Дирк Хуземан – Фабрика романов в Париже (страница 20)
Но массивная фигура писателя уже исчезла в замке. Слуга коротко взглянул на даму на козлах. Наверное, он принял ее за женщину низкого сословия: мужчина кивнул ей и последовал за своим господином.
– Где эти так называемые господа авторы? – Александр с грохотом поднялся по узкой винтовой лестнице и ворвался на «фабрику романов». Там все было как обычно. На сливовых шелковых обоях сверкали золотые лилии. В камине трепетало пламя, не слишком сильное, ведь тепло и уют – враг поэта. Письменные столы стояли рядами. Но за ними никто не работал.
Моке, запыхавшись, влетел в комнату.
– Месье, сегодня никто не вышел на работу.
Александр опустился на стул Фрушара.
– Они боятся. Я могу это понять. Ведь один из них меня предал. Я выясню, кто это был, и мало ему не покажется!
Раздался звонок в дверь.
Графиня! Писатель просто оставил ее сидеть на козлах. При этом вчера, наговорив кучу громких слов, он пригласил ее к себе. Даже при таких обстоятельствах вежливость не должна была пострадать. Александр вскочил, чтобы впустить гостью. Только по пути вниз его осенило, что спутница не смогла бы добраться до двери сама. Он остановился и осторожно выглянул из-за колонны винтовой лестницы. Отсюда ему были видны окна входной двери. Перед ней стояли четверо господ. Они были в форме. Жандармы пришли привлечь Александра Дюма к ответственности.
За каретой Анны остановился еще один экипаж. Сбоку на нем красовался герб: белый парусник, качающийся на красных волнах под синим небом, усыпанным золотыми лилиями. Из открытой повозки вышли четверо жандармов. Они надели шляпы и направились к замку. На мужчине на козлах тоже была форма. Он слез и последовал за товарищами. На Анну никто не обратил внимания.
Вот и полиция подоспела. Если опасения Дюма не напрасны, служащие пришли, чтобы арестовать его.
Анна почувствовала, как в ней поднимается удушающий страх. Она вдруг осознала, что сопровождала преступника. Дюма арестуют за политическую пачкотню в его газете. Он оскорбил французское правительство.
Графиня наблюдала, как жандармы дернули шнурок дверного колокольчика. Изнутри раздался тихий звон. Дюма был крепким мужчиной, но даже он не смог бы дать отпор четырем жандармам. Писатель погиб.
Дверь открылась.
– Месье? – спросил Моке.
Александр услышал, как его слуга поприветствовал жандармов. Сам он вернулся на «фабрику романов», замерев, стоял между письменными столами и слушал. У Моке точно получится разделаться с полицейскими.
– Нам необходимо побеседовать с месье Дюма, – сказал кто-то.
Его слова звучали как приказ. Надо надеяться, Моке сохранил самообладание.
– Господина нет дома, – услышал он Моке.
– В этом мы должны убедиться сами.
– К сожалению, я не могу пропустить господ жандармов в дом без разрешения месье Дюма. Это его шато, и гостей принимает только он сам. Разве ваши действия не противозаконны?
Браво, Моке! Александр опирался обеими руками о стол и теперь почувствовал, как от пота дерево стало скользким.
Снизу послышались шаги и тихая ругань. Похоже, жандармы ворвались в приемную. Какая наглость!
– Месье! – воскликнул Моке уже с явным негодованием. – Если вы немедленно не покинете дом, я вызову…
Он замешкался.
– Жандармов? – спросил один из полицейских. – Тогда лучше позовите на помощь садовника.
Александр тяжело дышал. Моке сделал все, что мог. Но этих извергов было не остановить. Они перероют весь замок, пока его не отыщут. А потом привлекут его к ответственности за передовицу в «Мушкетере».
Ему нужно сбежать.
Легкими шагами Александр направился в
Снизу до него донеслись слова одного из жандармов.
– Вы можете служить этому человеку. Но если вы прячете убийцу, то отправитесь вместе с ним на эшафот.
Александр оцепенел. Почему этот нахал, исполняющий чужие приказы, назвал его убийцей? Он всего лишь опубликовал политическую статью. Причем не сам.
– Месье Дюма – не убийца, – сказал Моке.
Но к его негодованию теперь примешался страх.
– Разобраться в этом – задача полиции, – сказал жандарм. – Так что отойдите и позвольте нам осмотреть замок.
Наступило короткое молчание. Затем Моке уверенно сказал:
– Объясните, на чем основаны ваши обвинения. Тогда, быть может, я пропущу вас дальше.
Любопытство пересилило, и Александр сделал два шага к лестнице, чтобы лучше разобрать, что ответит полицейский.
– Сегодня утром из Сены выловили тело депутата Пивера. Его задушили и сбросили в реку, – объяснил он суровым голосом, привыкшим раздавать приказы.
