло приключением и вдохновением.
На дороге ждали две открытые кареты, предназначенные для охоты на волков. Они блестели свежей краской. Вместо колес экипажи стояли на полозьях. Перед каждой повозкой были запряжены три лошади. У них на гриве образовались сосульки, и стоило одному из животных встряхнуть гривой, как некоторые из них отпадали и с дребезгом падали на брусчатку. Кучера, закутавшись в толстые шубы, болтали друг с другом.
Белёсое небо набрякло снегом.
Появились Анна и леди Элис. За завтраком они еще раз обсудили план. До охоты на волков трое гостей посетят Эрмитаж. Там они разыщут амулет. До этого пункта Анна, Элис и Александр были единодушны. После встал вопрос, что делать с артефактом. И возможные ответы взбудоражили компанию.
Александр предполагал, что они выкупят бронзовый диск у руководства музея. Это прекрасно сработало в Лувре. Он все еще видел перед собой довольную улыбку месье Мариетта, получившего десять тысяч франков.
На сей раз его предложение не нашло отклика.
– Откуда мы возьмем деньги? – спросила графиня Анна.
Александр вскинул руки в воздух.
– Денег на свете хватает – стоит только руку протянуть! – возразил Дюма и посмотрел на Элис.
Однако герцогиня отказалась пожертвовать семейными драгоценностями ради предприятия.
– Что же нам тогда делать? – спросил Александр.
– Нам вовсе не обязательно забирать амулет из музея, – сказала Анна. – Надо просто предупредить руководство о Леметре. Если мы сможем убедить их, что знаем о предстоящей краже, хранители коллекции уберут амулет в безопасное место.
– А если нам не поверят? – спросила Элис. – Мы ведь иностранцы.
– Это может быть нашим преимуществом, – ответил Александр. – Мы же не три француза, три немца или три британца. Нет. Мы родом из трех наций, говорим на трех языках и хотим спасти четвертую нацию от беды. Мы – воплощенный интернационализм. Нам не могут не поверить.
Дам речь Дюма не убедила. Но иного выбора у них не было, и в конечном счете они вместе решили поехать в Эрмитаж и сначала поговорить с руководством музея.
Теперь из-за дверей гордо выступил Шувалов, протиснулся между своими гостями и приставил пистолет к груди Александра.
– Он заряжен и поставлен на боевой взвод, – сказал русский и многозначительно улыбнулся. – Пойдемте, – позвал он. – Съездим в музей, а потом отправимся на охоту.
Глаза Шувалова блестели. Он забрался в передние сани.
Вытянув руку с пистолетом перед собой, Александр думал о предстоящих событиях. Когда Шувалов описывал охоту на волков, она казалась настоящим приключением. Вчера вечером задумка сразу воодушевила писателя. В уютной бильярдной, где его окутывал дым крепких сигар и ободряла русская водка, ему казалось, что французскому герою подобает встретиться со сворой хищных зверей. Но сейчас, в безотрадности русского зимнего утра, затея виделась ему немного рискованной.
Александр заколебался.
Наконец графиня Анна дернула его за рукав.
– Вы не могли бы помочь мне сесть в карету? У меня сложилось впечатление, что вы оставили манеры в подвалах Ньюгейта.
Александр встрепенулся. Отработанным движением он поднял Анну с инвалидной коляски. При этом их лица приблизились друг к другу. На этот раз графиня не смотрела в сторону, как делала обычно, а разглядывала его лицо, словно пытаясь в нем что-то отыскать. К тому же она не сложила руки скромно на животе. Она обвила ими шею Александра.
Волки в его мыслях рассеялись в воздухе – воздухе, который, казалось, сразу перестал быть таким холодным. Тем не менее он чувствовал мурашки на руках и шее.
В очках Анны отражалось его лицо. Александр понял, что улыбается, как только что распустившийся бутон.
– Вперед, мои дамы, мой господин! – поторопил Шувалов.
Александр забрался в карету с Анной на руках и посадил ее на сиденье. Элис на мгновение задержалась на лестнице и села в повозку к Шувалову.
Александр уже успел обрадоваться, что сможет побыть наедине с Анной, но тут завидел двух мужчин, одетых по-крестьянски и шагавших вокруг дворца. Они толкали телегу с узлом, двигавшимся рывками: внутри билась связанная свинья. Животное было приманкой для волков, о которой говорил Шувалов.
Мужчины поставили телегу рядом с санями и что- то сказали по-русски. Шувалов ответил. Мужчины подняли свинью с телеги и бросили ее в карету к Анне и Александру.
Анна вскрикнула и прижалась к наружному краю скамьи. Александру не хватило места, чтобы увернуться. Зад перевязанного веревками животного приземлился на его левую ступню.
Свинья тщетно пыталась освободиться. При этом она дергалась и билась о ноги Александра. Животное испуганно визжало. Вдобавок, от него воняло, как от навозной кучи в разгар лета.
– Пожалуйста, отпустите бедную свинью, – крикнула Анна сидящему впереди Шувалову.
Русский повернулся в санях.
– Несомненно, графиня. Как только мы доберемся до леса, свинья набегается вволю.
– Вы не можете повезти ее в своей карете? – спросил Александр.
Шувалов беспомощно поднял руки.
– Она полна оружия. Или вы хотите убивать волков голыми руками?
Вскоре сани заскользили по улицам Васильевского острова. Шувалов и Элис ехали впереди. Анна и Александр следовали за ними вместе со свиньей. Они пересекли Неву по мосту, казалось, тянувшемуся бесконечно. Посредине переправы Шувалов остановился. Он махнул саням с Анной и Александром. Когда обе повозки поравнялись, Шувалов указал на конец моста.
Александр подумал, что русский хотел обратить их внимание на какое-то техническое достижение своей нации. Однако вместо этого Шувалов сказал:
– Видите эту собаку?
Там, согнувшись, стояла тощая бродячая собака и справляла большую нужду в снег.
– Так выглядят ваши волки? – язвительно спросила Анна.
Шувалов не дал вывести себя из равновесия.
– Она показывает нам, как продолжительна русская зима. Ее испражнения можно будет учуять только в апреле или мае. Эта собака – посол мороза.
Александр вспомнил бонмо, которое вычитал в путеводителе.
– Кажется, это Екатерина Великая сказала, что в России не бывает лета. Лишь два вида зимы…
– Белая и зеленая, – добавил Шувалов и рассмеялся. – Боюсь, это совсем не выдумка. Русские – в том числе женщины – обладают на редкость богатой фантазией. Оглядитесь вокруг. Что же, вы видите русский город? Дома – копия Берлина. Парки – копия Версаля. А Нева – копия Темзы. Но вот зима – она подлинно русская.
Он снова сел в экипаж, и кареты друг за другом с шумом проехали мимо собаки, обнюхивающей свою кучу.
Добравшись до противоположного берега, они повернули налево. Теперь они ехали по широкому бульвару, тянувшемся вдоль реки. Когда вдали показалось большое здание, Шувалов выпрямился в санях и прокричал во все горло:
– Эрмитаж!
Они были у цели. «Почему же я не чувствую облегчения?» – спрашивал себя Александр.