Дионисий Шервуд – Новое королевство (страница 2)

Но, как и в большинстве подобных случаев, я оказался неправ – лук мой был цел, невредим и, вместе с моими же топорами, покоился в отдельной ячейке хранения в большой инженерной лаборатории, где с ним обращались бережно и нежно, а если и брали в руки, то исключительно в стерильных белых перчатках.

Но, не обращая внимания на все мои уговоры и споры, в это первое самостоятельное задание мне не выдали ни лук, ни топоры. Вместо этого сунули невзрачный меч, не обладавший никакими чудесными свойствами, да пару ножей – хозяйственный, что болтался в кожаных ножнах на поясе справа, и боевой, пристегнутый к поясу за спиной.

Готовившие мой выход в этот мир специалисты имели мнение, что это вовсе и не сверхсложное задание, а так – легкая прогулка на свежем воздухе, да и только. Всего-то надо было найти и доставить на орбитальную станцию куб перемещения, координаты которого были уже определены с достаточной точностью! Делов-то всего на пару суток максимум!

К этим кубическим порождениям черной магии и темного разума у меня есть свои счеты. Один отправил меня из родных мест сюда – на Примула Мунди, а второй, впаявшийся внутрь огромного камня, лежащего в пещере далеко на севере отсюда, позволил невероятно бессовестному и напрочь лишенному чести колдуну уйти в неизвестном направлении. Вполне возможно, куб переместил его ко мне на планету, где он точно споется с такими же негодяями, захватившими мою родную империю! Но это, конечно, не точно. Вполне возможно его вообще выбросило в открытый космос, а может он очутился на безлюдной планете и изнывает от скуки – опыты ведь не над кем проводить.

С этими кубами дела обстояли непростые и совершенно неоднозначные. Ученые наши утверждали, что это не машина, не аппарат и не прибор. Кубы, по всем данным, оказывались невероятным соединением материи и энергии. Кто-то даже выдвинул гипотезу, что это была материя, создаваемая из чистой энергии, и природа этого процесса оставалась совершенно не понятна и едва-едва поддавалась лабораторным исследованиям и анализу. Как сказали глубокомысленные люди в белых халатах: "мы в своих потугах лишь чуть поцарапали кожицу яблока и даже не представляем себе, как и каким способом добраться до его сердцевины".

По показаниям свидетеля, коим был именно я, куб создавал подпространственный тоннель, сквозь который можно было очутиться как в соседней комнате, так и в неведомой галактике где-то на краю вселенной. Всем причастным к изучению кубов надо было решить кучу вопросов – как создается тоннель, по какому принципу он соединяет две точки пространства, создавался ли новый тоннель или куб создавал отдельный вход в уже существующем? А если к существующему, то был ли создан этот тоннель самой природой или же неведомым нам разумом?

Признаться, эти кубы бросали меня в дрожь при одном только воспоминании о них. И как же меня осчастливила новость, что доставленный на базу куб, тот самый, что оказался замурованным в камень, был отправлен от греха подальше в лаборатории, расположенные на естественном спутнике планеты Примула Мунди.

Под хор таких мыслей и воспоминаний, бродивших в моей голове, я незаметно добрался до моста, прямой каменной стрелой перекинувшегося через реку.

Судя по наросшему на камнях мху, мост был сооружен невероятно давно, но с таким искусством и мастерством, что даже самый маленький булыжник не вылетел ни с его опор, коих было три – две на берегах и третья точно посередине, ни с мостовой, которая без всяких видимых границ перетекала в покрытую плоским камнем дорогу. Скорее всего, все эти дорожно-строительные изыски остались от старой империи, которая сотни лет назад завладела этими землями, отстроила тут города и дороги, и вдруг внезапно ушла.

Но вместе с мостом появилась и дилемма – в какую сторону мне идти? Переходить через мост или зашагать по дороге, оставив мост за спиной?

Убедившись, что никаких указателей у моста нет, мне пришлось принять образ следопыта и попытался обнаружить хоть какие-то следы на дороге и возле нее. Через пять минут бестолкового топтания и сожаления, что рядом нет зоркоглазого Колмака, для которого найти след и точное направление не составляло труда, мной было единогласно принято решение предоставить выбор самой судьбе.

Я достал из кошеля серебряную монетку и невысоко ее подбросил. Мелодичное позвякивание оповестило, что монета удачно приземлилась на дорожный камень. Наклонившись к пыльной поверхности тракта, я увидел, как с чуть овального, затертого многочисленными пальцами, аверса монеты на меня уставилось лицо неизвестного мне древнего короля или возможно даже императора.

