Динара Шляпошникова – Зверь внутри: Пробуждение зверя (страница 5)

Внезапно скобы лестницы закончились. Лео повис над пустотой, шаря ногами в поисках опоры.

— Здесь обрыв! Дальше просто труба! — крикнул он вверх Майе.

Он посветил фонариком планшета вниз. Труба уходила вертикально вниз ещё метров на десять и заканчивалась решёткой сливного коллектора дренажной системы города-крепости.

Он отпустил последнюю скобу и упал вниз, приземлившись на решётку с громким лязгом. Решётка выдержала его вес, но вибрация прошла по всему телу до самых зубов.

Он ухватился за прутья решётки и изо всех сил потянул вверх. Решётка поддалась со скрипом ржавых болтов (Майя явно смазывала их заранее).

Лео откинул решётку в сторону и пролез в коллектор.

Это была широкая бетонная труба диаметром около двух метров. По дну трубы медленно текла густая тёмная жижа — смесь технической воды, конденсата со всего купола и бог знает каких отходов жизнедеятельности города-крепости. Запах стоял невыносимый: смесь канализации, плесени и химикатов очистки воды.

Лео встал по колено в этой жиже (вода была ледяной) и посветил вперёд лучом планшета. Труба уходила вдаль двумя расходящимися лучами: один вёл глубже под город (в сторону реактора), другой шёл под небольшим уклоном вверх — предположительно к внешним дренажным шлюзам купола или к старым очистным сооружениям за периметром внутренней зоны безопасности Легиона.

Он выбрал путь вверх по течению потока жижи.

Позади него из шахты донёсся звук падения тела.

— Чёрт! Здесь скользко! — раздался голос Майи снизу: — Ты там далеко не ушёл?

— Я здесь! Иди по течению! Тут только один путь!

Лео двинулся вперёд по трубе так быстро, как только позволяла ледяная вода и скользкое дно бетонного канала. Луч планшета выхватывал из темноты только несколько метров пути впереди: покрытые слизью стены, свисающие с потолка корни каких-то кабелей (или мутировавших растений?), текущая под ногами жижа...

Сзади послышался плеск воды — Майя догнала его.

Они шли молча несколько минут (или часов? чувство времени здесь терялось), пока труба не начала ощутимо подниматься вверх под крутым углом.

Впереди забрезжил свет. Не холодный свет диодов купола или фонарей патрулей Легиона. Это был тусклый серый свет зарождающегося утра снаружи купола или мощное промышленное освещение внешнего периметра города-крепости «Новый Карфаген».

Труба закончилась ещё одной решёткой сверху. Лео упёрся плечами в бетонный свод над головой и начал толкать решётку вверх одной рукой (вторая сжимала планшет).

Решётка со скрипом сдвинулась с места и откинулась наружу под собственным весом (или её кто-то сдвинул снаружи?).

В лицо Лео ударил порыв холодного ветра Дикоземья вперемешку с мелким моросящим дождём (или конденсатом из систем климат-контроля внешней зоны). Воздух здесь пах иначе: озоном после грозы (как сказал Кросс), но также мокрым бетоном старой промышленной зоны и чем-то металлическим... запахом крови?

Он выбрался наружу первым и помог вылезти Майе Чен.

Они оказались на дне огромной бетонной траншеи или технического канала обслуживания внешнего периметра купола «Нового Карфагена». Стены траншеи уходили вверх на добрые пятнадцать метров к основанию самого купола — гигантской полусфере из армированного бетона и бронестекла серого цвета.

Над их головами медленно проплыл патрульный дрон-разведчик «Сокол-3», сканируя местность красным лучом поискового прожектора.

Лео инстинктивно прижался к стене траншеи вместе с Майей, прячась в глубокой тени под козырьком бетонного перекрытия.

Дрон пролетел мимо, не заметив их благодаря электромагнитным помехам от устройства Майи (или просто потому что они были хорошо спрятаны).

Когда звук винтов дрона затих вдали, Лео выдохнул:

— Мы выбрались...

Майя поправила очки на носу и посмотрела вверх на уходящий в небо купол города-крепости:

— Выбрались? Нет... Мы только начали свой путь к краю света...

Глава 3. Край света.

Траншея, ставшая их спасением, была не просто канавой. Это был шрам на теле «Нового Карфагена» — глубокий, сырой желоб, оставшийся от строительства купола. Стены, покрытые пятнами плесени и ржавыми потеками от сочащейся сверху влаги, уходили вертикально вверх, смыкаясь где-то высоко над головой в единую бетонную плоскость. Воздух здесь был неподвижным и тяжелым, пропитанным запахом сырого бетона, застоявшейся воды и озона — того самого запаха грозы, о котором говорил Кросс, но здесь он смешивался с кислой вонью гниющих водорослей из дренажной системы.

Лео стоял по щиколотку в ледяной жиже, прижимая планшет к груди так, словно это был его единственный якорь в этом рушащемся мире. Сердце все еще колотилось где-то в горле, а дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Холод пробирал до костей, но он почти не замечал его. Адреналин, поддерживавший его во время бегства, схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и тупую, ноющую боль во всем теле.

