Дирк Хуземан – Фабрика романов в Париже (страница 38)

Однажды, войдя утром в курительную комнату крепости Дорн, Анна встретила там Леметра. Магнетизёр и ее муж сидели на краю тяжелых кожаных кресел и были поглощены беседой. Анна поприветствовала посетителя как незнакомца. Тристан не должен был ни о чем узнать – ни о том, что Анну называли «нерадивой Марией[74] Баден-Бадена», ни о том, что она проходила лечение у Леметра.

Казалось, француз тоже это понимал. Он сделал вид, что никогда не встречал Анну. Втроем они провели насыщенный вечер. Затем Леметр покинул крепость Дорн.

Но он вернулся.

Сперва мужчина гостил у них лишь порой. Когда Анна и Тристан устраивали большие приемы, магнетизёр обычно был в списке гостей. Вскоре он стал присутствовать и на небольших вечерах, а через несколько месяцев внезапно явился в крепость и отправился с Тристаном на конную прогулку, пока Анна сидела дома. Чего он добивался? Неужели он вправду подружился с Тристаном?

Ответ она получила в роковое воскресенье октября 1841 года.

Анна сидела в инвалидном кресле у окна «Элефант-Бьютт», и ей казалось, что резкий запах огня в камине все еще щиплет ей нос. В тот вечер пламя в камине в кабинете Тристана трещало поразительно неудержимо. Поленья источали пряный аромат, наполнявший комнату. Там горели не буковые дрова, которые слуги ежедневно складывали рядом с каминами дома, чтобы господам было тепло. В камине обугливалось что-то еще, что-то, пахшее тайной и обманом.

Леметр развалился на диване, словно не Тристан, а он был хозяином замка. Анна никогда не забудет, как магнетизёр поставил ботинок на дорогую обивку. Казалось, Тристана это ничуть не тревожило. Склонившись над листом бумаги, он писал танцующим пером, а у него на лице сияла улыбка – так он подписал свою гибель.

Вмешаться Анна не успела: вскочив, Леметр вырвал документ из рук Тристана. Магнетизёр поднял бумагу перед собой и принялся читать. Удовлетворенно кивнув, он посыпал чернила песком. Затем мужчина сложил бумагу вдвое и сунул ее в карман жилета.

Все было кончено. Как Анна узнала из уст Леметра, Тристан переписал крепость Дорн на имя магнетизёра. Все поместья и доходы отныне тоже принадлежали злодею. Бывшие владельцы должны были покинуть замок. Новый хозяин дал им на это две недели, чтобы они успели все спокойно уладить.

С этими словами француз распрощался.

Анна бросилась к Тристану и впервые за все время их брака накричала на мужа. Она хватала его за плечи, за щеки, трясла, призывая наконец прийти в себя. Но Тристан продолжал улыбаться как ребенок. В какой-то момент Анна вдруг поняла, что это была та же улыбка, которую она сама чувствовала на лице, покидая игорный дом. На сей раз они сами стали карточными столами. И Леметр забрал выигрыш с их спин.

Анна вспомнила все, что произошло дальше. Карета. Погоня вниз по горе, на которой стоял замок. Иммануэль, которому удалось перехитрить Леметра. Дождь. Выстрел из терцероля. И замок, разрушившийся над головой Анны.

Страх – мощный стимулятор. Леметр произнес эти слова, когда она угрожала ему пистолетом. Затем она осуществила свое намерение, надеясь, что это будет последним, что она сделает в жизни. Но это не положило конец ее страданиям; напротив, ее путь вниз только начался.

Анна отняла ладони от лица. Они были мокрыми от слез. Графиня вытерла щеки левой рукой. Потом она еще раз пролистала страницы с дневниками английской королевы Виктории. Никаких сомнений не осталось: автором строк был Леметр. Дюма был не виновен и сидел в тюрьме ни за что. Он стал жертвой магнетизёра, как когда-то и Тристан. Анна не смогла спасти мужа, но она поможет Александру. Даже если это будет стоить ей чести и порядочности.

Анна снова надела капор, потуже затянула ленту под подбородком, накинула пелерину и выкатила коляску из номера отеля. Графиня могла найти помощь лишь в одном месте, месте, где к ней прислушаются. В Букингемском дворце. Анне нужно было найти путь к королеве Виктории.

Глава 30. Лондон, декабрь 1851 года

По сравнению с просторными бульварами Парижа улицы Лондона казались тропинками. Если в столице Франции по широким дорогам друг за другом гремели дрожки, то в лондонской тесноте из-за них возникала постоянная толкотня. Куда бы Анна ни посмотрела: улицы были забиты повозками. Вблизи Вестминстерского аббатства движение остановилось совсем. Экипажи, омнибусы[75], пивные упряжки и телеги зеленщиков и торговцев рыбой сражались со стадом овец, которых пытались перегнать на один из мясных рынков. Животные упорно отказывались продолжать путь.

На тротуарах обстановка мало чем отличалась. Ремесленники, торговцы, нищие и проститутки занимались повседневными делами. Для карманников это точно был рай на земле. Анна убедилась, что корзина у нее на инвалидном кресле надежно закрыта, и заехала в толпу.