– Что же, – вздохнул я подбирая монету, – через мост так через мост!

Мост был достаточно широким, что бы пара больших телег легко разъехались на встречных курсах. А вот перилл строители не предусмотрели, были лишь бордюры оптимальной высоты, что бы тележное колесо не соскользнуло вниз. По центру моста, над центральной его опорой, были сооружены полукруглые балконы на одном из которых я остановился. Встав у края, посмотрел на гладь реки с незамутненной прозрачной водой, текшей медленно и вальяжно.

Если этот мост и впрямь стоит здесь не одну сотню лет, то наверняка прямо под ним, под толщей воды скрывается все то, что с него попадало за столетия. А ведь даже вполне возможно, что там на дне лежат вещички сродни моему луку и моим топорам!

– А может и прям нырнуть? – произнес я вслух совершенно околдованный возможными диковинными находками.

Помотав головой, словно отгоняя от себя морок, и, собрав волю в кулак, я все же прошел мост до конца и решительно двинулся дальше по мощенной дороге. Зрение и внимание сами собой переключились на окружающий ландшафт, состоящий из широкого луга справа и приближающейся стены соснового леса слева, за который как раз сворачивала дорога, если глаза меня не подводили.

Но мой путь на другой стороне моста оказался непредвиденно короток и прервался весьма неожиданным образом.

Едва я сделал пару десятков шагов, как где-то вдалеке послышался стук копыт, приглушенный зеленой стеной леса. Определить на слух сколько там движется лошадок я не мог, но их там было явно не одна и даже не две. То, что они должны скоро показаться у меня перед глазами и то, что они двигались именно в мою сторону, становилось несомненным фактом – копыта яростно били по твердому камню дороги, а не по мягкому грунту луга. А в лесу вряд ли кто-либо в своем уме будет так гнать лошадей, даже если там тоже проложена каменная тропа, – первая же низко висящая ветка отправит всадника на землю, причем от падения, с большой долей вероятности, у него будут нерадостные последствия.

На всякий случай я вернулся с открытой местности поближе к мосту – там было где спрятаться в случае опасности. По мне это лучше, чем просто стоять столбом посреди дороги, а потом удирать от всадников по чистому полю.

Несколько раз я порывался вытащить из ножен меч, что бы не тратить потом на это время. Но всякий раз отнимал руку от его деревянной рукояти с полукруглыми вырезами под пальцы. Если достану оружие, а там добрые люди едут с миром, то сойду за разбойника. В таком случае конфликт точно неминуем и он не предвещал финала в мою пользу. Залезть в драку дело не хитрое, а вот выбираться из нее и сохранить лицо, во всех смыслах, труд тяжелый и непростой.

По итогу рассуждений, я присел на спуске к реке возле самого моста и скрылся за высокой травой.

Растительность здесь оказалась достаточно густая, но все же позволила мне, в тот же миг, как я зарылся в ней, увидеть сквозь зеленые стебли вырвавшуюся из-за леса кавалькаду всадников.

Трое, на чуть более рослых скакунах, мчались немного впереди от остальной группы, состоявшей примерно из десятка наездников. Поначалу сложилось впечатление, что это воины из сопровождения именитых лордов, что были во главе колонны. Но уже через несколько мгновений, когда вся группа конных оказалась ближе к моему наблюдательному пункту, я поменял свою точку зрения. Те, что были позади явно гнались за теми тремя, что обгоняли их на пять лошадиных корпусов. Расстояние между ними сокращалось очень быстро. Возможно это происходило из-за того, что кони под догонявшими воинами, на мой сторонний взгляд, были посвежее, чем под людьми, уходивших от погони.

До моста оставалось метров двести, не больше, когда двое развернулись и двинулись навстречу преследователям. Третий же продолжил движение к мосту размахивая недлинным копьем и побивая каблуками бока гнедого коня, заставляя его если и не скакать быстрее, то хотя бы не сбавлять ход. Пена из пасти животного расползлась по его морде и шее, а из ноздрей уже выходил не воздух, а густой пар! Но всадник не унимался, все пришпоривая и пришпоривая своего бедного коня, словно за мостом их ждало спасение. Бедного четвероного хватило всего на несколько скачков и он рухнул, хрипя и суча копытами.

Те двое, что прикрывали отход рухнувшего у моста всадника, все еще держались в седлах, но буквально через пяток секунд и они были повержены численным преимуществом противников. Их тела свалились на землю к копытам лошадей вражеских наездников, коих осталось лишь пятеро.

Безусловно, погибшая пара защитников были хорошими воинами, раз положили вдвое больше соперников в неравном бою!