– Я не понимаю, какое отношение это несчастье имеет к месье Дюма, – возразил Моке.
– Месье Пивера и месье Дюма вчера вечером видели вместе. Пивер был единственным, кто знал о политических тайнах, о которых сегодня можно прочитать в газете Дюма. Дюма выведал у него планы председателя, а потом убил.
– Так это правда? – воскликнул Моке. – Государственный переворот Бонапарта – не просто очернение нашего правительства? Он действительно состоится?
На мгновение воцарилась тишина. Послышалось бормотание, а потом раздался выстрел. Кто-то захрипел. Что-то упало на пол. Моке.
– Тот, кто задает слишком много вопросов, в итоге получает правильный ответ, – прорычал резкий голос.
– Давайте разделимся, – сказал кто-то другой. – Я останусь здесь. Если Дюма все-таки в шато и попытается сбежать, я схвачу его у входа.
Дюма услышал шаги: кто-то поднимался по лестнице.
Глава 18. К западу от Парижа, замок Монте-Кристо, декабрь 1851 года
Анна вздрогнула. Ей было видно происходящее в доме через витражи входной двери. Один из жандармов выхватил пистолет и застрелил слугу Дюма. Графиня зажала рот руками. Что там творится? Это полицейские или убийцы в форме?
Прочь отсюда!
Анна отвязала поводья от колышка и крепко сжала их обеими руками. Она никогда не управляла каретой, но решила, что это должно быть не так уж и сложно. Графиня снова посмотрела на шато. Теперь был виден только один из жандармов. Его широкая спина прислонилась к окну двери.
Анна дернула поводья. Кожа ударила по крупу лошади. Животное никак не отреагировало. Она попробовала опять, на этот раз сильнее. Лошадь шагнула вперед. Карета дернулась – и снова остановилась.
– Но! – прошептала Анна и еще раз ударила поводьями.
Лошадь вновь сделала шаг вперед, а карета вновь не сдвинулась с места.
Тормозной башмак! Анна сто раз видела, как Иммануэль закреплял им карету. Она наклонилась через козлы. Железо было зажато под левым передним колесом. Вот как Дюма закрепил карету. Иммануэль обычно засовывал тормозной башмак под одно из задних колес. Должно быть, Дюма не знал, как лучше. Сейчас это могло спасти Анну. Если лошадь рванется вперед, карета вывернется из железных оков и тронется с места.
Графиня опять дернула поводья, на этот раз еще сильнее. Лошадь опять сделала шаг и вновь бросила усилия, когда ей помешал тормоз. Но в этот раз карета ненамного двинулась с места. На сей раз колеса слегка проехали по гравию.
– Вперед, хорошая лошадка! – прошипела Анна и снова дернула поводья. Однако животное больше не двигалось. Его хвост подергивался. Похоже, лошадь поняла, что против тормозного башмака она бессильна.
Из замка доносились громкие крики. Жандарм все еще стоял за дверью спиной к Анне.
Ничего не помогало: нужно как-то избавиться от тормозного башмака. Анна наклонилась через сиденье и протянула руку вниз. Ее пальцы не достали даже до ступицы колеса. Взяв кнут, она коснулась им тормоза. Но кожаный ремешок безуспешно парил над железом и никак не желал цепляться за башмак.
Тяжело дыша, Анна снова выпрямилась. Кровь ударила ей в голову, и у нее закружилась голова. Ее охватила злоба. Она подняла глаза к волокнистым облакам. Графиня хотела помолиться, но вместо этого с ее губ слетел целый букет баденских ругательств. Если Бог не желал ей помогать, придется помочь себе самой. Решительно обхватив ноги, она подняла их над краем козел и медленно заскользила вперед.
Александр слышал, как по ступенькам поднимается жандарм. Всего один! Возможно, ему повезет, и он одолеет негодяя. Но возня привлечет других.
Выход был.
Дюма прошмыгнул назад в мавританский зал, перелез через подушки, лежавшие на диване, открыл одно из окон и перегнулся через парапет. В лицо ударил свежий воздух. Запахло свободой. Но она была этажом ниже.
Вдобавок окно было слишком маленьким, чтобы через него пролезть. Арабы густо украсили раму лепниной в форме луковиц. Отсюда бежать некуда.
С тоской Александр посмотрел на две кривые сабли из дамасской стали, украшавшие стену. Пойти с ними против пистолета граничило с манией величия. Но разумнее ли выпрыгнуть из окна и разбиться насмерть? Как бы Эдмон Дантес или д’Артаньян выбрались из такой ситуации? Александр усмехнулся. Им на помощь с идеей пришел бы автор.
Но такое бывает лишь в мире книг и фантазий. В настоящей жизни человеку приходится справляться самому.
Шаги жандарма раздавались уже в кабинете.