Дина Зарубина – Взять дракона на карандаш (страница 9)
Я сделала реверанс. На самом-то деле просто присела, кто там видит под юбкой, правильно у меня ноги узлом закручены или нет. Уважила венценосца и ладно.
Гости, рассредоточенные группками по залу, активно зашептались.
– Ах, из другого мира, тогда понятно, – бородатый задумчиво подпер подбородок рукой. – Ну, что же… сейчас она выглядит… приемлемо.
– Мы сочли нужным дать ей время на обучение, полгода, – приободрился Фред.
– Мама, что скажешь? – обратился Стейн к дрее. О как, прием, совмещенный с визитом будущей свекрови? Как всегда, никто не достоин ее сыночка?
Дрея кривилась изо всех сил и надменно молчала. Я увлеченно пересчитывала розетки на ее платье, не думая смущаться. Наконец она соизволила открыть рот.
– Полагаю, полугода будет недостаточно, – изрекла она. – Год, пожалуй.
– Уважаемая, у вас зубы болят? – участливо спросила я. – Вы так кривитесь, вам невероятно больно? Не думала, что у драконов могут быть проблемы с зубами! Не пробовали прополоскать с содой? У вас есть малавит?
Все это я произносила в полной тишине. Все так обомлели, что замолчали.
– Знаете, у нас людей обсуждать в их присутствии в третьем лице не принято, это очень невоспитанно и грубо. Хотите что-то спросить или сказать, обращайтесь прямо, я открыта к диалогу, – лучезарно улыбнулась будущей свекрови.
Глава 6. Сорванный прием.
Прием я благополучно провалила.
Папашу и мамашу мне не представили, о чем я им тут же сообщила, и тут же спросила, кто они такие, как их зовут и чем занимаются. Достаточно почтительно и с детской любознательностью во взгляде.
Какая-то слабонервная гостья упала в обморок.
– У нас родителей мужа называют папой и мамой, вы же позволите, мамуля? О, как я рада! – пока дрея открывала рот, подобно рыбе, я звонко расцеловала ее в обе щеки.
Поцеловала бы и папу, но перед троном встал гвардеец. Его я целовать отказалась, громко и обиженно.
В обморок отправился толстяк, приведший меня в зал.
Да что ж они тут слабенькие такие? После этого я пошла по гостям, знакомиться и жать ручки. Комплименты дамам, улыбки мужчинам. Гости очень хотели разбежаться в разные стороны, но не все успевали. Кто-то истерически захихикал.
Мамуля подскочила с кресла и заявила, что она ни минуты тут не останется.
– Душновато, правда, – подхватила я. – В вашем возрасте надо беречь здоровье. Удачного полета!
– Фридгерд! – взревел бородатый.
Дать указания он не успел, потому что я подскочила и схватила его за запястье, обрушив по дороге гвардейца. Подсечка проверенная!
– Пульс-то неважный, папуля, частит, ускользает, подобен шелковой нитке с узлами. Очень копченое мясо уважаете, паштеты и дичь?
– Д-да, – изумленно ответил папуля.
– Придется бросать! Атеросклероз не за горами! Пальцы ног мокнут, потеют и неприятно пахнут? Дергающие боли есть?
– Что?!
Рыжий не мог больше сдерживать хохот, он и так последние минуты закрывал себе рот обеими руками.
– Это скандал! – прошипела мамуля. – Сын! Ты обязан привести ее в чувство!
– Да, мама!
Из зала бородатый и дрея удалялись чуть ли не бегом. И далеко не все последовали за ними следом!
Стоять мне надоело, так что я поднялась и села на трон. Закинула ногу на ногу и покрутила туфелькой.
– Неправильный у вас конференц-зал, почему-то всего одно кресло. Надо, чтоб всем было, куда сесть, – наставительно сказала я. – Что у нас там по плану?
– Обед и бал, – сообщил рыжий. – Ты бы слезла с трона, детка.
– Я твой господин! Сейчас же встань! – завопил Стейн. – Я тебе… я тебя…
– О, любимый! – я прыгнула на него прямо с трона. С трех ступенек. Сам же просил, чем недоволен? На ногах он не удержался и упал на спину. Быстро села сверху и стала целовать, вскрикивая «дорогой», «любимый» и «мой господин». Стейн уворачивался, брыкался и пытался уползти. Не стала его долго мучить, отпустила. Фред играл желваками, Ильд ржал, согнувшись пополам, Ольд и Альд растерянно моргали.
Некоторые гости тоже не могли стоять от хохота, шатались и утирали слезы.
– Браво, госпожа, я давно так не смеялся! – ко мне подошел мужчина средних лет и поклонился. – Барон Манжу, ваш ближайший сосед.
– Очень рада, барон!
После него стали подходить другие, знакомить с женами и дочерьми.
Об этом приеме будут говорить не один месяц. Вряд ли у них тут много событий. Хоть бы в темницу не заточили из-за моих выкрутасов. Но не должны, я же иномирянка и тут всего один день. Конечно, я сильно рисковала! Но дашь себя прогнуть – пиши пропало, никто тебя уважать не будет.
– Господа, обед и бал ожидают вас! Фридгерд, что стоишь, как сосватанный, ты хозяин или где? – потормошила Фреда.
– За что мне это? – простонал Фред.