Графиня громко попросила, чтобы ее пропустили, но ее никто не замечал. Чтобы обратить на себя внимание, ей пришлось поехать вперед, ударив людей инвалидной коляской по ногам, за что Анна снискала злобные взгляды и проклятия лондонцев.

Через какое-то время толпа остановилась. Некоторые пытались заглянуть через плечи впереди стоявших. Анна видела лишь спины. Она хотела повернуть назад, найти другой путь во дворец, но было слишком поздно. Графиня заблудилась в лесу тел.

Теперь по толпе пронесся рокот. Ноги, руки и бедра зашевелились, то и дело врезаясь в инвалидное кресло. Анну качало то влево, то вправо. Она предостерегающе кричала, но на ее просьбы никто не отвечал. Похоже, все внимание было приковано к чему-то впереди.

Анна крепко держалась за ручки кресла. Люди перешептывались все громче, а толкались все сильнее. Вдруг инвалидное кресло наклонилось, оставшись стоять только на одном ободе. Анна попыталась найти опору, смогла ухватиться за чье-то платье и, резко подтянувшись, вернулась в вертикальное положение. Мрачно взглянув на нее, женщина разгладила место, за которое уцепилась Анна.

– Королева! – крикнул кто-то.

Все бросились вперед. На сей раз Анна потеряла равновесие. Инвалидное кресло опрокинулось. Графиню прижало к чьей-то штанине, и женщина, соскользнув по ней вниз, упала на мостовую.

Жадно глотая воздух, она пыталась справиться со страхом. Ей хотелось биться в истерике и кричать. Вместо этого она оперлась на ладони и выпрямила руки. Кто-то натолкнулся на ее спину и выругался. По икрам ее ударил ботинок, и его владелец споткнулся.

Две руки подхватили ее под мышки и потянули вверх. Ее подняли в инвалидное кресло, снова стоявшее прямо. В поле ее зрения появился коричневый сюртук. На потертой ткани темнели пятна, а с порванных краев свисали нитки.

– Держитесь крепче! – повелел доктор Бейли.

Кресло рывками задвигалось назад. Анна огляделась по сторонам. Ее спаситель вез ее обратно через толпу, используя длинную спину как плуг, которым он вспахивал поле зевак.

Бейли вытащил ее из давки.

– В следующий раз хорошенько подумайте, стоит ли покидать тюрьму, чтобы променять ее на уличную бойню, – сказал он, остановившись с Анной в переулке.

От облегчения Анна расплакалась. На миг она позволила себе эту слабость. Затем графиня шмыгнула носом и вытерла щеки рукавом пальто.

– Спасибо, герр доктор Бейли. Вы меня спасли; если бы не вы, меня бы растоптали. – От волнения она говорила по-немецки.

Казалось, шарманщик все равно ее понимал.

– Не знаю, как обстоит у немцев, но англичанина можно лишить чувств двумя происшествиями: появлением королевы и овцы. Когда и то и другое случается одновременно, правит уже не Виктория, а сумасбродство. Я же предпочту компанию прекрасной дамы.

Анна улыбнулась.

– В таком случае, вы доктор с хорошим вкусом и предубеждением к монархии.

Бейли поклонился и уже знакомым движением снял шляпу. Затем он разложил на голове пряди парика.

Анна поправила одежду.

– Извините за вопрос, – сказала она, вытирая грязь с рукавов. – Вы следили за мной?

Бейли удивленно посмотрел на нее и рассмеялся.

– Не поймите меня неправильно, мадам. Вы привлекательная женщина. Несмотря на вашу… в общем… Вы действительно прелестное создание. Но я здесь не из-за вас. – Уличный музыкант указал на толпу, оставшуюся позади них. Из нее все еще доносились взволнованные крики. – Лондон – это деревня. И когда королева проезжает по улицам этой деревни, нищие узнают об этом первыми. Я пришел сюда, потому что Ее Величество велит подчиненным бросать в толпу милостыню. – Он посмотрел на Анну. – Правда, учитывая вашу щедрость в прошлом, я не думал, что вы тоже нуждаетесь.

Прежде чем Анна успела возразить, Бейли продолжил:

– На самом деле большинство здесь вовсе не нищие, а богатые горожане. Они ненасытны и вырывают у бедных из пальцев последние фартинги[76]. Если бы королева знала, как добрый Док Бейли поступает с деньгами, она вручила бы мне целый мешок монет. Причем лично.

– Что же вы с ними делаете? – спросила Анна.

– Я возвращаю их во дворец, – ответил Бейли. – Повар – мой старый знакомый. Он отдает мне остатки трапезы благородных господ. Конечно, он делает это не просто так. Поэтому я придумал небольшой хозяйственный кругооборот: я приношу милостыню королевы в дом королевы и получаю взамен еду королевы.

В его улыбке читалась убежденность в том, что он самый умный человек в Лондоне.

– Знаете, – сказала Анна, – мне тоже нужно во дворец. Не могли бы вы меня проводить? – Она замешкалась. – По правде говоря, я даже не знаю, где находится Букингемский дворец.