Дирк Хуземан – Фабрика романов в Париже (страница 33)
Он почувствовал, как в нем нарастает отчаяние. Как убедить лорда-судью в своей невиновности? Дюма же просто француз. А здесь на карту поставлена честь Англии.
Дигби поднес руку к подбородку.
– Одного карандаша мало. У вас должен быть помощник.
И тут с улицы вновь донеслась музыка.
За стенами тюрьмы опять заиграла шарманка. Лорд-судья Дигби подобрал полы робы и взобрался на табуретку, раньше служившей Александру наблюдательным пунктом. На этот раз чугунные прутья сжимали цепкие пальцы закона. Александр решил использовать эту сцену в будущем романе – если он когда-нибудь его напишет.
– Вот он, шпион! – прокричал Дигби, прервав мелодию. – Так вот как вы все проворачиваете. Шарманка начинает играть – это ваш сигнал. Вы выбрасываете статьи из окна, а он делает все необходимое, чтобы выставить Англию и Ее Величество на посмешище всему миру.
С поразительной ловкостью судья спрыгнул с табуретки. Полы его робы развевались, как красная тряпка на корриде.
– Вот вы и попались, негодяй! – Он указал на койку. – Теперь с этой роскошью покончено. Вы будете жить в подвале. Без света, кровати, бумаги и карандашей. Если захотите – можете размазывать свои жалкие мысли по стенам испражнениями. Вот и посмотрим, кто заглянет к вам в гости, чтобы прочитать вашу писанину.
Глава 27. Лондон, дом Джошуа Итана Банистера, декабрь 1851 года
«Как удивителен был этот вечер! Мой любимый, милый Альберт сидел на скамеечке рядом со мной, и его любовь и расположение пробудили во мне небесную любовь и блаженство, о которых раньше я не смела и мечтать. Он заключил меня в объятия, и мы целовались снова и снова! Ах, это был самый счастливый день в моей жизни!»
Клянусь разбросанным телом Осириса! Какая сентиментальность, какой китч! Леметр провел рукой по потному лицу, и на ней остались следы от косметики. Он раздраженно вытер их носовым платком. Магнетизёр сидел за бюро в гостиной своего дома, расположенного в районе Лондона Белгравия. Джошуа Итан Банистер, один из его зажиточных пациентов, подарил ему жилье в благодарность за исцеление жены. Разумеется, дама не выздоровела, а просто в это поверила. Но не все ли равно?
Зато роскошная обстановка дома была подлинной. На потолках во всех комнатах выступала лепнина. На стенах и коврах вились цветочные узоры. Мебель была обита кашемиром, а тонкие ножки стульев изящно изгибались. В каждом углу золотой лак сливался с оттенками зеленого, и это сочетание приятно ласкало глаз. Все было тщательно подобрано и идеально подходило друг к другу.
Но этого было мало.
Леметр листал дневник королевы Виктории, обшитый синим бархатом. Признания монархини – сокровище, но сперва надо заставить его засверкать. Еще будучи юной, правительница записывала в дневнике мысли о государственных вопросах, семейных делах и мужчинах. Однако ее строки были сухими и безжизненными.
«Мы целовались снова и снова».
Леметр раздумывал, как бы звучал этот текст, напиши его Александр Дюма. В такой сцене он бы разжег костер сладострастия. Бездыханные заверения вечной любви, сбивчивые вздохи, мурашки, бегающие по коже, беспамятство, вседозволенность.
Конечно, он не был Александром. Но стоило ему лишь немного поработать над дневниками Виктории, как королевский дом и сама британская монархия оказались на грани краха. Париж, Франция – вся Европа смеялась над королевой. Палата лордов и Палата общин совместно написали Луи Наполеону письма, в которых просили его остановить пачкуна у него в столице. Но новоиспеченный император по милости магнетизёра ответил, что и сам жаждет заполучить Александра Дюма. Однако насколько ему известно, писатель сидит в тюрьме в Лондоне. А лондонские темницы славятся надежностью: из них не выберется ни одна мышь, не то что целая газета! Франция высмеивала своего заклятого врага Англию. Злорадство – оружие, подобное сабле. Так и есть: перо сильнее меча. Оно же было фитилем в пушечном стволе.
Леметр приукрасил текст. Пусть вышло нескладно, зато его добавления придали историям особую пикантность. В одной из глав он осмелился написать о том, как платье Виктории соскользнуло, открыв взору обнаженное плечо, и Альберт, ее глупый жених, набросился на суженую подобно зверю.
Как же умело Леметр с этим управился! Ему казалось, он чувствует, будто у него в жилах течет кровь Дюма.