А я подхватила под руку Ильда, и улыбаясь налево и направо, покинула тронный зал.
До обеда оставалось два часа, их я провела в библиотеке. Потом честно переоделась и сменила прическу. Раз принято, значит, принято.
То, что сбежавшая дрея требовала арестовать меня и бросить в ублиет5, я тоже слышала. Борода-лопатой ей отказал, прошипев, что заточение истинной вызовет международный скандал. Я запомнила. Но права истинных следовало изучить тщательнее. Действовать надо с полным знанием законов, а не интуитивно. Это они просто в ошеломлении были по первости. А ведь подставить неопытную иномирянку, организовать ей обвинение в измене шпионаже или несчастный случай на охоте проще простого, в устранении неугодных средневековые интриганы понаторели, не нам чета. Это у нас презумпция невиновности, права человека и прочий избыточный гуманизм, а у них тут на казни всей семьей ходят с детьми, мастерством палача любоваться.
Парадная столовая сверкала хрустальными люстрами и золотыми кубками. Два длинных стола вместили около сотни гостей. Наш стол был поставлен поперек. Альд и Ольд посматривали удивленно. Будто у меня третий глаз открылся. Фридгерд был мрачен и расправлялся с мясом яростно, как со злейшим врагом. Стейн ныл. Что я его опозорила, унизила при всех. Мама оскорблена.
Я делала удивленные глаза и прижимала руки к груди. Да как я могла?! Я так люблю своего господина, так обожаю, надышаться не могу! Что могло маме не понравиться? Если он будет себя вести, как избалованный ребенок, я с ним спать не смогу, я не педофилка! Вот если его не слушать, то красивый же мужик! Привлекательный, эффектный!
После обеда подошла к Фридгерду.
– Надо поговорить! Так не может продолжаться! Хватит уже ходить вокруг да около! У меня есть вопросы, и я не собираюсь ждать полгода, чтоб получить ответы на них.
– Что ты о себе вообразила, человечка?! – зашипел он.
– Я прекрасно жила без вас! Это вы меня вырвали из моего мира, лишив дома, семьи и работы. Я вам нужна, а не вы мне!
– С наслаждением бы выгнал тебя из замка!
– Да я и сама уйду, только дайте командировочные, суточные и подъемные! Или заставите голодать по вашей милости? Пода-а-а-а-айте на пропитание призванной истинной дракона! – потянула жалобным голосом. – Позор будет похлеще сегодняшнего приема! Или в темнице уморите по-тихому?
Фридгерд закрыл глаза и поиграл желваками.
– Ты невозможна! Невыносима! Шумная, грубая, наглая, невоспитанная…
– Я знаю, что поразила ваше скудное воображение, – кивнула. – Так что, беседовать будем?
– Прошу в кабинет, – вздохнул Фридгерд.
Кабинет поражал мрачной роскошью черного дерева и тяжелых штор. Одну стену занимали сплошь застекленные книжные шкафы. Камин, облицованный черным мрамором, и зеркало от каминной полки до потолка. Стол определенно маловат, хотя тоже из черного дерева, с инкрустациями перламутром и позолоченными львиными лапами. Золотой письменный прибор, заставивший сглотнуть завистливую слюну. Напольные часы. Карта в черной рамке. Кресло за столом и ряд стульев поскромнее, но обитых той же тканью, у стены. Напротив стола висел портрет миловидной брюнетки с мягкими чертами лица.
Я бы тоже в таком кабинете неплохо смотрелась, распекая сотрудников.
Вот откинулась бы в широком кресле с высокой спинкой, положила ноги на край стола и распекала бы. Но стол определенно надо побольше. Вот сюда поставила бы монитор, МФУ-шку, в другой угол – сейф, крохотный бар, диван непременно. У меня в офисе всегда стоит бутылка коньяка, бывают такие заказчики, что без коньяка никак не пережить общение. Нет, не вместе! А после! После того, как заключила договор, получила деньги, перекрестилась и избавилась от капризного, бестолкового и вредного клиента.
А портреты у меня в офисе тоже есть! И мой, и девчонок. Ничто так не красит женщину, как фотошоп, зато клиенты сразу обращают внимание и заказывают на дни рождения своим дамам. Мы и печатаем сами, и ламинируем холодной ламинацией, и рамки сами делаем. У меня даже прецизионная пила есть в офисе, а не пошлое пластиковое стусло.
Дивана у Фреда не было. Пилы, наверняка, тоже. Он придвинул стул к столу, и указал мне на него. Я понятливо села. Дракон подошел к черной шторе с редкими тонкими золотыми полосками и начал говорить, глядя в окно.
О проблемах с рождаемостью у летающих крокодилов знают все читательницы фэнтези, этим он меня не удивил. Хоть в чем-то авторы не врут.
Я закатила глаза: если они думают поправить свою демографию за мой счет, то они крепко влипли, у меня бесплодие. Сначала не хотела детей, и муж меня поддерживал; потом было некогда, строили бизнес; потом мне озвучили диагноз, и я облегченно выдохнула: надоело бояться, что после минуты расслабления грядут последствия, которые придется разгребать двадцать лет. А потом мужа не стало, а у одноклассниц дети пошли в третий класс. Мой бы тоже пошел, но… Надо было разводиться раньше, муж, посылающий жену на аборт, недостоин ни любви, ни семьи.