Дипа Анаппара – Патруль джиннов на Фиолетовой ветке (страница 51)
– Мужчина, который закопал ее, где он? – спрашивает Папа.
– Увы, дети не проследили за этим человеком, потому что им потребовалось время, чтобы отыскать коробку. Когда они принесли ее мне, он уже ушел.
– Он был высокий, – говорит мальчик с бусами. – Как дерево.
– Очень высокий, – соглашается девочка-вертолет. – Выглядел как борец.
Дыхание застревает у меня в горле.
– У него были золотые часы? – выдавливаю я.
– Не знаю, – говорит мальчик-мусорщик. Он пьет из раздавленного пакетика мангового сока. Мне хочется выбить пакетик из его рук.
– Такой хатта-катта, здоровяк, – добавляет кто-то еще. Теперь я уверен.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Четвертака. Он знает Борца. Но я не могу ничего у него спросить, потому что он отошел и разговаривает по мобильнику, прикрывая рукой рот. Он не хочет, чтобы мы слышали, что он говорит.
Мама Бахадура и Пьяница Лалу, и моя Ма пробиваются сквозь толпу, чтобы добраться до нас.
– Что там, что там? – спрашивает Ма.
– Это коробка с несколькими вещами, которые, кажется, принадлежат пропавшим детям, – объясняет Бутылка-Бадшах.
Ма достает резинку для волос.
– Положи обратно, – говорю я ей. – Это улика.
– Здесь тебе не глупое шоу, – кричит на меня Ма. – Да что с тобой такое? Я больше ни секунды не выдержу тебя слушать.
Ма знает, что исчезновение Диди – моя вина. Горячие слезы текут из моих глаз. Папа прижимает меня к себе.
– Бахадур? – спрашивает мама Бахадура. Бутылка-Бадшах дает ей коробку, она ворошит вещи в ней и говорит: – Но здесь нет ничего от него.
– Что-то могло выпасть, пока дети играли с вещами, – говорит Бутылка-Бадшах. – Они не нарочно – они всего лишь дети. Они не понимали, что это.
Мальчик-мусорщик ревниво прикасается к своим бисерным бусам.
– Где вы это нашли? – спрашивает у детей мама Бахадура. – Отведите меня туда.
Двое из детей пускаются в путь через свалку. Ма Бахадура поднимает подол сари и следует за ними. Пьяница Лалу идет с ней, но падает в мусор, и ей приходится поднимать его. Это займет целую вечность. У нас нет времени. Мы должны найти Борца. Руну-Диди у него.
– Папа, – говорю я, – я видел этого человека в чайной Дуттарама. – Я смотрю на Ма. Она готовится снова закричать на меня, поэтому я стараюсь говорить коротко. – Я думаю, он живет недалеко от Шайтани Адды. Мы должны туда пойти.
Это просто догадка, но именно там произошли похищения, так что его дом должен быть поблизости.
– Мои дети пойдут с тобой, – говорит Бутылка-Бадшах. – Они узнают его, если увидят, не так ли?
Дети кивают, но их лица выглядят не особо уверенно.
Четвертак сообщает нам, что вызвал полицию. Они возьмут с собой бульдозеры, чтобы переворошить мусор на свалке и проверить его как следует. Но бульдозеры нужны для сноса наших домов, а не для поисков Руну-Диди. Ее в мусоре нет.
– Похититель из твоей партии, – говорю я Четвертаку, прежде чем Ма сможет меня остановить. – Ты его знаешь. Он выглядит как борец.
– Я сомневаюсь в этом, – Четвертак отвечает спокойно, но его кулаки сжаты, а костяшки побелели.
– Он работает в «Золотых воротах», но живет в нашей басти, – говорю я. – Он был на пудже Стук-Бабы. Я видел, как он разговаривал с твоим отцом.
– Многие люди разговаривают с моим отцом, – говорит Четвертак.
– Мы проверим около Адды, ладно, Джай? – говорит Папа, как будто извиняясь за меня.
– Я подожду полицию здесь, – говорит Бутылка-Бадшах.
Я смотрю на коробку в его руках. На ней уже слишком много отпечатков пальцев, и следы похитителя наверняка уничтожены.
– Разве ты не должен остаться здесь? – спрашивает Папа у Четвертака, следующего за нами со своей бандой. – Полиция не слушает нас, но она послушает тебя.
Четвертак тычет своим мобильником Папе в лицо.
– Они дадут мне знать, когда приедут сюда. Это займет некоторое время, особенно из-за того, что им придется брать бульдозеры. – Он подзывает меня указательным пальцем. – Как зовут этого похитителя? – спрашивает он.
– Не знаю, – говорю я.
Мне кажется, что он сейчас ударит меня, но он позволяет мне вернуться к Папе и Ма.
Люди, которые живут около Адды, говорят, что в этом районе всего один здоровяк-хатта-катта, и указывают нам на его дом. Мы стучим в дверь. Покрытый грязью черный велосипед прислонен к стене около ряда пустых канистр. Выходит Борец, он выглядит недовольным.