Магнетизёр взглянул на часы, вычурный ящичек из темного дерева, стоявший на буфете и нетерпеливо отсчитывающий время. Через полчаса Саймс должен отнести на почту следующую часть дневников королевы Виктории. Спустя четыре дня текст прибудет на «фабрику романов» в шато Монте-Кристо. Фрушар превратит строки в часть романа, напишет небольшое вступление, напоминающее читателю о событиях, описанных в прошлых номерах. Затем «Мушкетера» напечатают, и газета выйдет в положенный срок. Как сообщал Фрушар, читатели выстраиваются в очередь перед газетными киосками Парижа. Когда приезжает экипаж с новыми номерами, люди вырывают газеты из рук носильщиков, и порой издания даже не успевают попасть к продавцам.
Александр Дюма, несомненно, обрадовался бы такому успеху. Однако Дюма гнил в лондонской дыре. Леметр лелеял мысль отправить писателю в темницу бутылку бренди. Он не хотел быть неблагодарным. Этот человек одолжил ему свое имя. Кроме того, Леметр пользовался его газетой, его замком и его славой. В итоге тучный романист закончит на британской или французской виселице. Тогда ему точно не помешает бутылка крепкого алкоголя.
– Бренди для Дюма, – нацарапал Леметр на бумажке.
Он вернулся к работе над дневниками, но тут в комнату ворвался Саймс. Леметр вздрогнул, и капля чернил упала с металлического кончика пера на синий бархат рукописи.
– Саймс! – выкрикнул он. Его возглас звучал как проклятие.
–
– Да-да, – Леметр отодвинул стул. – Приведите ее.
Вскоре дама вошла в гостиную. Она сняла пальто; под ним на ней было изысканное платье из нежно-зеленой ткани. Одеяние украшали тонкие обручи кринолина и маленькие вышитые букеты. Для англичанки леди Элис обладала изумительным вкусом.
– Леди Элис. Мне нравится ваша пунктуальность, – сказал Леметр и поклонился.
Посетительница вежливостью пренебрегла.
– Я больше не стану вам прислуживать, – громко сказала она. – Забудьте о нашей сделке. Отпустите меня, или я разоблачу ваши происки.
Голос ее звучал пронзительно.
Леметр встал и холодно на нее взглянул.
Леди Элис обошла его и опустилась на стул, стоявший перед бюро. Руки ее дрожали.
– У меня нет новых дневников.
– Что за мишура! Бросьте это притворство! – прошипел Леметр.
В голубых глазах леди Элис вспыхнул страх. Ее веснушки словно побледнели.
– Я не виновата, – заверила она. – Публикация первых дневников для Букингемского дворца была подобна землетрясению. Придворных дам больше не подпускают к королеве. К покоям Виктории мне теперь не подступиться.
– И это все, что вас останавливает? Неужели голова нужна вам лишь для того, чтобы носить на ней шляпки?
Леметра обуял гнев. Схватив чернильницу, он швырнул ее в стену. Баночка с треском раскололась, оставив черное пятно на золотисто-зеленых обоях. По ним медленно стекали густые чернила.
– Если вы не достанете остальные дневники, мне придется писать о любовных похождениях герцогини Вустерской. Я скомпрометирую вас и сделаю так, что о ваших отношениях с Фергусом Сиборном будет говорить весь Лондон. Как вам такое: леди Элис одновременно развлекается с Сиборном и своим супругом. В состоянии экстаза нечестивая леди записывает переживания, и волею случая они становятся достоянием общественности.
Леди Элис потупилась. Из высокой прически выбилась прядь.
– Я правда хочу вам повиноваться, – тяжело вздохнув, протянула она. – Но у дверей в королевские покои стоят гвардейцы. Как же мне туда попасть?
Что за трусиха! Леметр пожалел, что взял в помощницы именно Элис. Вначале она действительно приносила пользу. Но теперь от нее не было никакого проку. Придется избавиться от нее так же, как от Пивера. А после и от ее мужа, герцога Вустерского. Найти замену проще простого. Аристократки выстраивались в очереди в его салонах, только и мечтая исполнить любые его желания.
– Идите, леди Элис. Вы меня разочаровали, – сказал он и открыл ей дверь.
Герцогиня вскочила с места. Платье зашуршало.
– Подождите! – попросила она. – Не выдавайте меня. Я могу помочь вам иначе.
– Вы поможете мне, когда перестанете тратить мое время впустую. Мне нужно работать.
Он снова посмотрел на часы.
Леди Элис вцепилась в край письменного стола.
– Вы что, пойдете во дворец сами?
– Да, пойду, – сказал Леметр. – Когда Англия падет, я поселюсь в Букингемском дворце и зарежу на троне свинью.
– Но я говорю совершенно серьезно. Выслушайте меня. В последний раз, – умоляла его леди Элис.
Она выглядела жалкой.
– Нет, – сказал магнетизёр.
Не обращая внимания на его ответ, она говорила дальше.
– Наследник престола. Альберт. Берти. Он болен. Еще и скандал вокруг дневников. Говорят, он перестал есть и почти не спит.
Леметр нахмурился.
– И что с того? – нетерпеливо спросил он. – Какое мне дело до душевной жизни мальчика?
– Врачи не могут его вылечить, – продолжила леди Элис. – А вы бы, мистер Леметр, смогли.