Майя Чен выбралась из трубы следом за ним. В отличие от Лео, она двигалась с хищной грацией и собранностью. Ее инженерный комбинезон был испачкан в грязи и машинном масле, но она не обращала на это внимания. Она тут же активировала свой наручный терминал, и над ее запястьем развернулась голографическая проекция карты местности.

— Так... — ее голос звучал тихо и сосредоточенно. — Мы на внешнем периметре, сектор Z-9. До ближайшего убежища «Зеленого Рассвета» около семи километров на северо-запад. Через Промышленную пустошь.

Лео поднял взгляд. Над ними нависала серая громада купола «Нового Карфагена». Отсюда он казался не защитным куполом, а гигантской крышкой гроба, придавившей остатки человечества. Вдоль основания купола тянулась полоса отчуждения — «мертвая зона», выжженная огнеметами Легиона и усеянная датчиками движения и автоматическими турелями. За этой зоной начиналась Промышленная пустошь: руины старых заводов, складов и транспортных узлов довоенного мира.

— Семь километров? — Лео облизнул пересохшие губы. — Майя... я не уверен, что смогу. Я... я ранен.

Он только сейчас позволил себе осознать боль. Плечо горело огнем — скорее всего, сильный ушиб или трещина после удара о раму окна. Лодыжка распухла и отзывалась острой болью при малейшей попытке опереться на нее. А еще была рассечена бровь, и кровь, смешиваясь с потом и грязью, заливала глаза.

Майя оторвалась от карты и посмотрела на него. В тусклом свете ее лицо казалось бледным и решительным.

— Ты не понимаешь, Лео. У нас нет выбора. Легион уже объявил «красный код». Весь сектор оцеплен. Дроны-разведчики прочесывают каждый метр пустыни. Через час здесь будет не протолкнуться от патрулей Кросса.

Она подошла ближе и бесцеремонно задрала рукав его комбинезона, осматривая плечо.

— Трещина или сильный ушиб. Ничего не сломано. Повезло. А это что? — она указала на его ногу.

Лео поморщился:

— Подвернул... когда прыгал.

Майя скептически хмыкнула:

— Ты либо гений биологии с инстинктами кошки, либо просто безумно везучий сукин сын. Вставай. Я помогу.

Она достала из своей сумки рулон армированного скотча и небольшой шприц-тюбик из полевой аптечки.

— Это стимулятор из армейских запасов. Боль не снимет полностью, но даст тебе сил на пару часов. И не вздумай падать в обморок у меня на руках.

Она сделала ему укол в плечо через ткань комбинезона. Лео почувствовал резкий укол холода, который тут же сменился волной тепла, растекающейся по венам. Мир стал чуть четче, а тупая боль отступила на задний план, превратившись в глухое фоновое жужжание.

Майя быстро и умело примотала его поврежденную лодыжку к здоровой с помощью скотча, создав импровизированный жесткий бандаж.

— Так ты хотя бы сможешь идти. Не беги. Иди быстрым шагом.

Она помогла ему выбраться из дренажной канавы наверх, в саму Промышленную пустошь.

Мир снаружи купола встретил их серостью и тишиной. Это была не та тишина природы, которую Лео видел во сне — живая и полная звуков. Это была мертвая тишина забвения. Небо было затянуто низкими свинцовыми тучами, из которых непрерывно моросил мелкий холодный дождь (или конденсат из систем климат-контроля внешней зоны). Дождь барабанил по ржавым остовам гигантских кранов и бетонным плитам с глухим, похоронным стуком.

Пейзаж напоминал кладбище гигантов. Вокруг простирались руины: остовы цехов с выбитыми панорамными окнами, горы искореженного металла, заросшие странным фосфоресцирующим мхом мутировавшей флоры Гайи. Вдалеке торчали трубы старого теплоэнергетического центра (ТЭЦ), похожие на пальцы мертвеца.

— Нам туда, — Майя указала на едва заметную тропу между двумя полуразрушенными складскими ангарами из гофрированного металла.

Они двинулись вперед. Лео шел медленно, припадая на одну ногу и опираясь на Майю. Каждый шаг отдавался болью в лодыжке и отдавался эхом в голове. Дождь усилился.

Они прошли около километра в напряженном молчании, когда Майя резко остановилась и дернула Лео за рукав вниз, заставляя его присесть за ржавым корпусом перевернутого грузовика.

— Тихо! — прошипела она.

Лео замер. Сквозь шум дождя он услышал новый звук — низкое гудение мощных двигателей и лязг металла по бетону.

Из-за поворота дороги показалась колонна техники Легиона Спасения. Впереди ехал тяжелый бронетранспортер «Голиаф» на шести огромных колесах с шинами низкого давления для передвижения по бездорожью (модель LSV-12). Его броня была выкрашена в серый цвет под стать окружающему пейзажу, а на турели вращалась спаренная плазменная пушка малого калибра (SP-45M). За ним следовали два легких бронеавтомобиля «Страж» (модель SPV-7) с эмблемой Легиона — стилизованным щитом с буквой L в центре.