– Это он, – шепчу я Папе.
– Это был он, – подтверждает мальчик с бисерными бусами, горячо тряся головой.
– Арестуйте его, – кричит девочка-вертолет. Затем она с грустью смотрит на меня.
Четвертак и его банда хватают Борца за воротник. Он такой сильный, что поводит плечами, и они падают в кучу.
– Что вам нужно от моего мужа? – кричит какая-то женщина, выбежавшая из дома к Борцу. Ее сари перекручено, а браслеты ударяются друг о друга, когда она хватает Борца за рукав рубашки.
В нашем патруле достаточно людей, чтобы окружить его. Он не сможет побороть всех. Папа, я и Ма забираемся в его дом. Руну-Диди должна быть внутри.
В доме одна комната, как и у нас, и Диди в ней нет. Мама подавляет крик и ковыляет обратно на улицу.
Кто-то включает свет. Я проверяю под чарпаей, вытаскиваю из-под нее посуду. Банда Четвертака вскрывает банки из-под муки и высыпает из них содержимое. Крутятся и лязгают крышки; падают прибитые к стенам полки; голоса кружатся вокруг меня, как клубы дыма. Я поскальзываюсь на сахаре и соли, рассыпанных по полу, но все ползаю и ползаю, обыскивая каждый дюйм в поисках улик. Руну-Диди была здесь? Я не знаю. Папа с кем-то еще – с гладильщиком-валлой – роются в одежде: и в чистой, и в грязной. Остальные тоже хотят войти, но в доме и так слишком много людей. Папа Аанчал просит кого-нибудь из нас выйти, чтобы он мог поискать вещи своей дочери. Я выхожу, меня за руку держит Папа.
Воздух тяжелый, как студень, от веса криков, проклятий и ругани. Члены банды Четвертака связывают руки Борца веревкой. На его запястье золотые часы – они разбиты. Круговерть движений: сжавшиеся кулаки, напрягшиеся мышцы, машущие в воздухе ноги и руки, – все тянутся к нему, чтобы ударить. Шум стоит такой же, как от окровавленных ножей, рубящих мясо в лавке Чачи Афсала на Призрачном Базаре. Сердце слишком быстро стучит у меня в ушах.
Жена Борца кричит и плачет. Одна женщина кладет руку ей на горло и говорит ей
Появляются четверо полицейских, включая старшего и младшего констеблей, которых я уже видел много раз. Четвертак отводит их в сторону поговорить. Старший констебль даже не смотрит на маму Бахадура, хотя забрал ее золотую цепочку.
Появление полиции не снижает накала в переулке. От нескончаемых пинков и ударов Борец падает на землю. Действие разворачивается словно в замедленной съемке. Опускается и поднимается смог; свет становится сине-серым; какой-то мужчина чешет подмышки; голоса хлещут воздух, спрашивая
Я подбираюсь поближе к Четвертаку. Он говорит констеблям, что Борца зовут Варун. Варуна видели на нескольких мероприятиях «Хинду Самадж», но сам Четвертак его не знает, и его отец-прадхан не знает. Констебли задают детям-мусорщикам несколько вопросов: «Кто видел, как Варун закапывал коробку, что в ней, где она». Они ничего не записывают в тетрадь, в отличие от Пари.
– Где Руну-Диди? – кричу я.
Слова на вкус как ржавчина. Я не понимаю, что происходит. Я не могу думать как детектив, потому что я не он. Констебли смотрят на меня и отводят взгляды.
На велорикше прибывает прадхан. Полицейские встают вокруг него полукругом. Он складывает руки, говорит: «Спасибо вам, что приехали».
– Не могу поверить, что человек, который поклоняется нашему бабе, может оказаться преступником, – говорит прадхан. – Когда Эшвар позвонил и рассказал мне все, мое сердце было разбито.
Я не знаю, кто такой Эшвар, но тут до меня доходит, что это Четвертак.
Прадхан подходит к моей Ма и маме Бахадура, они встают. Папа Аанчал и гладильщик-валла выбегают из дома Варуна с пустыми руками.
– Он ваш друг, – говорю я и расталкиваю взрослые ноги, чтобы прадхан меня увидел. – Борец Варун. Я видел, как вы разговаривали с ним. Спросите его, где он держит мою диди.
– Эшвар сказал, что Варун кое-что делал для «Самадж», – говорит прадхан, обращаясь к толпе, но не ко мне. – Но в «Самадж» много членов, а я говорю со многими людьми, и боюсь, я не знаю этого парня лично. – Он даже не смотрит на Варуна. – Не сомневайтесь, мы все выясним. Даю вам слово.
– Но где моя дочь? – спрашивает Ма.
– Мой сын? – спрашивает мама Бахадура.
– Почему их вещи были в коробке? – спрашиваю я.
– Все в свое время, – говорит прадхан.
– Ждешь, пока мы все умрем? – спрашивает Ма, слова тихие и четкие. – Тогда настанет время начать что-нибудь делать?